Копа исчезла.
Сначала Мила решила, что это ненадолго.
Ну, может, ушла поискать еду.
Или спряталась где-нибудь за трубой.
Но прошёл день.
Потом второй.
На третий Мила уже перестала ждать её появления.
Она несколько раз выглядывала из окна крыша была пустая.
Ни Копы.
Ни её смешного рыжего ушка.
Ни круглого живота.
Только те самые лоскуты, которые крыса зачем-то натаскала в угол.
Мила облегчённо выдохнула.
— Ну и слава богу.
Она даже почувствовала себя немного виноватой за то, как сильно обрадовалась.
Значит, Копа всё-таки нашла другое место.
Может, ушла в подвал.
Может, забилась куда-нибудь подальше.
А может, вообще родила где-нибудь на траве, в кустах.
Мила надеялась именно на это.
Главное — не возле её окна.
— Вот и отлично, — сказала она сама себе.
Вечером Мила посмотрела на собранные тряпки.
Они уже начинали раздражать.
— Завтра уберу.
Но завтра она не убрала.
Потом был ещё один день.
И ещё.
Копа не появлялась.
Мила окончательно решила, что всё закончилось.
Крыса ушла.
Родила где-нибудь в другом месте.
И теперь можно спокойно жить дальше.
Утром четвёртого дня Мила проснулась рано.
На улице было тихо.
Она пошла на кухню, поставила чайник и, проходя мимо окна, привычно посмотрела на крышу.
Пусто.
— Ну всё.
Мила открыла окно.
На крыше по-прежнему лежали кусочки ткани.
— Сейчас уберу.
Она взяла веник.
Вышла к окну и осторожно подтянула к себе лоскуты.
Всё-таки Копы рядом не было.
Мила уже собиралась смахнуть первый кусок ткани, когда заметила что-то розовое.
Она остановилась.
— Это ещё что?
Наклонилась.
На секунду Миле показалось, что там лежит кусочек колбасы.
Или мяса.
Или кто-то выбросил какую-то ерунду.
— Фу…
Она протянула веник.
И тут розовое что-то едва заметно шевельнулось.
Мила замерла.
— Нет.
Она присмотрелась.
На ткани лежал маленький розовый комочек.
Почти голый.
С крошечными лапками.
Мила медленно опустила веник.
— Что…
Она подошла ближе.
И только тогда увидела, что их там много.
Один.
Два.
Три.
Ещё.
Ещё.
Целая кучка маленьких розовых существ лежала, прижавшись друг к другу.
Мила отшатнулась.
— Господи!
Она закрыла рот ладонью.
Первой мыслью было:
«Они мёртвые?»
Они почти не двигались.
Не пищали.
Не бегали.
Не шевелились так, как Мила ожидала от живых детёнышей.
Просто лежали.
Розовые.
Совсем голенькие.
С закрытыми глазами.
Некоторые казались такими маленькими, что Мила даже боялась смотреть на них долго.
— Боже мой…
Мила осторожно присела.
Теперь она поняла.
Это были малыши.
Крысята.
Копа действительно родила.
И родила именно здесь.
Прямо возле окна Милы.
— Ты всё-таки здесь была…
Мила посмотрела на пустую крышу.
Копы нигде не было.
Ни за трубой.
Ни возле вентиляционной шахты.
Нигде.
А малыши лежали в её самодельном гнезде и почти не двигались.
Миле стало не по себе.
Она снова посмотрела на них.
Страх вернулся.
Но какой-то другой.
Не тот, который был раньше.
Теперь ей было страшно не за себя.
За них.
— Они же совсем маленькие…
Один крошечный крысёныш вдруг чуть шевельнулся.
Мила вздрогнула.
Потом ещё один.
— Живые…
Она выдохнула так, будто всё это время сама не дышала.
И вдруг ей стало невероятно жалко этих странных розовых комочков.
Они были совсем не такими, какими Мила представляла себе маленьких зверят.
Никакой милой шерсти.
Никаких глаз.
Никаких круглых ушек.
Просто крошечные, почти голые тела, которые жались друг к другу и едва заметно двигались.
Мила тихо сказала:
— Ну и страшненькие же вы…
Потом подумала и добавила:
— Но жалко вас.
Она посмотрела на веник.
Потом на малышей.
