Есть ли во мне дух, в котором обретается сила?! Есть ли дух, обретающий силу, есть ли сила того самого духа, который обретается ли во мне?!
Погружаясь глубже, в глубину себя, увидеть и почувствовать то, о чём и не подозревал. Но оно обнаружилось именно там – внутри, а не снаружи. И откуда оно могло там взяться?!
Пустота. Белое – не пустое. А вот, так бывает, заглядываешь внутрь себя, казалось бы, за минуту до этого, – в пустое… И столько там таинственных и загадочных вещей обнаруживается, которые затаились, затерялись там, а их можно аккуратненько и осторожненько выуживать на свет, чтобы сильно не потревожить, не поранить – ведь им и там было уютно, а осветив (освятив) их, проявив их пустоты, вытащив их в иное пространство, измерение, уже совсем другое дело пойдёт…
Инсайдеры повсюду.
Страх сковывает, проникает внутрь сущности, полностью пронизывая её изнутри, невидимыми нитями сплетая свои сети, держит в своей власти.
Ведь не случайно в обиходе активно использовалось такое выражение, как «испустить дух», что как ни дух высвобождается, ежели тело более не в состоянии его постоянно носить внутри себя… А такое понятие, как «сила духа» – как возможность, умение мобилизовать все силы индивида, то есть держать его в максимальной боеготовности. То есть оно скрепляет, укрепляет организм в его ежедневной борьбе… Так есть ли у духа срок? Время его работы? Интенсивность, отдых там, каникулы или отпуск? Прописано всё по контракту? Есть ли в этой работе, труде некая упорядоченность, планомерность или нету?..
От-дых и от-дух… Жизнь как сублимация потусторонних энергетик до степени материализации их в конкретном мире. Энергия «чиа» переливаясь, закручиваясь в вихревые потоки способна выводить в жизнь многие материальные атрибуты, проявлять себя на новом уровне, так, к примеру, существование духа в материальном мире проявляется в качестве дыхания, с помощью видения, осязания, слуха дух обозревает созданный энергиями мир, и, таким образом обладает обратной проекцией его на энергетический уровень. В том числе посредством них передаёт информацию, осуществляет их взаимосвязь.
Зарождение, материализация… Но куда ведёт заматериальный мир? Может ли существовать мир, стоящий в иерархии после материального?! Чтобы было понятно – не в иерархии важности или сложности, а просто по структуре превышающий плотность оного…
Есть иные миры, но мы привыкли смотреть вдаль, а в глубину и не положено заглядывать, ибо не для этого мира она, им её пока невозможно постичь, а вот ею вполне…
Энергия «чиа» всему научила…
Иди туда, куда тебе хочется идти.
Лара и Федор встретились у клуба. Огромная железная дверь вела в тёмное подвальное помещение, в котором мелькали разноцветные огни. Музыка звучала гулко, преобладали низкие частоты. Группа на сцене изображала рок-н-ролл.
Фёдору не сильно импонировала обстановка, но возможность побыть рядом с Ларой его несказанно радовала и вдохновляла. Они присели за столик, Фёдор заказал тёмное пиво для двоих. В перерывах между песнями Фёдор с Ларой перекидывались ничего незначащими фразами.
После небольшой фразы на сцену вышла другая группа.
Группа в белых балахонах и смешных масках. Их музыка и почти ритуальные танцы развеселили Фёдора, да и Лара была в восторге.
– Вот, это клоуны! – кричал Ларе Фёдор, пытаясь перекричать музыку.
– Красавцы! Вот это творят – так творят!
Тексты песен Фёдор не смог расслышать, ему казалось, что они исполнялись на непонятном ему языке, какая-то смесь языков и наречий.
– На каком языке они поют? – спросил Фёдор у Лары, сомневаясь в своих выводах.
– Может английский, не пойму, английский в русском исполнении ещё и с акцентом – это такая жесть, так что может и английским оказаться, – ответила, смеясь, Лара.
– Может они специально текст так кривляют, задумка такая. По стилю вписываются.
– Ага, если бы у них был бы ещё какой-нибудь смысл, это был бы номер.
– А может он и есть, – протянул задумчиво Фёдор.
– Ну, потом в интернете посмотрим, в чём прикол их песен, – заключила Лара.
