Эон на секунду задумался. Размышлял, нужен ли им будет врач? Хотя у Грегаля есть шансы на выздоровление, как минимум месяц на него можно не рассчитывать. К тому же серьезные повреждения ведущей руки свидетельствуют о том, что он, скорее всего, больше никогда не возьмет в руки оружие.

– Хорошо, иди, – Эон поднялся с места. – Встретимся у возвышенности. Постарайся не угробить себя.

Этер вспомнила карты и отмеченную на них возвышенность Юнара, которая, судя по всему, была довольно примечательным местом. До этой возвышенности идти столько же, сколько досюда от границ Трианы – почти сутки. Впрочем, это не должно быть сложно – просто всё время на восток.

Ратмир и Йотей подняли носилки с Грегалем. Такора и Кассия собрали разбросанные в спешке вещи и закидали следы пылью. Тем временем Этер сняла куртку и ботинки, подвернула штаны – хотя форма и отличалась от привычной трианской, на наряд деревенских жителей была мало похожа. Зато длинная льняная рубашка подходила для образа: Этер достала её из-за пояса и повязала на талии обычную конопляную веревку.

– Удачи, – с этими словами Эон исчез в темном провале пещеры, а за ним – все остальные.

В этот момент сердце Этер впервые ёкнуло: она осталась совершенно одна в чужой стране. Уже близко подходили юнарские воины. С ужасающей медлительностью двигались по каменному туннелю её товарищи.

Вспоминая карты Кассии, Этер свернула в боковой коридор. Если она все правильно рассчитала, то выйдет прямо за спинами юнарцев.

Темнота и тишина действовали угнетающе. Они наводили на мысли о бесконечном одиночестве, на которое теперь обречена Этер. Она добровольно оставила дом и отправилась на фронт, чтобы защищать Триану. Чтобы защищать каждого, кто остался в тылу. Она прекрасно знала о тех ужасах, которые здесь происходят: о смерти, боли, ненависти. Но почему-то старалась думать о той любви, которая гнала людей под пули. О верности и надежде, об их стремлении защитить. И её работа, несмотря ни на что, – лечить. Спасать. Но не защищать. Так что она делает в этом ледяном черном туннеле, в котором не видно даже собственных рук?

Впереди замаячил свет. Подул теплый ветер, принесший за собой едва различимые слова. «Совсем как наши. Будет нетрудно их обмануть», – заметила Этер.

Она осторожно выглянула из-за камня: как и предполагала, юнарцы были между ней и пещерой, где скрылось отделение Эона. Этер пригнулась к земле и скользнула под высокие растения. Если не приглядываться, то заметить её было нельзя; оставалось проползти в таком положении почти двести метров.

Однако сделать это за оставшееся время было невозможно, а пускать юнарцев в пещеру, где ненадолго остановилось отделение, означало сделать бессмысленной эту безумную вылазку.

Когда вражеский отряд зашел в очередную пещеру, Этер бросилась бежать, при этом не сводя глаз с темного провала.

Больше юнарцы не показывались. Этер забежала под деревья и облегченно оперлась на шероховатый ствол: она справилась. Враги, наверное, изучают всё досконально. Это к лучшему: у нее еще осталось время. Теперь надо вспомнить обороты речи юнарцев и особенности их акцента. Но это не составит труда, потому что…

Только теперь Этер заметила девушку, которая всё это время стояла за соседним кустом и не сводила с неё глаз. На незнакомке был надет льняной сарафан с красивой вышивкой по краям – наверное, деревенская одежда. И почему-то в первую секунду Этер подумала не о том, что её заметили, а о том, что ей необходим этот сарафан.

– Снимай, – хрипло прошептала Этер и сделала шаг вперед.

Плевать, насколько это человечно или бесчеловечно: она должна была спасти товарищей. Если отряд в горах нападет на след отделения Эона, Грегаль обречен. Может, остальные как-нибудь и спасутся, но у него шансов нет.