И медленно положила веник на пол.
Убирать она больше не собиралась.
Только теперь возник другой вопрос.
Где Копа?
Почему она оставила малышей одних?
И самое главное
куда она ушла?
Мила ещё не знала, что ответ на этот вопрос ей очень скоро не понравится.
Мила довольно быстро поняла, что Копа никуда не делась.
Она просто не показывалась.
А потом однажды Мила заметила движение на крыше.
Копа выскочила из-за трубы.
В зубах у неё что-то было.
Мила замерла.
— Что это?
Копа быстро пробежала к своему гнезду.
Мила схватила телефон.
Открывать окно она не собиралась.
Ни за что.
Она просто включила камеру и осторожно вытянула телефон наружу.
На экране появилась крыша.
Копа положила рядом с малышами какой-то кусочек печенья.
Потом исчезла.
Через некоторое время вернулась.
Теперь у неё в зубах был кусочек чего-то другого.
Мила смотрела на экран.
— Ты что, еду им носишь?
Потом сама себя поправила:
— Хотя… они же молоком питаются.
Копа снова убежала.
Вернулась.
Положила рядом ещё кусочек.
Мила поняла, что крыса собирает еду для себя.
Ей нужно было кормить малышей.
А значит, ей самой тоже нужно было есть.
И вдруг Миле стало совсем не смешно.
Копа похудела.
Очень сильно.
Та самая круглая, смешная крыса, которая совсем недавно выглядела как маленький серый шарик, теперь казалась почти худой.
Шерсть местами слиплась.
Бока впали.
Глаза стали ещё более блестящими.
Мила смотрела на неё через экран телефона.
— Господи…
Копа забежала в гнездо и легла рядом с малышами.
Крысята сразу зашевелились.
Мила отвела взгляд.
Ей почему-то стало неловко смотреть.
Она закрыла камеру.
И только тогда поняла, что всё это время держала телефон двумя руками.
— Я больше окно открывать не буду.
Она сказала это уверенно.
Но уже через несколько минут снова включила видео.
Просто посмотреть.
Через два дня пошёл мелкий дождь.
Не ливень.
Такой противный моросящий дождик, который почти незаметен, но через десять минут промокает всё вокруг.
Мила выглянула в окно.
Копа сидела над малышами.
Она прижалась к ним всем телом, стараясь закрыть их собой.
Но сама постепенно промокала.
Мила смотрела на экран телефона и чувствовала, как внутри неприятно сжимается.
— Ну что ты делаешь…
Копа была мокрой.
Худая.
Уставшая.
И всё равно не отходила от крысят.
Мила отошла от окна.
Подумала.
Вернулась.
Снова посмотрела.
— Так.
Она огляделась по квартире.
Что можно использовать?
Зонтик?
Нет.
Он всё равно не поможет.
Пакет?
Ветер унесёт.
Какую-нибудь крышку?
Слишком маленькая.
Мила вдруг вспомнила про старую картонную коробку.
Она давно собиралась её выбросить.
— Ну…
Мила взяла коробку.
Подошла к окну.
Посмотрела на Копу.
Копы как раз не было.
— Только попробуй потом залезть ко мне.
Мила приоткрыла окно буквально на несколько сантиметров.
И бросила коробку на крышу.
Коробка упала рядом с гнездом.
Мила мгновенно закрыла окно.
— Всё.
Она даже отступила на пару шагов.
Потом схватила телефон.
Посмотрела.
Копа вернулась.
Замерла возле коробки.
Понюхала.
Обошла вокруг.
Мила тихо сказала:
— Давай. Сообразительная же.
Копа схватила коробку зубами.
Потянула.
Коробка не поддалась.
Копа потянула ещё раз.
Сдвинулась.
Ещё.
Ещё.
И наконец Копа дотащила её до гнезда.
Мила не удержалась.
— Молодец…
Копа устроила коробку над малышами.
Получился какой-никакой навес.
От дождя он действительно спасал.
Мила впервые за весь вечер улыбнулась.
— Вот. Теперь хоть не промокнете.
Но утром коробка уже выглядела печально.
Картон размок.
Один угол провалился.
Второй расползся.
А к вечеру коробка вообще превратилась в бесформенный кусок мокрого картона.
Мила посмотрела на неё.
