Глава 7

Воскресенье застало Катю врасплох. Вроде бы все было упаковано, договор о съеме нового жилья подписан, депозит внесен, фура арендована. Проснулась Катя часов в пять утра. Накинула халат, сунула ноги в пушистые тапки, спустилась на кухню, сварила себе черный кофе в турке. И пошла гулять по дому в последний раз. Глаза были на мокром месте.

Раньше переезд ассоциировался у нее только с хорошим, ведь она всегда попадала в лучшие условия – от родителей к любимому мужу, из Подольска в Москву, из города в «Синюю птицу». А сейчас… настал момент, когда им с Васей придется ютиться в комнатке, а Кате учиться, осваивать профессию, искать работу. И все это в одиночку.

Пальцы нервно сжали халат на груди. Ее жизнь сложилась совсем не так, как она хотела. Есть ли в этом ее вина? А если нет, то кто виноват?

Переходя из комнаты в комнату, она чувствовала себя все более потерянной. Казалось, все происходит с кем-то другим, не с ней. Словно она играет чужую роль, а не свою – счастливой любимой жены и матери.

Ощущая короткие вспышки усиливающейся головной боли, спотыкающаяся Катя бросилась в кухню. Она выдвигала один ящик за другим, пока не нашла то, что искала – успокоительное, которое ей выписали в поликлинике накануне похорон. Она выдавила одну таблетку, закинула в рот и запила водой, которую набрала из-под крана, сложив ладони горстью. Отерла капли с подбородка. И опустилась на барный стул.

Свадьба у них была необычная, все, конечно же, устроил Федор. Катя только ездила на примерку платья и счастливо улыбалась. За месяц он сумел организовать праздник, достойный кинофильма, который его вдохновил – «Стиляги». В то время тематические свадьбы только входили в моду, но у Феди был нюх на все новое, необычное. Он чувствовал, что нужно людям, еще до того, как они это осознавали.

Медовый месяц они провели на греческом острове Крит, родине Минотавра и Зевса. Остановились в пятизвездочном отеле-спа, где Катя впервые попробовала массаж, гидротерапию, хаммам и сауну. Загорелая и подтянутая, она словно сбросила с себя шкуру лягушки и превратилась в царевну. Даже формы ее округлились и приобрели соблазнительные изгибы. Волосы выгорели, посветлели до медового оттенка, и местные мужчины без стеснения оборачивались ей вслед.

– Ты что, совсем меня не ревнуешь? – удивлялась Катя.

Федя только смеялся в ответ:

– Ты же со мной.

Отступал на шаг, прихватив за пальцы, резко крутил вполоборота, так что она оказывалась прижатой к его груди. Катя заливалась хохотом. Вот оно, счастье. Вот она, жизнь. Ее жизнь. И теперь так будет всегда.

К концу второй недели Катя отравилась. Ее выворачивало при виде любой еды, а запахи моментально вызывали тошноту. Особенно развешанные на бельевой веревке осьминоги, которых рыбаки приносили с утренним уловом.

Встревоженный Федя пригласил врача, и после нехитрого обследования тот подтвердил беременность. Катя не поняла, не ощутила еще, как оценивает сама эту новость. Ей подсказал Федор. Он нежно погладил ее по все еще плоскому животу и посмотрел в ее глаза с такой гордостью, что у Кати перехватило дыхание.

– У меня будет сын. – улыбнулся он с уверенностью, которой обладают только мужчины, впервые готовящиеся стать отцами.

– У нас, – тихо подтвердила Катя и опустила взгляд ниже пупка. Пока что у нее не было ощущения, что там кто-то поселился. – У нас будет сын.

– Вася, Василий. – Федя пощекотал пузико жены. – Привет!

Катя поморщилась:

– Почему это Вася?

– Ну, пупсик, – Федя покрыл поцелуями ее шею, грудь, талию.

На Катю нахлынула новая волна слабости, но на этот раз от желания.

– Я всегда мечтал о сыне Василии, – пробормотал Федя ей в живот. От его горячего дыхания стало щекотно. Он сдвинул сорочку вверх и опустился ниже.

– Мам, что ты тут делаешь? – голос Василисы прозвучал встревоженно.

Катя подняла голову и поняла, что прикорнула прямо за столом.

– Там в дверь звонят. – дочь махнула рукой в сторону прихожей, откуда раздавалось требовательное треньканье.

– Который час? – Катя глянула на кухонные часы. – Ой, уже десять, это же фура.

Она подскочила к двери, впустив двух крепких парней, и начала руководить погрузкой.

– С этим поаккуратнее, – указала она на коробку с фотографиями.

– Вы бы хоть подписали, – буркнул один из парней, который постарше.

Катя смутилась.

