— А я не знаю, — признался Борис. — Я вообще не думал, что у меня есть магический дар. Моя мама была волшебницей, но она умерла, когда я был маленьким. Я думал, дар передаётся только от отца.

— Не только, — раздался тихий голос.

Все обернулись. Рядом с ними стоял мальчик, которого Борис заметил ещё у входа. Он был выше остальных, худощавый, с тёмными волосами и серьёзным, почти взрослым выражением лица. В руках он держал книгу — толстую, в потёртом переплёте, с закладками на нескольких страницах. Даже сейчас, в ожидании распределения, он читал.

— Магический дар может передаваться по любой линии, — сказал он, не отрываясь от книги. — По материнской, по отцовской, через поколение, а иногда и вовсе случайно. Это называется «спонтанная активация». В истории было несколько случаев, когда магом становился человек, у которого в роду вообще не было волшебников.

— Откуда ты знаешь? — спросила Катя.

— Прочитал, — мальчик наконец поднял глаза. — В книге. «История магических родов», третье издание.

— Ты прочитал «Историю магических родов»? — удивился Гриша. — До первого учебного дня?

— Мне было скучно летом, — просто ответил мальчик. — Меня Ваня зовут.

— Ну, Ваня, — Катя скрестила руки на груди, — а ты сам-то откуда?

— Из Нижнего Новгорода. Мои родители — люди. Обычные. Но мой прадед был магом. Я нашёл его дневники и начал тренироваться. Получилось.

— Сам? — недоверчиво переспросил Борис. — Без учителей?

— Учителя — это книги. Если уметь их читать.

Катя присвистнула. Гриша уважительно покачал головой. А Борис вдруг почувствовал что-то странное — как будто он знал этих людей всю жизнь. Как будто они уже были командой, ещё не сформировавшись.

— Ладно, — сказала Катя. — Давайте держаться вместе. Не знаю, на какие факультеты нас распределят, но в этой школе хорошо иметь друзей.

— Согласен, — кивнул Гриша.

— Я не против, — сказал Ваня.

— Тогда решено, — Борис улыбнулся. — Клуб Искателей. Будем исследовать всё, что здесь есть.

— Клуб Искателей? — переспросила Катя. — А что, звучит.

В этот момент над залом разнёсся низкий гул, и все разговоры стихли. Директор, профессор Зарян, поднялся на парящую платформу, которая выплыла в центр зала.

— Внимание, первокурсники! — его голос был спокойным, но властным. — Сегодня вы становитесь учениками Школы магии «Хрустальный Грот». Но прежде чем начать обучение, вы должны пройти распределение по факультетам. В нашей Школе их четыре. Артефактология — искусство создания магических предметов. Травоведение и зелья — наука о магических растениях и эликсирах. Боевая магия — умение защищать себя и других. Иллюзии и ментальная магия — власть над восприятием и сознанием. Каждый из вас попадёт на тот факультет, к которому предрасположен его дар. Факультет определит Хрустальный Шар.

Он указал на постамент в центре зала, где на бархатной подушке лежал шар — огромный, размером с человеческую голову, из чистого горного хрусталя. Внутри него переливались огни, как будто шар был живым.

— Подходите по одному, — продолжал Зарян. — Кладёте руку на шар. Он считывает вашу магическую сигнатуру и определяет факультет. Синий — Артефактология. Зелёный — Травоведение. Красный — Боевая магия. Золотой — Иллюзии.

Первым к шару подошёл высокий мальчик с надменным лицом. Он положил ладонь на хрусталь, и шар вспыхнул зелёным.

— Травоведение и зелья, — объявил Зарян. Зал зааплодировал.

Следом подошла девочка с длинной косой. Шар загорелся красным.

— Боевая магия.

Поток учеников двинулся. Кто-то подходил уверенно, кто-то — дрожа от страха. Одна девочка так волновалась, что, положив руку на шар, случайно произнесла какое-то заклинание, и шар чихнул — буквально чихнул, выбросив облачко золотистой пыли.

— Ничего страшного, — успокоил её Зарян. — Шар защищён от случайных заклинаний. Попробуйте ещё раз.

Девочка попробовала снова, и шар загорелся золотым.

— Иллюзии и ментальная магия.

Наконец подошла очередь новых друзей. Гриша шагнул к шару первым.

— Ну, с богом, — пробормотал он и положил свою перепачканную сажей ладонь на хрусталь.

Шар замерцал, задумался — и вспыхнул синим. Ярким, насыщенным синим цветом, как сапфир.

— Артефактология, — объявил Зарян. — Поздравляю, молодой человек. У вас явный талант к созданию предметов.

— Я же говорил! — прошептал Гриша, отходя.

Следующей была Катя. Она подошла к шару уверенно, даже немного вызывающе.