— Ну да…
Она вздохнула.
— Ясно.
На следующий день небо потемнело ещё утром.
Мила сразу почувствовала неладное.
В воздухе стояла тяжесть.
Где-то далеко прогремел гром.
Она посмотрела на крышу.
Копа была возле малышей.
Мила закрыла штору.
Через несколько минут дождь хлынул.
Не морось.
Настоящий ливень.
Вода забарабанила по окну.
Мила выглянула.
И сердце у неё провалилось.
Крыша быстро покрывалась водой.
Мокрый картон лежал рядом с Копой, совершенно бесполезный.
Крыса пыталась прижаться к малышам, но сама уже промокла.
— Чёрт…
Мила заметалась по кухне.
Она смотрела на крышу и не знала, что делать.
И тут вспомнила.
Таз.
Старый жёлтый таз.
Он уже давно был треснутый и годился разве что для каких-нибудь хозяйственных мелочей.
Мила нашла его в кладовке.
Вытащила.
Поставила на пол.
Посмотрела.
— Подойдёт.
Таз был большой.
Тяжёлый.
Громоздкий.
Мила снова посмотрела на крышу.
— Только как ты его потащишь?
Она сама не знала, зачем вообще сказала это вслух.
Мила открыла окно.
На секунду.
Быстро.
Выставила таз.
И столкнула его на крышу.
Бум!
Таз перевернулся и покатился.
Копа мгновенно выскочила из-за трубы.
Мила захлопнула окно.
— Господи!
Она стояла, прижав руки к груди.
— Я её сейчас напугала…
Мила осторожно выглянула из-за занавески.
Копа стояла рядом с тазом.
Смотрела на него.
Понюхала.
Обошла.
Потом схватилась зубами за край.
Потянула.
Таз не сдвинулся.
Копа потянула снова.
Мила смотрела, не веря своим глазам.
— Ты серьёзно?
Копа упёрлась лапками.
Потянула всем телом.
Таз чуть-чуть двинулся.
— Да ладно…
Ещё раз.
Таз пополз по мокрой крыше.
Медленно.
Криво.
С остановками.
Но Копа тащила.
Мила вдруг засмеялась.
— Ну ты даёшь!
Копа наконец дотащила таз до своего гнезда.
Но поставить его как следует не смогла.
Он лежал боком, одним краем упираясь в крышу.
Мила посмотрела.
— Ну это вообще не дом.
Она огляделась.
Копа отошла за трубу.
Вот сейчас.
Мила даже не успела испугаться.
Она быстро открыла окно.
Взяла небольшой кирпич, который когда-то лежал у неё на балконе.
Положила его под край таза.
Потом нашла старую книгу, которую давно собиралась выбросить, и положила её так, чтобы получился небольшой проход.
Таз чуть приподнялся.
Под ним образовалось сухое пространство.
— Вот.
Мила отступила.
Посмотрела.
Получилось криво.
Таз стоял неровно.
Кирпич подпирал один край.
Книга лежала вместо ступеньки.
Но внутри было сухо.
Мила выдохнула.
— Ну… нормально.
Она быстро закрыла окно.
И только тогда услышала, как по крыше снова застучал дождь.
Мила прижалась лбом к стеклу.
Копа появилась из-за трубы.
Остановилась возле жёлтого таза.
Понюхала вход.
Потом исчезла под ним.
Через несколько секунд показалась снова.
В зубах она держала одного из малышей.
Мила замерла.
Копа осторожно перенесла крысенка под таз.
Вернулась за вторым.
Потом за третьим.
Мила смотрела и не могла оторваться.
Она всё ещё боялась.
Очень.
Но теперь в этом страхе появилось что-то ещё.
Тепло.
— Вот и всё, — прошептала Мила.
— Теперь хотя бы сухо.
Она посмотрела на жёлтый таз.
И вдруг подумала:
если бы кто-нибудь месяц назад сказал ей, что она однажды будет строить на крыше дом для крысы…
Мила бы решила, что этот человек сошёл с ума.
Она закрыла штору.
Но через минуту снова выглянула.
Просто проверить.
Копа лежала под тазом.
Крысята были рядом.
А дождь стучал по жёлтому пластику.
И впервые за всё это время Мила была спокойна.
Почти.
О проекте
О подписке
Другие проекты