Но уже следующая же композиция оказалась со словами, которые и Лара, и Фёдор вполне смогли разобрать. Текст песни был приблизительно такой:
Давай совершим харакири
Давай харакири мы совершим
Ты будешь иной в этом мире
Мы вовсе, конечно же, не спешим
Давай уже что-нибудь совершим
Мы вовсе не согрешим
Если его совершим
И в новых тонких мирах
Продолжим галдеть
Забывай ты про страх
Ничем не страшна смерть
Она искорка на губах
Стоит на неё посмотреть
Ничем не страшна смерть
Стоит на неё внимательно посмотреть
Ничем не страшна смерть
И вывернувшись в иную даль
В иных перспектив и пространств окунуться
Давай, нажимай педаль
И нам уже здесь не очнуться
Давай совершим харакири
Давай уже что-нибудь совершим
Ты станешь иной в этом мире
И мы отсюда сбежим.
Концерт закончился. Лара с Фёдором собрались и ушли из клуба. Домой они добирались пешком. Моросил небольшой дождик, они шли, взявшись за руки, и временами, погрузившись в полное молчание. Каждый думал о чём-то своём.
Истину говорят, когда людям хорошо друг с другом, они могут подолгу молчать, не испытывая при этом какого-либо дискомфорта, а наоборот наслаждаясь таким обществом близкой души, без каких-либо лишних слов.
Если вы проходите жизненные испытания, перипетии и эмоции, которые вы пережили вместе, они невидимыми нитями связывают вас.
На следующий день Лара и Фёдор договорились пойти вместе на выставку знакомого Фёдору художника.
Выставка имела довольно странное название: «Искренность как единственная добродетель».
Художник, картины которого были размещены на данной выставке, был хорошо знаком Фёдору. Они когда-то вместе учились.
– Серёжа Жаров, – представил его Фёдор Ларе.
Серёжа крепко пожал руку Фёдору и спросил:
– Когда сам?
– Да, скоро, веду переговоры.
– А я, как видишь, вот уже, – ответил Серёжа, обводя рукой зал.
– Да, сейчас всё посмотрим, мы только зашли.
– Да, да, конечно, – как будто бы немного смущаясь, сказал Серёжа и подошёл к очередным гостям.
Лара с Фёдором стали рассматривать картины. Основу выставки составляли причудливые фракталы, на которых давно специализировался Серёжа, а также пейзажи и изображения солнца в различных формах, видах и интерпретациях. Фёдора особо заинтересовала картина, на которой было изображено всходящее фиолетовое солнце.
– Не правда ли, нечто невероятное ему удалось? – обратился Фёдор к Ларе.
– Да, в этом непременно что-то есть, – быстро согласилась Лара.
– Не боги блоги обжигают, – улыбнулся Фёдор.
Фёдор долго и с огромным интересом рассматривал это полотно, пока к ним не подошла небольшая компания знакомых Фёдора: художники Артём и Игорь, скульптор Валентин и журналистка Алла.
Фёдор поздоровался и представил всем Лару.
– Ну что, когда будешь выставляться, – тут же подначил Фёдора его старинный приятель Артём. Они тоже вместе учились. И, собственно, из всей компании Фёдор хорошо знал только его, а об остальных только слышал краем уха, либо вскользь встречался на различных вечеринках.
Вся компания некоторое время рассматривала картину «Фиолетовое солнце», после чего практически единодушно выдохнула: «Сильная работа!»
– Впечатляет, очень впечатляет, – поддержала товарищей Фёдор.
– Что интересно, так это то, что она в целом выделяется из остальных картин, как мне кажется, – произнёс важно Валентин, – хоть они и объединены общей идеей, но по манере исполнения эта выделяется.
– Художник – творец, сегодня рисует так, завтра эдак, – не согласился Артём, – полагаю тут Серёжа поставил эксперимент в своём творчестве и действительно угадал с этим экспериментом.
– Возможно, это мне только кажется, что в творчестве скорее придерживаются определённого почерка.
– Ну, любое правило, если создано, стоит его попробовать нарушить, – улыбнулся Артём.
– Не всегда, иногда ошибка может стать и роковой, – ответил скульптор Валентин, – потому, прежде всего, я всё же бы высказался за взвешенный риск.
– По крайней мере – тут человек может и рискнул, но чрезвычайно удачно, – постарался согласиться Артём.
– Важно генерировать любовь, пока не иссяк источник, не засох, чтобы у каждой работы была внутренняя энергетическая аура с сильной подпиткой, – проговорил, тщательно подбирая нужные слова, художник Игорь.
