22 февраля. Понедельник

– Бетти, вам очень к лицу этот розовый свитер! – сделала я комплимент, усаживаясь на красный диван. – У меня для вас маленький презент.

Я достала из рюкзака коробочку с кусочками торта.

– Морковный. Кажется, вы такой любите.

– Спасибо… – Женщина выглядела растерянной. – Неожиданный жест. Вы за что-то извиняетесь?

– Нет, просто подумала, что вам будет приятно. Я пропустила встречи на прошлой неделе, но в сообщении вы написали: «Ничего страшного», так что вроде бы и не надо извиняться. Вы ведь сами говорили, что беспричинно извиняться скорее вредно для взаимоотношений, чем полезно.

– Да, все верно. – Бетти кивнула и подтянула к себе коробочку. Заглянула в маленькое окошко на крышке, и ее глаза довольно заблестели. – Еще раз большое спасибо! Мне очень приятно, что вы запомнили мою любовь к морковным кексам из столовой. Вы перестали концентрироваться только на себе и готовы проявлять внимание к другим. Это хороший знак.

Я широко заулыбалась – люблю, когда меня хвалят.

– Из сообщения об отмене я не очень поняла причину, – продолжила терапевт. – Если не секрет, что случилось? Вы ведь сами просили не уменьшать количество сессий.

– Не секрет. Эм… Ну… – Я замялась, но все же решилась продолжить. – Я встретила кое-кого. И я помогала ему с переездом.

– Роман? Ого, я приятно удивлена! – воскликнула Бетти. – Это очень смелый поступок в вашем состоянии.

На последних словах в ее голосе я услышала нотки осуждения.

– А что не так с моим состоянием?

– Саманта, прошу прощения, если вас это задело. Я всего лишь припомнила наш последний разговор. Вы говорили, что жаждете общения, но при этом не готовы сближаться. – Бетти открыла свой блокнот и прочитала: – «Близость – это слишком энергозатратно». Это ваши слова?

Я неуверенно кивнула. Да, что-то такое я говорила на прошлой встрече.

– Роман предполагает высшую степень близости. Роман зачастую гораздо более специфическая форма социального договора, за нарушением которого люди следят строже. Вы понимаете, о чем я?

– Эм… Вы хотите сказать, что я не в состоянии соблюдать этот договор?

– Нет, я о том, что не следует скрывать от партнера свое текущее состояние и следует проговорить основные ожидания друг от друга, чтобы каждый понимал, на каких условиях будут строиться отношения.

– Ох, Бетти, вы опять говорите такими сложными конструкциями. А нельзя просто встречаться?

– Конечно можно, – улыбнулась она. – Но я заинтересована в том, чтобы вы как можно более осознанно и бережно относились к себе. Проговаривая сложные моменты, вы защищаете себя. Это позволит вам расходовать энергию в соответствии с вашими возможностями и не чувствовать вину.

Я закатила глаза и скрестила руки на груди. Умом я понимала, что в словах Бетти есть зерно истины. Но… Разве это не убивает всю романтику? А как же неизвестность чужой реакции? А как же стремление догадываться о всех желаниях партнера без слов?

– С этим мужчиной я знакома очень давно. Он в курсе моей ситуации. С нашим социальным договором все в порядке.

– Давно знакомы? Кто-то из агентства?

– Нет. Это имеет какое-то значение? – Мне не нравилось, в каком русле протекал этот разговор.

– Мои расспросы связаны исключительно с заботой о вас. Если этот человек связан с вашим прошлым, то, возможно, нам следует временно отложить запрос на поиски себя и проговорить иные темы, чтобы защитить вас от возможных срывов.

– Нет, в этом нет нужды, – уверенно ответила я. – Оливер – мой друг детства. Он внимательный и заботливый. С пониманием отнесся к моему состоянию. Общение с ним не занимает энергию, наоборот, только дает. С ним очень легко, тепло и комфортно. Я наконец-то не чувствую себя одинокой. Дыра в груди закрылась. Я спокойно сплю в его объятиях. Мне больше не снятся тревожные и кошмарные сны. С ним я счастлива.

– Хорошо, если это так, – улыбнулась Бетти, сделав пометку в блокноте.

10 марта. Среда

Я не заметила, как пролетело время и наступила весна.

С появлением Оливера атмосфера в квартире изменилась – квартира наконец-то ожила!

Раньше, когда боˊльшую часть времени я проводила на работе, мое жилище пребывало в идеальном состоянии, только покрытое слоем пыли. В редкие визиты я наводила беспорядок, раскидывала вещи, но перед уходом на задание вызывала клининг, и все возвращалось в первоначальное состояние.

После возвращения из Лос-Перроса квартира превратилась в мрачную пещеру, утопающую в мусоре, – у меня не было сил убираться, а вызывать клининг – стыдно. Зато теперь во мне проснулось желание наводить уют.