Незнакомка отступила. Было видно, что она испугана и лишь ждет удобного момент сбежать. Тоже не заметила Этер? Возможно, была поглощена заданием соотечественников, а Этер просто подбежала с другой стороны.

– Оглохла? Снимай! – Этер резко завела руку за спину, как будто собиралась достать пистолет. Конечно, никакого оружия у неё с собой не было: еще в пещере отдала его Эону.

Незнакомка вздрогнула, однако непослушными пальцами подняла полы сарафана и стянула его через голову. Этер тут же скинула армейские штаны и надела его на рубашку. Штаны бросила под раскинутые листья папоротника, чтобы сразу их никто не заметил.

– Убирайся, – процедила Этер и, убедившись, что полураздетая незнакомка исчезла среди деревьев, вышла на луг.

Солнце приятно согревало кожу. И хотя сердце билось где-то в горле, она распустила косу и расслабила лицо. Ноги приятно щекотали травы, совсем как дома – только там не было ни гор, ни льняных сарафанов, ни вооруженных солдат. Да и войны там не было: только газеты каждый день писали о ситуации на фронте и публиковали длинные списки погибших. И ещё составы привозили раненых – но сравнится ли это с тем, что происходит здесь?

Теперь же Этер сорвалась с места, бросившись навстречу своим смертельным врагам. Она сейчас не думала о том, что её ждет в случае неудачи. Лишь в висках до боли пульсировала единственная мысль: отвести их как можно дальше любой ценой.

Когда она была на середине луга, из пещеры показались солдаты. Как и ожидалось, они всё же подняли автоматы, однако целится не стали. Всего четверо – видимо, посчитали, что на территорию Юнара проникли только двое: она и Эон. Неужели ещё не нашли отряд, который они убили в лесу?

– Ринао вспомнил! – Этер постаралась придать голосу уверенности. – Та сторона! – она взмахнула рукой в противоположную часть гор.

– Что вспомнил? – командир отряда, мужчина среднего возраста, с подозрением осмотрел Этер. – Он ведь указал другое совсем направление.

– Да, но малыш больно разволнован был, – Этер с трудом улыбнулась и надавила ногтем на ладонь. Боль подействовала: руки и колени перестали дрожать. – Немножко попутал, с кем не бывает. Вот сейчас-то вспомнил, да меня отправили сказать. Я ж самая резвая тут. А в направлении том места сложные, болота да буреломы, просто так не пройти.

Командир всё же задумался, и новая волна страха скрутила живот Этер. Неужели она ошиблась, и он заметил это?

– Только нам надо тебя осмотреть, – после недолгого молчания сказал он. – Ты уж сама знаешь, неспокойно время. Шпионов да диверсантов много ныне, чуть что – пушками машут, народ пугают.

– Конечно, – Этер вновь натянула улыбку и развела руки в стороны, радуясь, что догадалась отдать пистолет Эону.

Командир легко ощупал бока, бедра и ноги Этер, а она запомнила, где можно незаметно спрятать пистолет, а где его наверняка будут искать.

– Раз так, – протянул мужчина, отступая назад, – ты можешь пойти с нами, да сказать, в какое место он указал.

Этер кивнула и отошла в сторону, пропуская солдат вперед. Потом двинулась следом, медленно уводя врагов от товарищей. Шли молча, и каждый миг ей казалось, что сейчас её раскроют. Однако этого не происходило, и расстояние до заветной пещеры все увеличивалось.

Постепенно Этер перестала беспокоиться о том, далеко ли ушли товарищи. Теперь она поняла, что почему-то не продумала, как будет сбегать от юнарцев. Всего для этого было два способа: уйти незаметно или с шумом. С шумом не получится, потому что их четверо и они вооружены, и у Этер нет даже пистолета. А незаметно будет слишком сложно, особенно учитывая, что Этер совершенно не имеет военной подготовки. К тому же их четверо.