– Это то – да, – согласился сразу же Валентин, – этот аспект всегда важен, хоть и абсолютно не очевиден. То есть в этом всегда есть элемент некой магии, потому как многие зачастую не могут чётко сформулировать, что именно их привлекает в той или иной работе. Потому как этот аспект никогда и не лежит на поверхности.
– Далеко не каждый, столкнувшись с огнём, сможет им управлять, сможет приручить огонь, не обжёгшись ни разу… – вставил свою философскую тираду Артём.
– Да, есть удачные и не очень работы, но все они имеют право на существование уже по факту своего рождения. Ведь даже такая грубая оценка их удачности чаще всего необъективна, а сугубо субъективна. И в какой-то момент времени, при стечении некоторых обстоятельств или любых других факторов, наличие которых в будущем не сможет предсказать ни один простой человек, существующий в этом мире ныне. Ещё ни один современник не смог предсказать стопроцентно будущность успеха тех или иных работ. Всё это лежит за границами восприятия нынешним поколением, и предусмотреть тенденции его порой просто невозможно. Многие хотят, стремятся, но я бы не сказал, что кому-то прямо-таки удалось, бывает, что попадают пальцем в небо и всё. Даже те, кто бьёт себя пяткой в грудь, утверждая о своей проницательности, лукавят. Ой, как лукавят. Общество мечется с определением героя нынешнего времени, уж куда ему достать и определить героя будущего, – пустился в пространные объяснения скульптор Валентин.
– Но наша задача всё же к этому стремиться и по возможности выуживать на свет кандидатов в оные, – подытожила разговор журналистка Алла, – кстати, а над чем вы сейчас работаете? Быть может, уделите мне как-нибудь немного внимания, я бы написала небольшую статью о вашей текущей работе или хотя бы небольшое интервью?
– Благодарю, конечно, за оказанную честь, но сейчас действительно очень много работы. Тружусь, так сказать, не покладая рук и век. Потому – только не сейчас. А вот как закончу этот грандиозный проект – так всегда – пожалуйста.
– Эх, ну вы как всегда учтиво отказываете мне, – вздохнула Алла.
– А ты уже взяла интервью у Серёжи? У виновника торжества? – спросил Артём.
– Да, по нему у меня уже почти готов материал. Завтра всё выйдёт. Читайте.
– Чудно! Обязательно ознакомлюсь! – поддержал разговор Артём.
– Да-да, чтобы мы без вас делали! – поддержал Аллу и скульптор, – обязательно свяжусь с вами, как закончу работу над новым проектом. Я не забуду. Точно-точно, – подарил свою улыбку Валентин Алле, вместе с собственной благосклонностью.
Следующую неделю Фёдор целиком посвятил работе. Он работал вдохновенно и азартно. Полотна выходили из-под его кисти одно за другим, и он был крайне доволен собой.
– Это просто чудеса какие-то! – шептал тихо себе Фёдор и радовался необыкновенно, – непременно устрою собственную выставку, потом Питер, потом Москва, ну и Париж! Конечно же, ПАРИЖ!
– Да, и Лару с собой в Париж возьму. Вот, она обрадуется-то! Думает, я нищий никчёмный художник, а я раз и, – «А не изволите со мной в Париж?»
Она:
– Как? В какой-такой Париж? – и удивлённо вскинет брови.
А я ей важно так:
– Во Франции который.
И улыбка растягивалась на всё лицо Фёдора. В таких мечтах он проводил большую часть времени. И это время ему очень нравилось, его торжество внутри заменяло ему все остальные чувства и эмоции. Оно полностью заполнило его изнутри и, казалось, светилось оттуда вовне. Но никто этого не мог видеть, Фёдор – никуда не ходил. Он был счастлив. Он был самодостаточен. Он и его будущий успех, текущая вдохновенная работа прекрасно гармонировали с ним.
Это и, правда, было чудесное время, время творческого запоя. Весна. Весна на его улице, весна в его доме, весна в его душе, чудо на его полотнах.
В воскресение вечером Фёдор всё же решил сходить к Сане.
На его удивление он застал там Лару и небольшую компанию приятелей Сани.
