– Черт, – прикусываю я язык, когда обнаруживаю, что на ней нет трусиков.
Она смущенно смотрит вниз:
– Из-за них на платье была складка.
– Ты сведешь меня в могилу, женщина. –
Странно, что ты ненавидишь своего отца, хотя ведешь себя не лучше, – выдаю я.
– Да пошла ты – я совсем не такой! – кричит он.
– Именно такой! Ты напился, оставил меня одну на той вечеринке и разгромил нашу гостиную – вместе с моей любимой лампой! Ты ведешь себя в точности, как он… как он вел себя раньше.
– Что ж, ну, а ты прямо как твоя мать. Испорченная и заносчивая… – с насмешкой начинает он, и я открываю рот от изумления.
Она никогда не будет твоей, дружище, так что брось эту затею. Она будет только моей, и только я один смогу спать с ней. Только я знаю, насколько это приятно, когда она…
– Замолчи! – кричу я. – Да что с тобой такое!
– Ничего, я просто рассказываю ему, каково это, – отвечает Хардин.
– Ты поступаешь жестоко, – говорю я.
О чем я только думала? Я вообще не думала – вот в чем проблема. Все было так хорошо, а я даже не дала ему возможность объясниться. А вместо этого взяла и кого-то поцеловала. От одного воспоминания об этом меня начинает тошнить.
Проходит десять минут, а я по-прежнему стою на тротуаре. Руки-ноги онемели от холода, я вся дрожу. Хардин точно вернется, он ни за что не оставит меня здесь одну. Одну, пьяную.
Нет! С меня хватит. – Я достаю ключи. – Ты ведешь себя так, словно не случилось ничего страшного! Но только не для меня. Видеть, как другой парень касается тебя своими губами… это… даже не могу выразить, насколько это больно.