— Давай, покажи, на что я способна, — сказала она шару.

Шар загорелся золотым. Даже не задумался — просто вспыхнул, как будто ждал её.

— Иллюзии и ментальная магия, — произнёс Зарян с лёгкой улыбкой. — Редкий дар. Берегите его.

— Я берегу, — ответила Катя и отошла, подмигнув друзьям.

Ваня подошёл к шару молча. Он отложил книгу (впервые с момента их встречи) и положил тонкую, бледную ладонь на хрусталь. Шар замерцал, пошёл рябью — и вспыхнул красным. Не просто красным, а алым, как пламя.

— Боевая магия, — голос Заряна прозвучал с ноткой уважения. — Очень сильный сигнал. Вас ждёт большой путь.

Ваня молча кивнул, взял книгу и вернулся на место.

Настала очередь Бориса. Он шёл к шару, чувствуя, как колотится сердце. Ладони вспотели. Он вытер их о мантию и положил руку на прохладный хрусталь.

Шар молчал.

Борис ждал секунду, две, три. Ничего. Краем глаза он видел, как Гриша нервно крутит свою железку, как Катя кусает губу, как Ваня оторвался от книги и внимательно смотрит. Борис уже хотел убрать руку, признавая поражение, но в этот момент шар ожил.

Он загорелся синим — ярким, глубоким, как океан.

— Артефактология, — объявил Зарян. — Добро пожаловать на факультет.

Борис отошёл, чувствуя, как дрожат колени. Гриша хлопнул его по плечу:

— Мы с тобой на одном факультете! Будем вместе артефакты делать!

— Я даже не знаю, с чего начать, — признался Борис.

— Я научу. У меня опыт. — Гриша гордо выпятил грудь.

После распределения первокурсников развели по комнатам. Борис и Гриша оказались соседями — им досталась небольшая, но уютная комната с окном на подземное озеро. Катя и Ваня жили в соседних крыльях, но договорились встречаться каждый день в библиотеке.

Вечером, после ужина, они собрались в библиотеке. Это было огромное помещение с высокими сводами и стеллажами, уходящими вверх на десятки метров. Книжные полки были сделаны из тёмного дуба, который слабо светился в полумраке — магия, защищающая страницы от пыли и времени. Кое-где между стеллажами парили летучие книги: одни лениво переворачивали страницы, другие носились друг за другом, как играющие птицы. Библиотекарь — пожилой эльф по имени Инголэ, с длинными седыми волосами и в очках-половинках — периодически ловил их специальным сачком с серебряной сеткой и водворял на место.

— Запретная секция — вон там, — прошептал Ваня, указывая на дальний угол, отгороженный массивной аркой с вырезанными на ней рунами. Арка слабо светилась, и от неё исходило лёгкое гудение — как от пчелиного улья, только тише.

— А можно обойти чары? — спросила Катя, разглядывая руны. Её глаза горели любопытством.

— Можно. Если знать пароль. — Ваня помолчал. — Пароль — это слово на Эль-Тарине, которое нужно произнести наоборот. Стражи-заклинания не распознают обратное произношение. Я вычитал это в «Истории магических родов». В сноске.

— Ты и сноски читаешь? — усмехнулась Катя.

— Там иногда самое интересное, — серьёзно ответил Ваня.

Гриша, который всё это время возился со своей железкой, поднял голову:

— А если нас поймают?

— Не поймают, — отмахнулась Катя. — Мы быстро. Туда и обратно. Просто посмотрим.

— «Просто посмотрим» обычно заканчивается плохо, — заметил Гриша, но спорить не стал.

Ваня подошёл к арке, закрыл глаза и прошептал: - «Норэ́ат, силе́в-ра на́ретсэ, нил-ок тари́м» Барьер дрогнул, пошёл рябью, и в нём образовался проход — узкий, но достаточный, чтобы пройти.

— Быстрее, — сказал Ваня. — Он закроется через минуту.

Они скользнули внутрь. Барьер за их спинами сомкнулся с тихим хлопком.

Запретная секция была меньше, чем основная библиотека, но гораздо более... мрачной. Здесь было темнее, светильники горели тусклее, а воздух казался холоднее. Книги стояли в тёмных переплётах, и от некоторых исходило слабое, тревожное свечение. На полках лежали свитки, перевязанные чёрными лентами. Кое-где виднелись клетки с какими-то заспиртованными существами — Борис постарался не вглядываться.

— Ничего не трогайте, — предупредил Ваня. — Некоторые книги здесь прокляты.

— Откуда ты знаешь? — спросил Гриша.

— Вон та, — Ваня указал на толстый том в углу, с обложки которого медленно капало что-то чёрное и вязкое, — называется «Проклятия, которые убивают медленно». Буквально. Тот, кто её откроет, умрёт в течение года. Её держат здесь для изучения на седьмом курсе. С защитными перчатками и под присмотром трёх профессоров.

