24 ноября. Вторник

Я не спала.

Стоило лечь на подушку и закрыть глаза, как мозг разворачивал передо мной слайд-шоу из Лос-Перроса: миссис Мэлифф и театральный кружок, Миа и другие волейболистки, здоровяк Ноа. И он.

На пятом слайде с ним я открыла глаза и поняла, что по щекам текли слезы.

До рассвета я глаза больше и не закрывала.

25 ноября. Среда

Все еще слайд-шоу.

Все еще он.

Опять без сна.

26 ноября. Четверг

Я уснула, но вместо отдыха мозг устроил показ немого кино: «Баркер и Кросс – друзья навеки».

Снова проснулась в слезах.

Мозг, за что ты так со мной?

27 ноября. Пятница

Наверное, мне стоит купить в гостиную толстый ковер. Почему? Потому что этот никуда не годится – на нем жестко, холодно и теперь еще мокро. Я споткнулась, упала и разлила ковш с супом, который собиралась поесть за журнальным столиком. А еще что-то кололо в бок и жгло в руке. Но что это – я не проверяла. Мне больно – значит, я живая. Значит, мне все еще нужно придумывать, как жить эту жизнь.

Понять, кто я теперь.

Чего хочу.

Чего не хочу.

Это так сложно! Почему жить так сложно? Значительно проще было бы ничего не решать… не думать… не делать… То есть не жить…

* * *

Из упаднических мыслей меня вырвал женский крик. Пол заскрипел под чьими-то тяжелыми шагами, явно направлявшимися в мою сторону.

Я открыла глаза и увидела испуганное лицо Чеда.

– Боже, Саманта! – Голос друга дрожал. Он осторожно опустился на корточки и внимательно меня осматривал. – Что случилось? Ты в порядке?

– Конечно, она не в порядке. Ты что, слепой? – истерично выкрикнула Лидия, приближаясь.

Я повернула голову в ее сторону. Она порылась в огромной сумке-тоуте, вытащила телефон и дрожащими пальцами начала набирать номер службы спасения.

– Лидия, не надо, – проговорила я. – Со мной все нормально. Я просто упала.

– Ты вся в крови, Саманта! В крови!

– Лидия, правда не надо, – подал голос Чед. – Тут лужа не крови, а красной жидкости. Сэм только руку порезала. Тут еще большой осколок впился ей в бок, но, кажется, толстовка ее защитила. Да, Сэм?

Я активно закивала.

– Просто колет. Я споткнулась, упала, ковш разбил журнальный столик. В нем был томатный суп. А у меня просто нет сил встать.

– Лидия, успокойся. Это правда суп. Я вижу кусочки овощей. – Голос Чеда, спокойный и уверенный, подействовал благотворно, и телефон вернулся в сумку.

Он помог мне подняться, нашел в ванной аптечку и обработал руку. Порез был глубоким, но не настолько, чтобы вызывать скорую.

Спустя десять минут, когда все последствия моего неуклюжего вечера были убраны, я поставила чайник и достала сладости. За все это время Лидия не проронила ни слова – она просто смотрела на меня пристально и хмуро.

Я расставила кружки.

– Зеленый чай или кофе? – беззаботно поинтересовалась я, открывая дверцу кухонного шкафа.

– Кофе, – отозвался Чед.

Лидия продолжала молчать. Пауза становилась неловкой.

– Лидия?

– Я требую, чтобы ты пошла к психотерапевту! – строго проговорила она.

– Я спрашивала не об этом, – кисло улыбнулась я.

– А мне без разницы, что ты спрашивала! – вспылила подруга. – Ты пойдешь к Бетти. Завтра же!

– А если не пойду?

– Значит, больше мы не друзья. Я отказываюсь смотреть, как ты сводишь себя в могилу.

– Это ультиматум? – невесело усмехнулась я.

– О да! Именно он! Либо терапия и наша дружба, либо одиночество. Выбирай!

– Лидия, не надо… – Это Чед подал голос, пытаясь в очередной раз успокоить разбушевавшуюся подругу.

– Еще как надо! Ты же видишь, что Сэм не справляется! С каждым днем ей все хуже. Наверняка уже и не спит по ночам!

– Это ты тоже в интернете прочитала? – недовольно спросила я.

– Прочитала, – ничуть не смутилась Лидия. – Но и одного взгляда на тебя достаточно, чтобы это понять. Ты видела свои синяки под глазами? Ах да, у тебя же нет зеркал! Ты же их все разбила!

В ответ я закатила глаза и отвернулась, осматривая полки в шкафу в поисках кофе.

– Если честно, я тоже считаю, что тебе нужна профессиональная помощь. – Чед сопровождал едва ли не каждое второе слово вздохом, чтобы я точно поняла, насколько тяжело ему дается этот разговор. – Прошел почти месяц с тех пор, как ты вернулась. Ты не разговариваешь с нами. Не делишься переживаниями. Держишь все в себе и твердишь: «Со мной все в порядке». Но этим никого не обманешь! Тебе правда с каждым днем становится хуже.

