Зеро

…Я просто хочу быть как все. Не хочу брать на себя слишком много. Хочу быть как все. Не сейчас, так потом. После Паузы.

Эй, ты! Эй, ты там, в будущем! Я надеюсь, ты действительно будешь. Я надеюсь, ты будешь мной. Я надеюсь, я буду. Если ты – мое продолжение, если я – это ты, прости меня за этот дурацкий инкод, доставшийся тебе от меня… Лично мне он испортил жизнь, но я очень надеюсь, что ты как-то справишься. Что я как-то справлюсь там, в будущем. Лет через восемь… Ведь тебе сейчас восемь?

Наверное, это трусость. Это бегство. Это нечестно. Но если ты будешь, если ты есть, прости меня за то, что я скоро сделаю. Прости, если я испортил тебе (или нужно писать «себе»?) настроение. Прости, если я создал тебе (ха-ха, себе!) проблемы. Я хочу, чтобы ты меня понял. Я собираюсь убить себя – да, да, прости меня, снова прости, так ведь нельзя говорить, я должен сказать иначе. Я собираюсь «временно прекратить свое существование», «сделать паузу», но ведь я не дурак, я ведь знаю: это у них у всех паузы, а у меня может быть просто «стоп». Так что если ты есть, если ты будешь – тогда сжеч^[4], это наша с тобой победа, это значит, что мы – как все. Я как все. Я – частица Живущего.

Ну а если тебя не будет, если тебя просто нет, если меня больше нет – если я исчезну, умру навсегда, как это делали раньше, до рождения Живущего… Ну, тогда я – ошибка природы. Генетический сбой. Болезнь. Фурункул на теле Живущего. И тогда без меня будет лучше. Будет правильней. Будет проще. Одним словом, чем бы это ни кончилось – все равно будет лучше, чем сейчас…

Я всегда хотел быть как все. А они делали меня богом. Они делали меня чертом. Они делали меня подопытной мухой. Они делали меня очень опасным. Они сами не знали, что делали.

Они загнали меня в угол. Они оставили меня совсем одного.

Сегодня он снова придет. Эф, человек в маске. Искать изъяны, задавать подленькие вопросы, копаться во мне, как в груде бесхозных вещей.

И тогда я сожгу себя. Пусть они все посмотрят, как горит чудо-солнышко!

Я уверен, ты хочешь понять. Если ты – это я, ты, конечно, захочешь понять… я ведь очень хотел.

Я напишу тебе все, что знаю. Потому что тебе это нужно.

Потому что мне нужно знать. Мне нужно будет все знать.

Мою мать звали Ханной. Я не стану писать, что ее больше нет, потому что так выражаться нельзя. Потому что она конечно же есть. Она продолжает жить дальше… Я лишь напишу, что я скучаю по ней. Скучаю так, будто ее больше нет, – с тех пор, как на Фестивале Помощи Природе она зашла в зону Паузы.

Ханна было ее текущее имя. Ее вечное имя – Мия-31, но оно мне не нравится, похоже на марку стиральной машины. Ей оно тоже не нравилось, она всегда представлялась Ханной. Каким именем ей нравится представляться сейчас, я не знаю. И знать не хочу.

У нее была очень светлая кожа. Светлая и чистая, до прозрачности, у глобалоидов такая редко бывает.

Ее глаза были бархатистыми, как крылья бабочки-шоколадницы.

На ночь она всегда пела мне колыбельную – ну, эту, старинную, про зверей, она еще входит в комплект программ «Детство Живущего». Инсталлируется года, кажется, в три. Ты наверняка ее помнишь:

 
Спит косуля, спит баран,
Спит овца и спит варан,
Спят корова, тигр и слон,
Снится им печальный сон.
Снится темная вода,
Снится горькая беда,
Снится лодка без гребца,
Снятся тени без лица…
 

Мне было уже почти девять лет, но я всегда просил песню. Я отказывался без нее засыпать. Ханна говорила, что это неправильно, что таким большим детям не поют песни, такие большие дети вообще не должны жить с матерью, они должны жить в интернате, а там колыбельных нет.

– Но я ведь живу с тобой, – говорил я.

– Со мной, – соглашалась Ханна.

– Тогда спой.