– Может, чаю или кофе?

Мужики лишь мотнули головами. И Катя с пронзительной болью поняла, что переезд начался и обратного пути нет.

– Собирайся быстрее, – войдя в спальню, выдавила она Васе.

Но дочь уже была готова. Ей только осталось наложить макияж на припухшее лицо. Катя поняла, что она плакала, и у самой зашлось под сердцем.

Она порывисто подошла к Василисе и прижала ее к себе. Дочь не вырвалась, но в ее плечах чувствовалось напряжение, а руки безвольно повисли по швам. Катя украдкой шмыгнула носом и выпустила дочь.

– Я пойду прогуляюсь, – пискнула Катя. – Ненадолго.

И вышла из спальни.

Практически все коробки исчезли из прихожей. Катя напряглась и, выловив одного из грузчиков, бросила:

– Мне надо отойти, я на минутку.

Тот кивнул, как ей показалось, с сочувствием.

Катя быстрым шагом пошла на набережную. В воде колыхалась осока. Оперевшись на низкий парапет, Катя смотрела в мутную рябь, пока не устали глаза. Она окинула взглядом просторы, так полюбившиеся ей за двенадцать лет. Широкую гладь водоема, зазеленевшие молодой листвой заросли на островке напротив. Вдохнула полной грудью пропитанный еловым ароматом воздух. Рядом послышались звонкие голоса, и пара любителей поплавать на сапе появилась из-за поворота. Голоса в тишине раздавались гулко, маленькие человечки в яркой одежде медленно, но верно приближались. Катя сощурилась от бликов на воде. Стоял погожий, солнечный день. Чувствовалось приближение лета, чему она обычно так радовалась. Сейчас же все ее существо наполнилось тревогой. Настроения с кем-либо общаться не было, даже просто перекинуться словами приветствия представилось Кате непосильным трудом. Она отвернулась и направилась к детской площадке, решив пройтись вокруг поселка.

«Надо попрощаться с Галиной Петровной», – решила она и вильнула направо.

– Привет! – раздался милый детский голосок.

К качелям подскочила светловолосая девчушка лет трех, за ней показались мама с коляской и няня, которая несла новорожденного карапуза.

– Привет, – ответила Катя ребенку и внутренне сжалась, заметив ее мать. – Здравствуй, Олеся!

Соседка приветственно помахала рукой. Отдав инструкции няне-филиппинке на английском языке, она подошла к Кате и чмокнула воздух у ее щек с обеих сторон.

– Заметила фургон у твоего дома, – сказала она и сняла очки-авиаторы. – Уезжаете?

Она возвышалась над Катей словно каланча. Стройная блондинка, похожая на Хайди Клум. Только с надутыми губами, как у Золотой рыбки из советского мультика, и иссиня-голубыми глазами. За все время их общения Катя так и не решила, это их натуральный цвет или такие линзы. На лице Олеси ровным тоном лежал загар. Грудь размера Д вздымалась прямо перед лицом Кати. Одета местная супермодель была в спортивный костюм поросячьего цвета, светлую дутую куртку и кроссовки на платформе.

– Да, – подтвердила Катя. Ей бы сейчас пригодились солнцезащитные очки, чтобы скрыться от любопытного взгляда соседки.

– Что так скоро-то? – возмутилась Олеся. – Кредиторы выжимают?

Катя открыла рот, но слова не нашлись.

– Мам! Смотри на меня! – завопила девчушка, и Катя с радостью отметила, что Олеся переключила внимание на старшего ребенка.

– Мне пора, – заторопилась Катя.

– Жаль, – Олеся надела очки и направила камеру телефона на горку, с которой скатывалась дочка. – Ну, ты приезжай. В гости-то.

– Хорошо, – наконец Катя ретировалась.

Сердце бешено стучало, кровь шумно ухала в ушах. Она добралась по тропинке до Галины Петровны и застыла перед запертой дверью, не решаясь постучать. Внезапно самые простые вещи показались ей сложными. Катя сомневалась во всем, а правильно ли она поступает? А стоит ли?

И все-таки решилась.

Тук-тук-тук.

Галина Петровна отворила дверь так быстро, словно ждала Катиного визита.

– Проходи, – пригласила она соседку. – Хорошо, что зашла. Вижу, вы в сборах. Уезжаете, значит?

– Пора, – промямлила Катя.

– Ты не бойся ничего, – вдруг сказала соседка.

Эта фраза напомнила Кате о Феде и наполнила ее надеждой. Она порывисто обняла соседку.

– Ну-ну, – водянистые глаза Галины Петровны сквозь стекла очков в тонкой металлической оправе смотрели уверенно. Хотя ее лицо было испещрено морщинами, она выглядела благородно и до сих пор казалась красавицей.