Он замолчал, а потом, совсем тихо, добавил:

– И мне страшно оставлять тебя одну. Особенно сегодня.

– А что сегодня? – насторожилась я.

– Портеру надоело ждать, – встряла Лидия. – Раз ты сбрасываешь его звонки, он прислал нас и велел передать: в понедельник тебе нужно выбрать, на какую фамилию переоформлять все это. – Она указала рукой на гостиную.

– Уже… – выдохнула я.

В глазах потемнело, голова закружилась, и кровь застучала в ушах.

– Сэм, ты чего? – Испуганный голос Чеда звучал откуда-то издалека.

Я почувствовала, как тело становится тяжелым, как ноги подкашиваются, и в следующий миг медленно осела на пол.

– Лидия, звони девять-один-один!

28 ноября. Суббота

Снова дурацкие белые стены. Снова красная велюровая мебель. Только в этот раз на прием опоздала я.

– О, Саманта! Вы вернулись! – искренне обрадовалась Бетти, стоило мне показаться в дверях. – Я так удивилась, когда Портер позвонил и попросил о встрече в выходной.

– Кажется, мне все-таки нужна помощь, – бесцветно проговорила я, опускаясь на диван.

– Первый шаг сделан, – тепло улыбнулась она. – А с чем?

– Я больше не знаю, как жить.

– Ох, это очень большой и сложный запрос, – серьезно кивнула Бетти. – Но мы обязательно с ним разберемся, если мы, Саманта, будем работать в команде. Вам нужно быть со мной откровенной. Я здесь, чтобы помочь, а не осуждать или обсуждать. Вам нет нужды меня бояться или стесняться. У меня много лет практики, и я многое услышала на своем веку.

Я устало вздохнула и кивнула.

– Для начала расскажите мне все, что вас беспокоит. Все, что кажется важным, что связано с вашим состоянием. Я знаю, чувства могут быть сложными и запутанными, но вместе мы обязательно во всем разберемся. Вы готовы сотрудничать?

Я снова вздохнула и снова кивнула. Ну а что мне остается?

* * *

Кажется, что прежде чем я замолчала, прошло не меньше пары часов – а я ведь просто пересказывала все, что было связано с последним заказом. Поначалу говорить было сложно – получался не рассказ, а сухой отчет. Но чем больше я вспоминала Лос-Перрос, тем больше эмоций прорывалось. Под конец, когда речь зашла о неутешительном диагнозе, я и вовсе рыдала. А не делала этого почти весь ноябрь! Я правда постаралась быть откровенной: рассказала про проблемы в моем собственном детстве, про панические атаки при первом визите в школу, про то, как было сложно снова чувствовать себя ребенком и какой потерянной я была, понимая, что за время работы в агентстве успела напрочь забыть, кто я.

Единственное, о чем умолчала, – это о чувствах к Райану. Я просто не смогла. Не подобрала слов. Себе-то я не могла честно признаться, не то что другим людям. К тому же какое отношение он имеет к моей будущей жизни? Мы ведь больше никогда не встретимся.

Все это время Бетти внимательно слушала, задавала уточняющие вопросы и делала пометки в блокноте. По тому, как часто она возвращала меня к основной нити повествования, я поняла, насколько сильно у меня в голове все переплелось и перемешалось. Я совершенно не понимаю, какие чувства испытываю и почему. Для меня анализ своего состояния – настолько сложная задача, что весь этот месяц я предпочитала просто игнорировать факт, что мне плохо. Запретила себе в этом ковыряться и просто существовала. Не жила, а именно существовала: поддавалась сиюминутным импульсам, реагировала на внешние раздражители, а в минуты покоя просто отключалась и ни о чем не думала. И загнала себя в глубокую-глубокую яму. Из которой мне и правда без профессиональной помощи никак не выбраться.

Спасибо Лидии и ее ультиматуму. Если бы не она, то к концу года на моем ковре и вправду красным мог оказаться не суп.

* * *

– Саманта, вы невероятны! – подвела итог моим излияниям Бетти. – Вы большая умница, что не побоялись поделиться. Я могу только представить, насколько сложным для вас был последний месяц. Но главное, что теперь вы больше не одна! Я рядом, и мы обязательно вытащим вас на свет из ямы, как вы выразились. Вернем вам вашу жизнь. Но уже в другой раз.

– Да, понимаю, – кивнула я. У меня уже горло пересохло от столь долгого монолога.

– Что ж, нам предстоит много работы, и я бы рекомендовала начать с двух сеансов в неделю. Мне придется поколдовать с расписанием, чтобы все это устроить, поэтому я свяжусь с вами в начале недели. А сейчас можно прощаться!

Женщина широко и тепло улыбнулась. На удивление, я искренне ответила ей тем же.

