Если бы я знала, что это так больно, если бы знала, что мое сердце разобьют вдребезги, а потом склеят, но только для того, чтобы снова разбить, я держалась бы от Хардина Скотта как можно дальше.
Представь, каково это, говорить, что она твоя, и это всем очевидно. Когда Тесса – твоя жена, это действительно так. И еще это очень удовлетворяет, особенно параноидальных чуваков типа нас с тобой.
Боль приходит, когда отдаешь себя полностью чему-то, кому-то, а он предает тебя так – это так чувствительно, – что боль давит, и ты чувствуешь, что едва дышишь, едва держишься за то немногое, что остается у тебя внутри, уговаривая себя идти дальше и не сдаваться».
«На самом деле кажется, что она в западне и поэтому не оставит тебя не потому, что любит, а потому, что ты заставил ее думать, что она без тебя не может».
Все эти маленькие ссоры, скорее символические, когда Хардин смеется как ребенок, мгновения, когда улетучивается вся та ерунда, которую мы успеваем наговорить друг другу, защищают меня, как невидимые экраны, от суровой реальности наших отношений и от всех преград, что до сих пор лежат между нами.