Но, так или иначе, свою основную задачу она выполнила. Солдаты уходили прочь вслед за ней, а Этер старалась не думать, что будет, когда её ложь раскроется. А рано или поздно она раскроется, потому что болот и буреломов впереди не было, а если и были, Этер понятия не имела, как их обойти.

И всё-таки, есть ли в войне что-то положительное? Где-то Этер слышала, что война – двигатель прогресса. Но пока она видела, что война этот прогресс только разрушала. Более двухсот лет назад завершилась Последняя война – так её называют, хотя она, конечно, далеко не последняя – та самая, которая принесла Трианской Империи страшнейшее поражение в истории. Некогда великая страна развалилась, от неё осталась в лучшем случае восьмая часть, которая, по большому счету, и для жизни-то непригодна. Сплошные леса и болота, еще и пустынные нагорья часто встречаются. Впрочем, людей в Трианском королевстве все равно не так много. До сих пор численность не восстановилась, хотя – бабушка говорила – были времена еще хуже, и трианцы выстояли, выстоят и теперь.

Пусть этот мир жесток, в нём все еще есть место добру и любви. Никто и никогда не отнимет у Этер этих чувств, она была в этом уверена. Ведь даже враг – он все же человек. И он сражается за свою страну, за свой народ. За это его стоит уважать.

Но если бы война шла только с людьми, все было бы куда проще. Но помимо человека, занимающего престол или лидирующую позицию в Совете, каждая страна имела Хранителя – божество, наделенное невероятными способностями. Последнюю войну считают войной Хранителей.

– Ты можешь быть уверена, что Ринао не допустил ошибку? – с подозрением спросил командир отряда, когда они уже отошли на приличное расстояние.

– Он говорил, что потом последил за ними чуть-чуть, – на ходу сочиняла Этер, – и они в эту сторону пошли, куда мы сейчас идём. А уж как дальше, так вам, военным, лучше знать – мы ведь мирное население, войны вести не умеем.

Периодически путаясь в странных оборотах чужого языка, Этер всё же убедила не самых проницательных солдат идти дальше. Наверное, её странную речь и ошибки в словах они списали на волнение и плохое деревенское образование – Этер слышала, что во многих поселениях Юнара даже школ нет, не говоря уже об университетах или академиях.

Следующая пара часов снова прошла в молчании. Теперь Этер не сомневалась, что Грегаль и остальные члены отделения в безопасности. Определенно, они смогли уйти через низкие хребты возвышенностей туда, где им ничего не угрожает. Зато теперь Этер всерьёз задумалась о том, как ей избавиться от конвоя. Всё чаще в голову лезли мысли о родителях и младших сестре и брате, о друзьях и о будущем. Будет печально, если она умрет через несколько дней после своего триумфального отъезда на фронт. Все же у неё были цели и мечты, и просто так от них отрекаться она не собиралась.

Конечно, когда Этер вызывалась увести юнарцев прочь, она отдавала себе отчет о вполне реальных рисках. Однако она думала, что сбежать будет проще – теперь стало понятно, что это невозможно.

Что ж, значит, такова её судьба. Зато она успела спасти жизни Грегалю и солдатам, раненым в бою, когда она только приехала на передовую. Теперь, стоит надеяться, спасет и членов своего отделения. А это значит, что она прожила свою жизнь не зря.

Юнарцы вошли в лес. Этер следовала чуть сбоку, попутно запоминая пути отступления, которые, скорее всего, ей не понадобятся. Осталось только тянуть время во что бы то ни стало. Совсем скоро они догадаются, что их обманули – если ещё не догадались. А, судя по выражению лица командира, подозрительные мысли уже некоторое время терзают его сознание.