Перед приездом Оливера я устроила генеральную уборку, причем сделала ее сама. Я провела ревизию заметно поредевшей домашней утвари и отправилась за покупками. В физический магазин! Лидия решила, что я умом тронулась, когда получила сообщение с вопросом: «Где стоит покупать красивый столовый сервиз?» Помимо посуды мне захотелось купить и новое постельное белье, и подушки на диван, и пару ароматических свечей, и даже новые комнатные цветы взамен умерших. Внезапно появившееся желание обустроить гнездышко пугало и радовало одновременно. Но скорее больше радовало.

Преображение затронуло каждую комнату моего небольшого жилища: кухню-гостиную, спальню, ванную. И даже в крохотной зоне прихожей появилось зеркало в большой раме, удобная подсветка и вешалка. И все это я собирала, подключала и вешала сама. Я смотрела на пугающие суммы покупок в приложении банка и не испытывала чувства вины. Только искренний восторг!

Но не только купленные вещи оживили квартиру. Полупустая кружка и открытая книга на барной стойке на кухне, пиджак на спинке стула в гостиной, пара рюкзаков, брошенных у кровати, – легкий беспорядок от еще одного человека в доме. Беспорядок, который делал квартиру не грязной, а жилой.

Еще в доме теперь пахло не пылью и испорченной китайской лапшой, а ароматическими свечами и свежей едой. Да, я начала готовить! Каждый вечер я ждала возвращения Оливера с работы за накрытым столом. Мне было безумно приятно видеть его искренний восторг и слышать: «Ты невероятная девушка!»

Должна отметить, что Мерфи настоял на том, чтобы домашние заботы мы делили на двоих. Ему претила мысль, что я одна буду следить за всем, пока он валяется на кровати. Так жили его родители, и даже в детстве ему казалось это несправедливым. А кто я такая, чтобы отказываться от подобных предложений?

Одной из обязанностей, которую взял на себя Оливер, была сортировка и вынос мусора. Вот и сегодня, после плотного и вкусного ужина, он решил разобрать все накопившееся за неделю.

– Эм… Сэ-э-эм, а почему в коробке с макулатурой лежит письмо из Колумбийского? – Голос мужчины звучал озадаченно.

– Потому что я его выкинула, – ответила я, не отрываясь от приставки: совсем недавно мне доставили долгожданную игру, и теперь я увлеченно нарезала в ней толпы монстров.

– Это я вижу, но почему оно там лежит? Оно даже не открытое!

– Мне было неинтересно. Ох, блин! Черт! Этот говнюк откусил мне половину здоровья.

– А откуда ты знаешь, что там было что-то неинтересное? Ты ведь его не читала.

– Так я знаю, о чем оно.

– И о чем?

В этот момент я добила последнего монстра и полностью погрузилась в просмотр кат-сцены перед битвой с боссом.

– Сэм? – позвал меня Оливер.

Я пропустила это мимо ушей – в игре мне объясняли новые приемы перед сложным боем.

– Сэм! Отвлекись уже! Мы же разговариваем! – сказал мужчина с раздражением.

– Еще минуточку… Секундочку… Вот теперь пауза. Что? – Я наконец-то повернулась лицом к собеседнику.

– О чем письмо? – повторил Оливер, доставая его из коробки.

– «Мисс Баркер, мы будем рады предложить вам место в одной из наших программ», и бла-бла-бла.

– Это приглашение на учебу? – искренне удивился мужчина.

– Ну, типа да.

– И ты его выбросила? – Его голос звучал еще более изумленно.

– Оно старое – вот и выбросила. Они прислали рекламный пакет в ноябре, когда стало известно, что я идеальный кандидат на участие в их эксперименте. Видимо, надеялись завлечь меня таким образом. И еще раз в январе, когда мы уже начали сотрудничать. Так что оно старое.

– И второе ты даже не открыла? – все не унимался Оливер.

– Ну ты же видишь, что нет! – начала злиться я. Мне казалось, что мой бойфренд более сообразительный.

– Но почему? Я никак не могу взять в толк. Это же редкая удача, когда университет из Лиги плюща сам приглашает тебя на учебу.

– Ох, я не открыла его, потому что в тот момент мне было неинтересно. Я только-только поняла, что хочу делать в жизни. Какая мне учеба? А потом, когда мне стало лучше, было уже поздно – сроки подачи заявлений прошли. Я опоздала. Так что забей – оно старое.

– Сэм, конкретно это письмо пришло на прошлой неделе. – В голосе Оливера слышался неприкрытый укор.

– Да? – совершенно искренне удивилась я. – Может, затерялось на почте и поэтому только доехало. В любом случае выбрасывай. Предложение уже неактуально.

– Почему?

– Да что «почему»! – вспылила я. – Что ты заладил?

Оливер поставил коробку с макулатурой на барную стойку, вытащил из нее письмо и уселся ко мне на диван.

– Прости, если был слишком настойчив, – мягко сказал он и поцеловал меня в плечо. – Я правда не понимаю, почему ты так легкомысленно выбросила письмо, способное решить столько твоих проблем.

Я нахмурилась.

– Каких проблем?

– С поиском себя, с поиском цели в жизни.

– Но я уже нашла. Мне уже хорошо. Зачем мне колледж? – недоумевала я.

– Как зачем? Это же очевидно. – Оливер вгляделся в мое лицо и добавил: – Или нет. Тебе нет. Эм… Напомни, какую цель в жизни ты нашла?