И она пела. У нее был красивый голос:

 
Воют волки в тишине,
Тихо плачет кот во сне,
Конь храпит, и стонет слон,
Снится им печальный сон.
Снится темная вода,
Снится горькая беда,
На холодном берегу
Звери спят, а дни бегут…
 

– Ты ведь не отдашь меня в интернат? – спрашивал я.

– Не отдам, – говорила Ханна.

– И мы с тобой всегда будем вместе?

– Так не бывает, родной, – говорила Ханна.

Она не называла меня по имени – позже я понял, почему: оно пугало ее, оно заставляло ее заглядывать в пропасть, в ничто, в белую пустоту, обведенную черным кружочком… Она не называла меня Зеро. Она называла меня просто – Родной.

– Почему? – хныкал я. – Почему бы нам не быть всегда вместе? Ведь мы же бессмертные? Давай мы просто договоримся: когда кто-то из нас умр…

– Родной!

– Я хотел сказать, когда кто-то из нас временно перестанет существовать, то другой потом просто отыщет его, и все останется как раньше.

– Так не бывает, Родной, – качала головой Ханна.

Так не бывает. Она оказалась права. Я не верил в ее правоту, пока Эф не согласился свозить меня к ней. Толстая девочка, в которую она превратилась, оказалась мне совсем не нужна. Я ей тоже совсем не нужен.

Никто никому не нужен, дружок. Ничего, что я называю тебя «дружок»? Надеюсь, ты не сочтешь это фамильярностью? Ведь, в конце концов, я обращаюсь к себе самому. Или вообще ни к кому не обращаюсь…

– Скажи, что ты меня любишь, – просил я Ханну.

– Не стоит, Родной. – Она сразу вся как-то сжималась.

– Почему?

– Я уже говорила тебе. Живущий полон любви, и каждая Его частица в равной степени любит другую.

– Значит, ты любишь меня?

И она говорила:

– Да.

А потом добавляла чуть слышно:

– Я люблю тебя так же, как любую другую частицу Живущего.

– Ты любишь меня так же… так же, как сумасшедшего Матвея, который ходит по улице и кричит?!

Она молчала. Я злился.

– Скажи, что ты любишь меня больше всех!

Она молчала.

– Тогда пой.

И она пела:

 
На холодном берегу
Звери спят, а дни бегут.
Дни бегут, приходит ночь,
Мы не можем им помочь…
 

В тот день, когда я видел ее в последний раз, в тот день, когда Ханна шла на свой последний Фестиваль, она сказала, чтобы я ложился спать без нее. Она сказала, что придет слишком поздно. И поэтому споет мне песню заранее.

 
Дни бегут, приходит ночь,
Мы не можем им помочь,
Для котов и для овец
Приближается конец…
Только ты спокойно спишь,
Мой Живущий, мой малыш,
Улыбаешься во сне,
Потому что смерти нет.
 

– Смерти нет! – бросила она, выходя.

– Смерти нет! – ответил ей я.

– Я люблю тебя, – сказала она. – Я люблю тебя больше всех.

Ей было тридцать четыре.

Еще целый год она была вправе посещать зону Воспроизведения на Фестивале Помощи Природе. Репродуктивный период официально завершается в тридцать пять.

Еще одиннадцать лет она не получала бы сообщений из районного Центра по Контролю за Численностью Населения с мягкой рекомендацией посетить зону Паузы. Такие сообщения начинают приходить в сорок пять.

Еще шестнадцать лет она не получала бы сообщений из районного Центра по Контролю за Численностью Населения с жесткой рекомендацией посетить зону Паузы. Такие сообщения начинают приходить в пятьдесят.

Еще двадцать шесть лет она могла бы прожить до принудительной Паузы. Такая мера применяется к тем, кому исполнилось шестьдесят и кто не хочет добровольно выполнить рекомендацию.

Еще целый год она была вправе посещать зону Воспроизведения на Фестивале Помощи Природе.

Но она зашла в зону Паузы.

Она сделала это из-за меня. Из-за того, что меня не взяли в интернат и оставили с ней. Из-за того, что она пела мне песни. Из-за того, что она любила меня больше всех.

Безликий

Никаких излишеств, так он считал. Жилой блок сотрудника ПСП должен быть строго функциональным.

– Строго функциональный, – так он и сообщил декоратору. – Стильный минимализм.