И хотя Этер старалась не чувствовать к нему ненависти, та все равно расползалась по её душе. Всё-таки эти люди пришли к границам ее родины, чтобы забрать себе землю, которой трианцам и так катастрофически не хватало. Они хотят уничтожить то, что за два века с огромным трудом построили её предки. Может быть, именно эти люди однажды сожгут её дом, а близких уведут в плен.

Вслед за этими мыслями в голове все сильнее проросла ненависть. Она ощущалась почти физически, так что Этер старалась лишний раз не смотреть на своих спутников, чтобы они не заметили её окаменевшего лица. Она ненавидела их за то, чего они ещё не сделали – разве это правильно? Может быть, одного она даже сможет убить – но имеет ли право? Это не её задача. Это задача воинов – защищать страну, сея хаос. Она же должна спасать, а не убивать. Тем не менее в голову сами лезли картинки уничтоженных городов Трианы и пылающих погребальных костров.

Она не позволит им это сделать. Даже если для этого придется умереть.

– Слишком долго мы идём, а следов и обещанных болот нет, – командир остановился. – Даже если Ринао видел, что они шли сюда, они могли изменить направление. Стоит пройти к горам, осмотреть местность оттуда.

– Скоро стемнеет, мы ничего не увидим, – пролепетала Этер. В глазах потемнело, желудок скрутило судорогой. Если они пройдут к нагорью, то есть вероятность, что заметят отделение Эона. Этого допустить было нельзя. – Ночевать там опасно – место открытое, лучше здесь остаться…

Вот так и попадаются шпионы – на мелочах.

А ведь все так хорошо начиналось… Да и сейчас это уже не важно. Часом раньше, часом позже – все равно они бы её раскусили. Странно, что не раньше. Этер помнила про особенности юнарского языка, так похожего на трианский, только более витиеватого и без возвратности. Нет и не было в юнарском языке слова «остаться». У них оно заменялось на более сложное по конструкции «оставить себя».

В эти секунды последовательно произошли три события: все четыре воина одновременно повернулись к Этер, из-за их спин тенью выскользнула Такора, а Этер на разом подогнувшихся ногах упала на землю.

Раздались выстрелы. Совсем недолго, а потом повисла тяжелая тишина. Этер боялась открыть глаза – вдруг она увидит перед собой Такору, лежащую на темной кровавой земле? Вдруг клятые юнарцы всё-таки успели повернуться?

– Хватит валяться, вставай, – совсем рядом послышался тихий хрипловатый голос Такоры.

Такой теплый и родной, хотелось разрыдаться от радости. Этер даже в мыслях не могла найти слов, чтобы рассказать о том, как она счастлива слышать его.

– Хорошо, две минуты и идём, – вздохнула невидимая Такора. – Нам ещё горы переходить, надо успеть до захода.

Только теперь Этер открыла глаза и приподнялась над землей. Рядом с ней лежали четыре тела – но даже мертвые они пугали её до дрожи. Двое все ещё агонизировали, постепенно успокаиваясь. И ведь всего минуту назад они шли рядом и даже не догадывались о том, что совсем скоро все будут мертвы. Вот как на войне – миг, и человек обречён.

Остались лишь остывающие тела, под которыми даже не растекались лужи крови, что так любят описывать в романах драматизирующие писатели. Вся кровь впитывалась в землю, и без того черную. Лишь перед одним из тел вился алый след – он умер не сразу, успев отойти назад, и залил своей кровью траву. Взгляд Этер упал на его руку: она едва заметно подрагивала.

По щекам Этер покатились слезы. Нет, она не оплакивала погибших, и это не были слезы радости. Она даже не совсем понимала, почему плачет, просто слезы сами лились наружу. Вместе со слезами где-то в груди рождался страх, который с каждым мгновением становился всё сильнее. Вот он поднялся выше сердца и застрял где-то в горле, перекрывая доступ кислорода.