– В жизни всякие трудности бывают, и на мою долю выпало немало. Но, как видишь, живу-держусь. И ты справишься. Помни об этом. Все у тебя есть, чтобы выдюжить. Поняла?

Катя кивнула. На глаза опять навернулись слезы.

– Ну, будет, – Соседка нежно погладила ее по голове. Кате хотелось прижаться к ее плечу, набраться мудрости и спокойствия от этой доброй женщины, но руки словно окоченели.

– Пойдем, я ожидала, что ты зайдешь, – продолжила Галина Петровна и провела Катю в гостиную, со стен которой за ними наблюдали портреты ее мужа и ее самой в молодости. Соседка протянула Кате увесистый сверток.

– Это же канделябр, – ахнула Катя.

– Пусть у тебя останется что-то на память обо мне. – улыбнулась Галина Петровна, от ее глаз разошлись лучики морщин, и Катя поняла, что ей приятно сделать такой подарок.

– Спасибо! – она обняла соседку на прощание.

– Удачи, – ответила та и задержалась в дверях, провожая Катю взглядом пока она не скрылась за соснами.

Катя торопилась домой и думала: как странно, что у этой милой чуткой женщины нет детей. А кому-то они даны, но вовсе не нужны. Чувство вины змейкой зашевелилось внутри, ведь Катя тоже была резка с дочерью. Хотя что с подростка взять? Девочка недавно потеряла отца. Каждый переживает горе по-своему, поэтому Вася дерзит, придумала себе, что папа у нее был нехороший. «Просто ей так легче, – поняла Катя, – И надо отнестись к этому с пониманием».

Глава 8

Фургон остановился в небольшом сквере у сталинской шестиэтажки. Василиса наклонила голову и из окна посмотрела на дом. Не снимая наушников, шепнула матери:

– Этот?

– Да, – занервничала Катя, сверяясь с адресом в телефоне.

– Откройте дверь, пожалуйста. – обратилась она к водителю.

Первой вылезла Вася, следом за ней Катя. Второй грузчик ехал сзади, с вещами, хотя это было не по правилам.

Катя подошла к домофону и нажала вызов:

– Мы здесь, – чирикнула она чересчур радостно.

Входная дверь открылась. Катя подперла ее булыжником и махнула рукой парням, чтобы заносили вещи.

– Тут даже лифта нет, – протянула Вася и наморщила нос.

– Ну, зато район хороший, тихий. Школа вон через дорогу, и зелени много вокруг.

Вася с сомнением выглянула в окно на лестничной площадке. Да, двор выглядел мило, но облезлые московские тополя не шли ни в какое сравнение с хвойной рощей дома. Из форточки доносился шум шоссе и крики ребятни с детской площадке совсем под носом, а воздух был наполнен выхлопами и кухонными ароматами. Несмотря на это, у Васи заурчало в животе.

Она не помогала матери собираться, только ревниво следила за собственной косметикой и сама сложила свою одежду да книги по рисунку и живописи. Дочь так сердилась на маму, что забыла спросить, какую квартиру та приглядела. Когда они дотопали до шестого этажа, металлическая дверь была приоткрыта, за ней стояла ухоженная женщина средних лет. Мать с ней поздоровалась и суетливо принялась представлять ей Васю. Блондинка улыбнулась и слегка кивнула, но ее голубые глаза остались холодны.

– А это кто? – зашипела Вася.

Катя одернула дочь и с приклеенной к губам улыбкой вошла в прихожую. Она замерла возле зеркала, сняв сумку с плеча и теперь теребила кожаные ручки Биркин, словно школьница.

– Ваша комната здесь, – указала рукой блондинка и провела их в просторную гостиную. Паркетный пол блестел, посередине стоял раскладной икеевский диван цвета асфальта, а свежевыкрашенные в оттенки лимонада стены даже навевали мысли об уюте, но…

– Мы будем жить здесь? Вдвоем? – вырвалось у Васи. Они косила глазами по сторонам, как испуганная лань.

Катя вновь одернула дочь и обратилась к хозяйке:

– Елена, спасибо за диван. Мы вам очень благодарны. Потихоньку сами обживемся, – отрывисто пробормотала она.

– Добро пожаловать, – спокойно ответила Елена. – Пожалуйста, скажите грузчикам, чтобы надели бахилы.

Когда Елена оставила их вдвоем, Катя прикрыла за собой дверь.

– Не выпендривайся, – умоляюще взглянула она на дочь. – Сейчас не время. Нашла, что смогла по доступной нам цене. Пока я не вышла на работу, нам нужно экономить.

– И жить в коммуналке?