– Быть подопытной мышкой, чтобы помочь разработать препараты и процедуры, увеличивающие концентрацию метаморфинов в крови, – отрепетированно выдала я.

– И это замечательно, – кивнул мужчина. – А дальше что?

– А дальше мы с Бетти еще не обсуждали. Пока меня устраивает моя цель, и мы переключились на другие темы.

– Сэм, медицинский эксперимент рано или поздно закончится. Результаты его непредсказуемы. И если исходить из худшего, прежний возраст тебе не вернут. Это значит, что у тебя целая жизнь впереди! Ты думала, что будешь делать дальше? Через год? Через два? Через пять лет?

Еще в начале его тирады у меня неприятно засосало под ложечкой. И каждый заданный вопрос повышал уровень тревоги. На последних словах у меня сдавило виски, а дыхание участилось. Мне стало невероятно страшно – я ведь правда об этом не думала!

Участие в эксперименте стало для меня таким окрыляющим и освобождающим, что я и думать забыла, что впереди у меня целая жизнь. Зачем мне заботиться о таких далеких сроках, если я еще вчера не знала, как буду жить следующий день. По мере выздоровления я начала строить планы на неделю или на месяц, но на больший срок – нет. Мне казалось, что перспектива жить на сбережения и целыми днями играть в приставку или смотреть сериалы – райская. Но ведь Оливер прав! Если мне не помогут и не вернут лицо и возраст, то впереди меня будут ждать многие-многие годы. И неужели я правда хочу провести их в праздности?

– Я не знаю, – тихо проговорила я. Мои губы задрожали, а глаза наполнились слезами – вот-вот и разрыдаюсь.

– Тише, родная, тише! – Оливер бросил письмо на журнальный столик и сгреб меня в охапку. – Прости, что довел тебя до слез. Я не хотел.

– Нет, ты прав, – всхлипнула я. – Ты прав. У меня жизнь долгая, а я об этом не задумывалась. И… Когда эксперимент закончится, мое существование опять станет бессмысленным и бесполезным. Как я об этом не подумала?

Я развернулась, уткнулась Оливеру в плечо и все-таки разрыдалась.

– Милая… Саманта… Ох, я не… – Мужчина продолжал меня обнимать, но явно не понимал, как меня успокоить.

– Мало того что я не подумала, так еще и шанс на учебу упустила. Ведь самой поступить у меня не получится. Со школьных времен я порядком отупела. – Я задыхалась от слез и разочарования в себе.

Оливер принялся утешающе поглаживать меня одной рукой, а второй постарался дотянуться до пресловутого письма. Кое-как у него это получилось, и я услышала шуршание у себя за спиной и звук разрываемой бумаги.

– Сэм, это письмо не опоздало. Оно было отправлено и доставлено на прошлой неделе. Вот. Тут написано, что они всё еще рады предложить тебе место в одном из колледжей. Видишь! Ничего ты не упустила!

– Но ведь сроки подачи заявлений уже прошли, – всхлипнула я в последний раз.

– Ну, для всех, может, и прошли, но ты, видимо, особый случай. Тебя они готовы ждать.

– С чего бы? – Я высвободилась из объятий, забрала письмо и перечитала, не переставая хмуриться. – И действительно, всё еще ждут минимальный пакет документов. Только личные данные и ответы на список их собственных вопросов. Правда, буду обязана пройти специальную программу, чтобы обновить свои знания. А по итогу сдать экзамены, которые зачтутся как вступительные – вместо школьного тестирования. Как заморочились ради меня. Странно…

Я еще раз пробежалась по строчкам глазами и поскребла голову. Где-то на задворках памяти что-то шевелилось, но я никак не могла понять что.

– Может, позвонишь Лидии? – спросил Оливер. – Она вроде бы в курсе всех твоих бумажных дел. Или твоему шефу?

Точно! Шеф! На самой первой встрече с врачами он говорил, что будет честно, если мне предоставят место в университете. «За большие заслуги перед наукой», – вроде бы так он выразился. И, видимо, юристы агентства, которые помогали мне с оформлением всех бумаг, включили этот пункт в соглашение на эксперимент, которое я подписывала. Ха, а я и забыла!

Я вскочила с дивана и бросилась к шкафу с книгами. Нашла там документы по эксперименту, проглядела и расцвела.

– Ха-ха! И правда! Они обязуются предоставить мне место! Спасибо, Оливер! Благодаря тебе я не угробила свое будущее!

– Ой, скажешь тоже, – отмахнулся мужчина. – Я всего лишь ковырялся в мусоре.

– Ты мой спаситель! – Я вернулась на диван и чмокнула Мерфи в нос. – Самый! Лучший! Мужчина! На! Свете!

Каждое слово я сопровождала поцелуем в новое место: лоб, щеки, снова нос и губы. Оливер взял мое лицо в руки и откинулся на спину, увлекая меня за собой. Поцелуй наполнился страстью, а мое тело – разгорающимся желанием. Он прикусил мою нижнюю губу. Я застонала и потянула резинку его спортивных штанов вниз.