По телу пробежал озноб, вмиг заледенели руки, а в голову, напротив, ворвался пожар. Дышать стало сложно, и страх, ранее набиравший силу, теперь захлестнул сознание. Мысли вились одна за другой, Этер не могла ухватиться ни за одну из них – яркие, они, словно цветные мотыльки, танцевали в водовороте первородного ужаса и желания бежать. И, как песок, выскальзывали из пальцев сознания, пытавшихся их удержать.

Горячие слезы обжигали щеки Этер. Она не заметила, как до боли закрывает уши ладонями. Но даже так до слуха добирались эти стоны и всхлипы, которые преследовали её с того самого дня, как она приехала на фронт.

Реальность смешалась с галлюцинациями, и Этер уже не могла отличить одно от другого. Нилин, Кирай, солдаты, Такора. Они все что-то говорили, смотрели испуганно и удивленно, но Этер не понимала ни слова. Рядом плакала Афена, отец тянул к ней окровавленные руки. Учитель качал головой и разочарованно отступал.

– Дыши глубже, – над самым ухом, перебивая все остальные голоса, раздался приказ.

Каждый вдох давался с трудом, словно легкие сжимала чья-то рука. Каждую мысль пронзил страх, и совсем скоро не осталось ничего, кроме него. Лишь панический, животный ужас прожигал изнутри. Но Этер старалась дышать. Она и сама понимала, что нельзя без сопротивления отдавать свое сознание этому чувству. Нужно бороться даже сквозь боль и нехватку кислорода.

И с каждой секундой сжимающая легкие рука расслаблялась, впуская в тело всё больше воздуха. Этер полностью сконцентрировалась на дыхании, нарочно игнорируя страх, и ему всё же пришлось отступить.

– Почему ты пришла за мной? – через некоторое время сквозь угасающие всхлипы спросила Этер. Она все еще сидела на коленях на земле, испачкав в крови цветастый сарафан.

– Меня отправил командир, – Такора стояла неподалеку, опершись о толстое дерево. – Мы своих не бросаем.

В который раз вытерев рукой слезы, Этер поднялась с колен и глубоко вздохнула. Видимо, только что она официально стала частью отделения.

Глава 7

Туман сгущался, покрывая верхушки темных деревьев. Под ними стелился могильный холод.

На земле сидел юноша и бездумно пропускал травинки сквозь длинные пальцы. Трава была холодной, почти настоящей. И вода в озере поблизости тоже почти освежала задурманенный рассудок. И далёкий пустой город чем-то напоминал ему родину, которую он оставил так давно. Жаль, что жителем этого каменного склепа всегда был один лишь ветер.

Широкие рукава одежды призрачно белели на фоне мрака. Юноша слышал, как по траве сбоку прошелестели чьи-то шаги.

– Скучаешь, как обычно? – полушепотом спросила девушка, садясь рядом. – Чудесный вид, не так ли?

Юноша молчал, не отрывая взгляда от своих рук. А ведь когда-то они с наслаждением скользили по телу сидящей справа женщины. Теперь он тщетно боролся с желанием оторвать собственные ладони.

– Молчишь, как обычно, – нежный голос гостьи мягко касался слуха. Сколько бы он отдал, чтобы оглохнуть! – Тебе ведь смертельно скучно, Поненте. Так почему всё гордишься? Ты ведь все понимаешь, всё осознаешь, но все равно ненавидишь меня.

Поненте молчал. Он просто не знал, что ему сказать, да и говорить не хотелось. За две сотни лет молчания он научился обходиться без слов, хотя раньше это было невыносимо. Потом и вовсе понял, что ни в одном языке не найти тех фраз, которые он бы хотел произнести.

Он все ещё помнил тепло тела Трамонтаны, её улыбку и смех. Помнил, как она всегда появлялась словно из ниоткуда и исчезала, когда ей вздумается. Как он сгорал в желании скорее прикоснуться к ней, обнять и не отпускать.

Но ещё он помнил её ледяные серебристые глаза – последнее, что он видел в том мире.