Он поздоровался за руку со всеми. Но этот сюрприз его не сильно обрадовал. Народ был разношёрстный – и Марат – какой-то IT-гений, как слышал когда-то Фёдор, и Роман, который звал себя «бизнес-вангелом» (только ничего ангельского в нём Фёдор не отмечал), и барабанщик Витя, и смм-щик Митя Чёрный, и Ваня, который, как знал Фёдор, играл в какой-то группе на синтезаторе, и Саша Чу – местный поэт, и Игорь – парень с соседней улицы (чем он занимался Фёдор не знал, а тот как-то и не афишировал род своих занятий). Присутствие Лары в этой компании ему было скорее неприятно, но он спокойно протиснулся в свободный угол и сел в нём на пол, стараясь вслушаться в беседу, которой был увлечён стихийно собравшийся народ:
– А вдруг человек это всего лишь модифицированная обезьяна со встроенной функцией самопознания?.. – воскликнул смм-щик Митя.
– Человек и обезьяна – не могут иметь ничего общего, – возразил поэт Саша Чу.
– Почему это не могут? – как будто взвешивая каждое слово, высказал своё мнение айтишник Марат, – На базе обезьяньего организма провели эксперимент по расширению функций, прописали новые программы, на основе биологических кодов. И всё.
– Это не могли быть обезьяны, – снова возразил Саша Чу, – это могли быть только инопланетяне, а сходство с обезьянами – сущая случайность. Допустим, обезьяны населяли Землю, но для эксперимента инопланетян совсем не подходили, потому они взяли свою сущность, просто сейчас она уже эволюционировала по собственному пути. И мы имеем то, что имеем.
– А почему ты исключаешь вероятность существования другого вида обезьян, который нам сейчас просто неизвестен, потому как мы из него эволюционировали по чьей-то милости, – усмехнувшись в конце тирады, спросил Санчо.
– Нет слишком большое качественное различие, а некоторое внешнее сходство весьма условно. Для эволюции это более существенные различия, чем кажется простому, невооружённому взгляду, – ответил Саша Чу.
– Эх! – попытался разрядить обстановку Санчо, – Ты так категоричен, а обезьянкам может быть приятно с нами породниться. А ты, а ты… Ладно, сейчас принесу ещё зелья для веселья!
И Санчо отправился в соседнюю комнату, из которой вышел, звеня, трёмя бутылками некого питья без этикеток. По комнате разлился гул одобрения. Санчо стал разливать напиток в заранее подготовленные каждым стопки.
Фёдору подумалось, что у него какое-то аффективное стремление к коммуникации, и он вмешался в разговор:
– А зачем инопланетным цивилизациям создание человека в нынешнем его виде? Ну, вот, зачем?
– А мало ли зачем! Мы всего не можем знать, да и не должны знать! – ответил Саша Чу.
– Игрушки что ли? – рассмеялся Санчо.
– Это почему же творениям нельзя знать замысел творца? – тоже возразил Роман.
– Шутка творца, – заулыбался Митя.
– Только марионеткам никогда не узнать, кто они и для чего, потому что каждый их шаг кем-то продуман, – грустно произнёс Витя.
– Вот, теория марионеточества, как раз подтверждает инопланетное искусственное происхождение человека! – с запалом выпалил Марат.
– Ну, извините уж, а быть марионеткой, никакого желания нет, – твёрдо и уверенно произнёс Ваня. – Вы как хотите, а я как-нибудь по-другому поживу.
– Вот для чего бы нас тогда сотворили, как вы утверждаете искусственно? – настаивал Фёдор.
– Предназначение у всего есть. И у природы, а тем более, что всё взаимосвязано, но и все искусственные виды, что выводит сам человек, тоже имеют какую-то цель и назначение. – не унимался Саша Чу, вот в чём принципиальное отличие или особенность человека, там и нужно искать назначение, – думаю так.
–Тупо поржать вывели, что тут раздумывать! – рассмеялся Санчо.
И все остальные стали смеяться.
– Наливай! – сказал Игорь.
Разговоры сменялись кругами, звоном стопок и новыми клубами сигаретного дыма.
А Фёдор, сидя в углу, всё ещё думал: «Зачем?!» и тайком разглядывал Лару, которая почти не принимала в беседе никакого участия, пила мало, как он отметил, но на него совсем не смотрела.