Я уже собиралась вставать, когда вспомнила, зачем на самом деле пришла сегодня.

– Бетти, позвольте занять у вас еще немного времени. У меня есть вопрос, на который нужно ответить уже в понедельник. И без вас я совершенно точно не справлюсь.

– Да, конечно!

– Портер велел выбрать фамилию, на которую переоформят всю мою жизнь. Он хоть и говорит, что Колумбийский исследует мою проблему и очень хочет мне помочь, но, очевидно, сам в это слабо верит. Поэтому настаивает на переоформлении всего и вся. И, наверное, он прав. – Я в очередной раз грустно вздохнула.

– И какие у вас варианты?

– Оставшаяся после задания и что-то совсем новое. Мне даже список фамилий на почту скидывали.

Бетти кивнула. Помолчала пару секунд.

– Поделитесь, что вы сами думаете о вариантах? К какому склоняетесь?

– Я не зна-а-а-аю, – протянула я.

– Саманта, позвольте озвучить одно из правил наших встреч: «не знаю» – это не ответ. На самом деле вы знаете, просто еще до него не докопались. Будьте честны с собой! Порассуждайте вслух прямо сейчас, а я помогу наводящими вопросами.

– М-м-м-м… Ну-у-у… Новая фамилия – это новое начало. Много бумажной работы для Портера. Зато я могу представить, что прошлого не существовало, и создать себя заново. Наверное, это хорошо, – неуверенно закончила я.

– Звучит разумно, – согласилась Бетти. – Создание себя с нуля – это колоссальный труд! Труд, который потребует много сил, времени. Зато его плодами вы сможете наслаждаться долгие годы, строя свою собственную счастливую жизнь.

– Или нет, – кисло отозвалась я.

– Или нет, – легко согласилась женщина. – Тут все зависит только от вас. А что вы думаете по поводу второго варианта?

– Эм… Ну… У этой фамилии есть бумажный след – уже меньше работы для других. Эм… Я уже вложила в нее часть себя, пока была на задании, и при этом… как бы… она тоже пустая. То есть будущее не предопределено и вот это все.

– Тоже верно.

– Но у этой фамилии… Ну знаете, темный след. Я буду слышать ее и вспоминать, как жестоко со мной обошлись. Вдобавок ко всему у этой фамилии есть связи с людьми. Я не уверена, что хотела бы их поддерживать.

– Вы боитесь, что вас узнают люди из Лос-Перроса?

– Да, боюсь.

– Эти люди опасны? Они представляют для вас угрозу?

– Нет! Я боюсь, что однажды встречу их… и мне придется врать. Притворяться, что я не помню. Или, что еще хуже… что мне придется объясняться. Этому нас в агентстве Портера не учили. Да и как я могу объяснить то, чего сама не понимаю? – невесело усмехнулась я.

– Что ж, эти аргументы тоже звучат разумно.

– Ну так и что вы посоветуете?

– Я? – удивилась Бетти. – Ничего! Я не даю советов о том, какое решение вам нужно принять. Могу только помочь выбрать инструмент, которым вы сами будете искать ответы.

– Что-то я совсем запуталась. – Я шумно выдохнула и закрыла лицо руками. – Почему это так сложно?!

– Я понимаю, вы устали. Сегодня был сложный и эмоциональный сеанс. Хм… Раз вам нужен ответ уже в понедельник, давайте попробуем небольшой трюк. В другой ситуации я бы не рекомендовала принимать такое решение с наскока, но сделаем исключение. Что ж, вы уже поразмышляли над обоими вариантами, и теперь попробуем простое упражнение. Закройте глаза, расслабьтесь и представьте безопасное место, дарящее вам умиротворение и комфорт. Там, в глубине себя, многие находят ответы на самые сложные вопросы. Попробуем?

Ее предложение показалось мне интересным.

Я устроилась поудобнее и закрыла глаза. Несмотря на то что приятный женский голос направлял меня к безмятежному лугу, я оказалась на кухне своего огромного дома в Лос-Перросе. Прошла вдоль кухонных шкафчиков, вышла в гостиную, взяла одну из разбросанных по дивану тетрадей. Испанский. Недописанное эссе, которое я бросила из-за возвращения в Нью-Йорк.

Тем временем Бетти велела представить, как кто-то очень важный и близкий появляется передо мной и зовет.

Я мгновенно увидела человека, вылавливающего листья из бассейна. Он повернулся, посмотрел на меня своими прекрасными серыми глазами и невыносимо ласково сказал:

– Привет, Баркер!

Я открыла глаза и посмотрела на Бетти. Ощущение после упражнения было очень странное: недоумение, волнение, граничащее с тревогой, но главное – радость. Радость, что ответ есть, и я совершенно точно знаю, что он правильный.

– Судя по вашему лицу, вы нашли то, что искали. Поздравляю! Я ведь говорила, что вы уже знаете все ответы. Нужно просто быть честной с самой собой!