Вася отдернула руку и прошла к окну. Она уселась на подоконник и тоскливо уставилась вниз.

– Вы можете подождать на кухне, – заглянула Елена, когда в комнату вошли грузчики с кипой коробок. – Или на балконе?

Она выразительно посмотрела на Васю. Девушка помялась, но кивнула. Катя выбрала кухню, а Василиса прошла на балкон.

– Чай или кофе? – спросила Елена и поморщилась. – Кофемашины нет, мой бывший ее унес, а я еще не собралась купить новую.

– Давайте я сварю, по-турецки. У меня все с собой, – предложила Катя. – Очень вкусный получается. Кардамон или корица найдется?

– Да, – улыбнулась Елена, на этот раз искренне и тепло.

Вася искоса глянула на мать с хозяйкой, которые пили кофе на кухне и болтали, словно две закадычные подруги. Она поджала губы, уселась на стульчик и забросила ноги на перила. Эта Елена такая чистюля, наверняка упадет в обморок от ее поступка. Но никакой реакции не последовало, видимо женщины были слишком заняты разговором. Вскоре ноги Васи затекли, и она их опустила, рассердившись на себя.

У всех ее друзей из «прошлой» жизни ничего не изменилось – они по-прежнему ходят в гимназию, списывают домашку, иногда сбегают с уроков, тусят, пьют, покуривают, обсуждают новые краши друг друга, целуются, гуляют, весело проводят время, смотрят сериалы. У них есть модные шмотки, последние айфоны, и каникулы они проводят в экзотических местах на яхтах или в отелях с прислугой. Их мамы понятны, ухожены, чаще всего домохозяйки, в чьих домах вкусно пахнет выпечкой, а папы на Теслах последней модели с удовольствием ездят на работу. У них все прекрасно, у них все получается.

Что не так с ней? Чем Василиса провинилась? Зачем ей жизнь или судьба, или кто там есть, бог, устраивает все эти испытания? В чем урок? Чем она хуже?

Почему ее отец, такой успешный, щедрый, любящий покрасоваться перед другими и балующий своих «девчонок», разорился? Да еще так подло. Как он мог? Как он мог так поступить с ними…

А мать? Куда делась улыбчивая, счастливая мама, для которой она всегда была на первом месте? Теперь Вася живет рядом со странным существом, которое путает прошлое и настоящее и меньше всего думает о дочери…

Василисе стало страшно, что все эти перемены в ее жизни не временны. Что, если они постоянны? И у нее больше никогда не будет своего дома или хотя бы комнаты? Она будет ходить в обычную школу, носить дешевую одежду, покупать продукты со скидкой, есть только дома, и никогда больше не поедет в Лондон или на Средиземноморье? И не увидит своих подруг или Никиту?

Вася схватила телефон и открыла чат.

– Ник, привет!

– …

Никита сразу прочел ее сообщение, в ответ запрыгали три точки. Замерли. Появились опять. И снова замерли.

Вася упорно смотрела в телефон, но ответа не было. Она написала своей лучшей подруге Вике, поболтала с ней ни о чем. Все знали, что Вася переехала, но приглашать к себе она никого не стала. Хотела сначала взглянуть на хату, которую выбрала мать, и не ошиблась – сюда она точно никого не приведет! Обещала видеться, приезжать, но теперь школу придется закончить экстерном, так что расслабона не жди. А ехать до Подмосковья на общественном транспорте… Открыла Яндекс-карту и обомлела – пять часов! Можно, конечно, и на такси, но мать денег точно не даст. Вася судорожно вздохнула.

Мать целыми днями торчит дома, а теперь они и вовсе в одной комнате будут друг другу глаза мозолить. Ходит тенью, но и сама собралась учиться. Где-то вычитала, что можно стать программистом за три месяца. Это мать-то? Да предки дебет с кредитом свести не смогли, а тут вдруг мамаша программистом станет и по 300 000 рублей зашибать начнет. Ну да, конечно!

Матери она ничего не высказала, сдержалась на этот раз. Наверное, потому что какая-то частичка в самой глубине ее сознания хотела верить, что у мамы все получится. Они выкарабкаются из этой дыры, и тогда, возможно… Вася аж зажмурилась. Возможно, ее старая жизнь вернется. И все будет как прежде.

Василиса переключилась на профиль Никиты. В сторис он запостил фотки со вчерашнего вечера, которые она провела за сборами. Какой-то очередной сейшн хипхоперов и реперов. Ник что-то писал и сам читал, делал аранжировки, его отец оплачивал ему звукозаписывающую студию в Москве.

«Вот, где можно пересечься», – поняла Вася с облегчением. Только ни точного названия, ни адреса студии она не знала. Если Ник так и не ответит, то можно у Вики выспросить.