– Ну, вот и зачем она сюда пришла, – подумал Фёдор. Вон ей улыбается красавчик барабанщик Витя, и она улыбается ему в ответ. Неужели, она пришла из-за него?! Понятно, что за ним куча девок вечно таскается. Неужто и она попала на его крючок? – резкая волна ревности поразила Фёдора, и он стиснул зубы и зло посмотрел на Витька. Кулаки Фёдора невольно сжались. Но, вот, уже к Ларе наклонился и стал что-то шептать этот тёмный Марат. Девушка слегка рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Фёдора разрывало на части. А тут ещё этот Марат взял Лару за руку и вышел с нею на кухню. Никто из присутствующих, казалось, этого не заметил. Фёдор две минуты сражался со своей яростью, фантазия тут же рисовала у него в голове картины того, чем могут заниматься Лара и Марат на кухне. Он не выдержал и тоже поднялся с пола, направившись на кухню. Его одёрнул Санчо:
– Ты куда?
Фёдор не в состоянии был ответить что-то вразумительное и только промычал нечто, кивнув головой в сторону кухни.
– Да, ладно! Они сами там справятся! – пошутил, довольный своей шуткой Санчо.
Но Фёдор уже не обратил на эту злую шутку друга никакого внимания, отдёрнул руку и пошёл на кухню, на ходу бросив, нейтральную фразу:
– Воды попить.
Когда он вошёл на кухню, буквально ворвавшись в неё, резко распахнув дверь, Лара стояла у окна и смотрела куда-то, как будто бы она что-то интересное увидела там – за окном. Марат же стоял у раскрытого холодильника и взглядом что-то там искал.
Фёдор подошёл к крану с водой, открыл его и стал жадно пить. Лара повернулась к нему, их взгляды встретились. Фёдор перестал пить, завернул кран и спросил у Лары:
– Что там интересного?
В это время Марат закрыл холодильник, достав оттуда нарезанный лимон.
– Во, нашёл! – воскликнул Марат.
Лара молчала.
– Зачем тебе лимон? – спросил, чуть ли не брезгливо, Фёдор.
Ответила же Лара:
– Не зачем он ему, просто поспорил, что съест целый лимон. А этот не целый. Не считается.
– А на что спорили то и с кем? – спросил заинтересованный Фёдор.
– А ни о чём и ни с кем, – ответил Марат и вышел в комнату вместе с тарелочкой с лимоном.
Фёдор, молча, уставился на Лару.
– И что ты смотришь? – не выдержала девушка.
– Ничего, – ответил Фёдор и отвёл взгляд.
Между ними воцарилось молчание, но никто из них не хотел уходить, либо выходить из этой неловкой ситуации, как будто бы она их обоих вполне устраивала и они купались в ней как в бассейне с необычайно голубой, небесной водой.
– Пойдём, прогуляемся, – прервал, наконец, молчание Фёдор, – дождь только что прошёл.
– Пойдём, – быстро согласилась Лара, – С детства обожаю этот запах после дождя.
– Последождиный аромат, – попытался пошутить, обрадовавшийся Фёдор.
На улице Фёдор взял Лару за руку. Они говорили о погоде, зонтиках, пирожных и прочих малозначимых вещах.
В какой-то момент Фёдор увидел маленькое серое мохнатое тельце, шмыгнувшее вдоль забора.
– Смотри, это крыса! – воскликнул Фёдор.
– Ой! – вскрикнула Лара.
– Ты боишься? – спросил Фёдор. – Не бойся, я смогу тебя спасти.
– Не очень, но неприятно как-то с ними встречаться вот так.
– Ничего страшного, дождь её выманил из её укрытия, наверное. Хотя крысы в центре города – навряд ли хорошая примета.
– Совсем наоборот, – рассмеялась Лара, – если крысы тут живут, значит ещё место пригодно к жизни.
– Да, ладно, как раз таки крысы выживут в любых обстоятельствах. Слышала же шутку о том, что в случае апокалипсиса, крысы точно выживут.
– То есть пора в крыс обращаться? – рассмеялась Лара.
– Ну, может чуть позже, – поддержал игривый тон подруги Фёдор.
– Рано так рано, – подытожила Лара, – с удовольствием пока так поживу.
– Наслаждайся, – заключил Фёдор, остановился и обнял Лару.
– Ты чего? – тут же отстранилась от него девушка.
– Объятия полезны для здоровья, – улыбнулся Фёдор и попытался поцеловать Лару.
Но она ему не ответила. Он отпустил её и спросил:
– Я провожу тебя домой?
– Мы можем ещё погулять.
– По пути и погуляем.
– Хорошо.
– Что-то не так?
– Почему ты так решил?
– Ну почему ты так реагируешь? У тебя кто-то есть?
О проекте
О подписке
Другие проекты