Глава 5

– Екатерина -

Ослепляющие вспышки хирургических фонарей заполняют пространство операционной.

Так, Крылова… Резекция печени – практически элементарная операция, Гурский, наверное, вообще, может с закрытыми глазами её выполнить. И поэтому сейчас этот заносчивый и самодовольный мерзавец наверняка будет пытаться сделать всё, чтобы ты облажалась. Не вздумай вестись на его провокации.

Докажи ему, что он ошибся, сказав что я своими руками проложу себе путь к увольнению.

Глубокий вдох.

Плавный выдох.

Пациентке уже дают наркоз.

– Считайте от десяти до нуля, моя хорошая, – улыбается миловидной бабушке анестезиолог, который уже пустил в вену препарат для наркоза.

– Хорошо, милок, – улыбается бабушка.

– Считайте.

– Десять, девять, восемь…

Встречаюсь взглядом с Гурским.

– Ну что, Крылова, удивлена?

– Владислав Игоревич, я не была готова к тому, что ассистировать я буду вам, но не могу сказать, что это повергло меня в шок.

– Шесть, пять, четрыре, три, два, оди… – пациентка засыпает и анестезиолог даёт добро на начало операции.

– Можно!

– Ладно, Крылова, лапароскоп вводим тут, тут и тут, – Гурский указывает на отмеченные участки на операционном поле, – После вводим углекислый газ. Потом смотрим и действуем по ситуации. У пациентки не всё в порядке со свёртыванием…

– Да, я видела, что некоторые показатели в пределах нижней границы нормы. Боимся кровотечения, – заканчиваю за Гурского его мысль, – Простите, что перебила.

– Ничего. К осложнениям мы готовы. Работаем.

– Гурский -

Вот, чёрт.

А она хороша. Очень хороша. Не думал, что в операционной она будет настолько сосредоточена. Любо-дорого смотреть.

И лапароскопом владеет достаточно уверенно. Руки не дрожат, спина не устала. Стоит ровно, спокойно.

– Интраоперационное УЗИ, – чётко проговаривает Крылова, – Резецируем левую долю.

– Степлер, – мне в руки опускается инструмент для рассечения круглой связки, – Коагулятор, – следующим инструментом рассекаю серповидную и треугольные связки.

– Как будем делать отведение печени? – задаю вопрос с подвохом.

– Предлагаю сначала перевязать сосуды, чтобы минимизировать риски кровотечения, – Крылова сосредоточенно смотрит в лапароскоп.

– Впечатляет, – она действительно молодец. Хотел её подловить. Не вышло.

– Если хотите меня подловить на чём-то, Владислав Игоревич, – Крылова так же серьёзно смотрит в лапароскоп, – Советую вам быть изобретательнее.

Вот же зараза заносчивая!

Тогда, в клубе, я подумал, что это просто очень красивая глупышка, но сейчас я вижу, что за образом сногсшибательной красотки скрывается характер, пытливый ум и исключительно медицинское своеобразное чувство юмора.

Смотрит желудочно-печёночную связку – в ней так же есть «опасные» сосуды, которые могут дать кровотечение. И их девочка умело лигирует специальным зажимом «Бульдог».

– Подаём физраствор. Рассекаем.

– Кровит, Владислав Игоревич, – Крылова указывает мне на то, что, действительно, маленькие сосудики пора прижечь аргонно-плазменным коагулятором.

– Прижигай, – командую ей, и девочка прекрасно справляется с этой задачей.

Да уж. Эта девочка – огонь не только в постели. Через несколько лет практики из неё получится настоящая звезда.

– Давление падает, вдруг подаёт голос анестезиолог, который всё это время следил за показателями пациентки, – Тахикардия!

– Чёрт…

– Где-то кровит, у неё шок! – Крылова опят говорит всё по делу, – Где-то порвался сосуд…

– Ищи, – цежу сквозь зубы.

– Ищу, Владислав Игоревич, ищу! – видно, как она старается…

Ничего. Пока всё более-менее нормально. Дам ей ещё время, вдруг найдёт…

***

Четыре часа спустя сидим с Крыловой на полу в коридоре около операционной. Оба пиздец уставшие, вымотанные, но довольные собой. Особенно Крылова, наверное. Да и я тоже. Казалось бы – смешная операция, но никто не знает, как поведёт себя тот или иной пациент на операционном столе.

– Бабуся дала нам жару, конечно, – вытираю рукавом халата пот со лба.

– Да уж, – шумно выдыхает Катя, которая не моргающим взглядом смотрит в одну точку на стене, – Ну ничего… Главное, что спасли.

Что есть, то есть. Главное – спасённая жизнь пациента. Наша усталость – небольшое побочное, которое купируется парой часов сна и стаканом крепкого кофе.

– Ты молодец, я не ожидал от тебя такой чёткости и слаженности действий, – произношу внезапно даже для себя самого.

– Ого, – устало усмехается Крылова, – Это что, комплимент? Помнится, ещё утром вы говорили, что я не продержусь тут и месяца.

Ведь и правда, говорил. Запомнила, зараза.

– Нет, не комплимент. Констатация факта, – пропускаю момент с моей утренней грубостью, – Ты действительно молодец. Можно поздравить тебя с успешным боевым крещением.

– Спасибо, Владислав Игоревич, – девушка улыбается, а я залипаю на её губы.

Чёрт. Даже уставшая она просто красавица.

Хватит пялиться! Ты наверняка выглядишь, как идиот сейчас.

– Ну, я, пожалуй, пойду, Владислав Игоревич, – Крылова неловко опускает глаза в пол, – Вы не против, если я отдохну час-полтора?

– Да. Конечно, отдохни. Экстренных пока не планируется.

Из соседней операционной выходит Фомин.

– О, Александр Юрьевич, как ваш панкреатит?

– Лучше всех! Операция прошла как по маслу, только вот, – молодой хирург непонимающе смотрит на меня, на Крылову, потом ещё рам на меня, – Впрочем, не важно. Екатерина Валерьевна, наше кофепитие, кажется, прервали.

– Да, к сожалению, – Крылова мило улыбается, а я чувствую, как внутри меня что-то закипает.

Ну нет. Это не может быть ревность.

Это был просто секс. Ничего больше. Секс, после которого меня… Отшили! Впервые в жизни, а тут… Она при мне говорит с другим мужчиной? Почему меня это так бесит?!

Откуда взялось это чувство собственничества? Никто никому не обещал ничего.

– Предлагаю вам продолжить наше кофепитие, скажем… Через полчаса. Как вы на это смотрите, Екатерина Валерьевна?

Откажись. Откажись… Скажи, что устала, что не можешь.

От напряжения плотно сжимаю челюсти.

– Александр Юрьевич, я бы с удовольствием, но, пожалуй, в другой раз, – Крылова устало убирает за ухо прядь выбившихся волос, – Я так вымоталась, что предпочту просто отдохнуть в тишине. И одиночестве.

Есть!

Так его!

– Хорошо, – печально улыбается Фомин, – Значит, в другой раз.

– Да, в другой.

Они уходят, а я всё остаюсь в коридоре.

Нет уж, никакого другого раза с Фоминым не будет.

А вот со мной… Будет обязательно. И это всего лишь вопрос времени.