— И мы стоим в метре от неё?! — Гриша попятился.

— Она закрыта. Пока закрыта — безопасна. Наверное.

— «Наверное» меня не успокаивает.

Они прошли глубже. Книги здесь становились всё более зловещими: «Магия крови: от теории к практике», «Призыв и подчинение демонов», «Хроники Тёмного Раскола». На последней Борис заметил подпись автора — Мальготт. Имя было незнакомым, но когда Борис прочитал его, по спине пробежал холодок. Не страх — что-то другое. Смутное, необъяснимое чувство, будто он уже встречал это имя. Не в книге. Не в разговоре. Где-то глубже. Где-то в крови. Он тряхнул головой, отгоняя наваждение. Глупости. Он никогда не слышал этого имени раньше.

И тут они услышали звук.

Это был шёпот. Тихий, едва различимый, но отчётливый. Он доносился из дальнего угла Запретной секции, откуда-то из-за старого стеллажа, заставленного потрёпанными фолиантами.

— Вы слышите? — прошептала Катя.

— Слышу, — ответил Борис.

Шёпот стал громче. Теперь можно было разобрать слова. Голос был низким, глубоким, и он произносил одно и то же, снова и снова:

— Мират ко-лин... мират ко-лин... — «Путь связи... путь связи...»

— Это на Эль-Тарине, — прошептал Ваня. — Кто-то зовёт.

— Кого зовёт?

— Не знаю. Но этот голос... он неживой.

— Что значит «неживой»? — спросил Гриша, чувствуя, как у него холодеют пальцы.

— Это не человек. Это эхо. Отголосок. Как будто кто-то оставил здесь заклинание, и оно повторяется.

Борис сделал шаг вперёд. Сапфир на его груди потеплел — не сильно, но ощутимо. Как будто кулон чувствовал что-то. Как будто он узнавал этот голос.

— Борис, не ходи, — схватила его за руку Катя.

— Я только посмотрю.

Он обошёл стеллаж и увидел дверь. Маленькую, обитую железом, с рунами на косяке. Одна из рун — знак забвения — была сломана. Тонкая трещина пересекала её пополам, и из трещины сочился слабый, пульсирующий свет.

Шёпот шёл оттуда.

— Мират ко-лин... мират ко-лин... — «Путь связи... путь связи...»

— Что это за дверь? — прошептал Гриша, выглядывая из-за плеча Бориса.

— Я не знаю, — ответил Ваня. — В «Истории магических родов» о ней ничего нет. Я бы запомнил.

— Может, спросим у Инголэ? — предложила Катя.

— И признаемся, что мы были в Запретной секции? Нет, спасибо.

Шёпот стал громче. Теперь он звучал настойчиво, почти требовательно:

— Мират ко-лин, анари эль-та! — «Путь связи, открой путь!»

Борис почувствовал, как сапфир на груди стал горячим. Почти обжигающим. Он отдёрнул руку от двери, хотя даже не заметил, что прикоснулся к ней.

— Уходим, — решительно сказала Катя. — Сейчас же.

— Согласен, — кивнул Ваня. — Это не то, с чем мы можем разобраться сейчас. Это слишком... взрослое.

— Но кто-то же сломал руну, — возразил Борис. — Кто-то уже был здесь. Взрослый. Сильный маг.

— Вот именно. И нам не стоит с ним встречаться.

Они попятились от двери. Шёпот начал затихать, как будто дверь понимала, что её не откроют.

— Мират ко-лин... — донеслось в последний раз, и всё стихло.

Они выбрались из Запретной секции и молча дошли до общей гостиной. Только там, убедившись, что вокруг никого нет, Катя нарушила тишину:

— Что это было?

— Я не знаю, — ответил Ваня. — Но мне это не нравится.

— Мне тоже, — признался Гриша. — Особенно то, что Борисов кулон нагрелся. Это ненормально.

— Может, он просто реагировал на магию? — предположил Борис.

— Кулоны реагируют на магию, но не на такую. — Ваня посмотрел на сапфир, который теперь мирно светился на груди Бориса. — Твой кулон не просто почувствовал магию. Он её узнал. Как будто та дверь и твой сапфир... связаны.

В комнате повисла тишина.

— Этого не может быть, — прошептал Борис. — Мой кулон сделали только вчера.

— Значит, дело не в кулоне, — медленно произнесла Катя. — Дело в тебе.

Никто не нашёлся, что ответить. Они разошлись по комнатам, договорившись встретиться утром и попытаться узнать больше. Но Борис долго не мог уснуть. Он лежал и смотрел на сапфир, который мягко светился в темноте.

Мират ко-лин. Путь связи.

Чей путь? И с кем?