Декоратор оказался понятливым малым. Он оформил все в социальных тонах: стены а-ля инвизибл и безопасная мебель цветов «доступен» и «занят». Мебели было мало – Эф на этом настаивал, – самое необходимое. Единственное излишество в ванной – просторный террариум для Питомца. Зато спальня вообще пустая – только мягкое половое покрытие акваслип с максимальным поверхностным натяжением. Эф давно предпочитал максимальное, потому что другим это, может, и нравится, но лично он не любил просыпаться с ощущением, что увяз по пояс в собственном полу. Не говоря уже о том, что спать на ровном полезнее для позвоночника…

…Он садится на пол, стягивает с себя зеркальную маску, понимает, что надо бы еще встать, пойти умыться холодной водой, сменить намокшие под ливнем бинты на руках, покормить Питомца, – но сон опутывает его по рукам и ногам. Даже не сон, а какая-то завязь сна. Ему снится река. Или то, что было когда-то рекой, или должно будет стать…

39:50

самостоятельное подключение отсутствует

39:51

39:52

…У реки появляются животные или, может, растения – что-то живое, но не сформированное пока до конца, он как раз собирается придать им всем форму…

39:53

39:54

39:55

самостоятельное подключение отсутствует

Он думает: пусть его сон будет как сад, где он вырастит чудесные травы…

39:56

Он думает: пусть его сон будет как ил и песок, из которых он выстроит замок…

39:57

Он думает: кто-то наблюдает за ним. Но тут же упускает эту мысль, и она уплывает вниз по течению…

39:58

39:59

Он думает: у него мало времени, а река течет быстро…

Он думает про водоросли…

40:00

…производится принудительное подключение к социо… мы снова здесь!

Как будто скомкали и отшвырнули прочь реку, и мысли, и водоросли. Как будто резко сдернули покрывало, а под ним размякший термитник. Сотни маленьких овальных ячеек, пористая подвижная масса. Эф внутри нее.

Внутри одной из ячеек. Она облегает его плотно, как кокон, Эф ворочается, инстинктивно пытаясь порвать его.эф: помощь:

Стенки ячейки покорно и влажно откликаются на его движения. Не рвутся – растягиваются. Отступают, освобождая ему пространство. Теперь он внутри шара.эф: настройки: эф: подробности:

отключение от социо привело к автоматическому сбросу индивидуальных настроек

в данный момент функционируют стандартные настройки социо: нулевой интерфейс

вернуться к ранее сохраненным настройкам ячейки эф?

данет

Эф поднимается и идет по мягкому полу в ванную. Завидев его, богомол встает на задние лапы и скребет передними стенку террариума… Эф щелкает пальцами по стеклу – богомол торжественно, как для молитвы, складывает передние лапы, клянча еду. Одна лапа кривая, сломанная…

Умыться. Умыться и пить, пить, пить холодную воду… Он ополаскивает лицо и делает несколько жадных глотков, но легче не становится. Вода кажется теплой, отвратительно теплой, неощутимой. Эф поднимает голову и смотрит на себя в зеркало: мутные капли текут по зеркальной маске, отражающейся в зеркале, отражающемся в маске, отражающейся в зеркале… Что за черт? Разве я не снял маску?

Он тянет за мягкий край под подбородком: маска не поддается. Словно прилипла к коже. Он дергает снова.некорректный запрос Дергает изо всех сил.

вероятно вы пытаетесь сделать что-то не совсем верное хотите загрузить другой юзерпик для эф?

да нет

Входная дверь оказывается закрыта снаружи. Он толкает ее плечом.некорректный запрос

вероятно, вы пытаетесь сделать что-то не совсем верное

эф: я пытаюсь выйти из дома!!!

…обработка запроса… некорректный запрос

в данный момент вы находитесь в спящем режиме хотите проснуться?

да нет

автодоктор: в данное время суток не рекомендуется просыпаться. для полного восстановления сил вам нужно проспать еще 4,5 часа.

хотите проснуться? да нет

внимание:социо продолжает функционировать в спящем режиме. Вы можете видеть список своих контактов в социо, общаться в социо, получать информацию в социо и обмениваться ею с другими пользователями социо. хотите проснуться? да нет

автодоктор: информация о внеурочном, прерывании сна будет передана в медицинский отдел ПСП хотите проснуться? данет