Глава 3

Зоя не видела Янека уже 2 недели. Макар поведал о случившемся. В городе стало неспокойно. Из-за этих событий отец запретил Зое покидать дом. Портнихе отправили записку с извинениями и обещаниями прийти на примерку, как только в городе опять станет безопасно.

Зоя скучала по Янеку. В дни этого заточения она сдружилась с девушкой, которая жила по соседству. Её мать была турчанкой, отец русский. Галя, так звали девушку, полностью переняла материнские черты. Темноволосая невысокого роста Галя сама подошла к Зое и заговорила с ней. Девушка последний год училась в женской Екатерининской гимназии. Они с Зоей были одного возраста. Родители Гали трудились на мельнице в отделе контроля качества и были очень уважаемыми людьми.

Девушки вечерами вместе читали книги, которые брала в библиотеке при гимназии Галя. Зоя немного отвлеклась от тоски по Янеку. Теперь она делилась переживаниями со своей подругой.

О побеге молчала. Та с интересом слушала Зою и говорила, что завидует ей, потому что сама остаётся без внимания парней.

Но Зоя успокаивала Галю. А потом та призналась, что ей очень нравится Макар. Через две недели Янек через Макара передал Зое письмо. Сначала девушка прочитала его сама, а потом поделилась с подругой.

Янек писал: «Золо́то моё, я скучаю каждую секунду без тебя. Жду тебя сегодня в обед на нашей скамье. Я зацелую тебя, моя девочка. Твой Янек».

Галя обиженно посмотрела на счастливую Зою и сказала:

– Ну и иди к своему Янеку, подруга называется.

Поджав губы она вышла, громко хлопнув дверью. У Зои не было времени на то, чтобы успокоить подругу, она спешила к своему любимому.

Отец ещё не разрешал покидать дом. Но Зое помогло отсутствие мачехи. Евдокия Степановна уже полторы недели работала на мельнице посменно и гордо говорила, что без неё производство остановится.

Галя увидела, что Зоя всё-таки ушла на свидание. А сама выскочила на улицу и стала ожидать Евдокию Степановну. Когда заметила, что та подходит к дому, побежала ей навстречу:

– Евдокия Степановна, я всё узнала! Его зовут Янек! И Зойка сейчас побежала к нему на свидание. Я даже письмо от него видела. Макар принёс и отдал лично в руки. Клянусь! Теперь давайте обещанные деньги.

– Подожди, подожди, – проговорила Евдокия. – Янек, говоришь.

– Да, Зоя сказала, что он поляк, – ответила Галя.

– Что-то много поляков на мою голову, то портниха, то жених. Деньги отдам завтра, – пообещала Евдокия. – Спасибо, Галя. Ты заслужила. Как бы мне теперь узнать, где они встречаются?

– На скамье! – радостно ответила девушка.

Евдокия Степановна посмотрела на Галю.

– Ты чего радуешься? Скамеек полно в городе. Я под каждой искать буду? Ох, Зойка, ох, шельма. Опозорит она нас, чует моё сердце.

– Опозорит, Евдокия Степановна. Она любит его, и за вашего жениха точно замуж не выйдет, – Галя продолжала подливать масло в огонь.

– Не каркай, – строго прикрикнула Евдокия. – Никуда она не денется. Отец не позволит ей. Григория она точно послушает. Ладно, ступай домой, завтра вечером за деньгами приходи.

Галя мгновенно скрылась из виду.

«Что же теперь делать? – думала Евдокия. – Права я была, что бегает к мужику. А Макар-то хорош. Сестру не бережёт. Толкает к позору, записки носит. Вот его бы приструнить. Да нет же. Вырос парень, не укажешь теперь ничего. А Зойка тоже хороша. Времени даром не теряет. Ну, ничего, осталось 4 месяца. Муж запрёт в доме, и успокоится девка».

Зоя бежала по улице к уже знакомому месту. Две недели разлуки казались вечностью.

Янек, пришедший раньше, заметил её и побежал навстречу.

– Золо́то моё, – кричал он, не обращая внимания на проходящих мимо людей.

Зоя мгновенно оказалась в объятиях Янека, он поднял её и закружился вместе с ней, а потом поставил на землю, аккуратно, как фарфоровую куколку и жадно поцеловал.

– Любимая моя, – шептал он Зое. – Золотая моя девочка.

А Зоя не могла произнести ни слова. Потеряла дар речи. Её глаза были полны слёз.

Янек не выпускал девушку из объятий, продолжал покрывать поцелуями её лицо. А когда случайно касался груди, по Зоиному телу пробегали мурашки. Юноша обнимал так крепко, что нечем было дышать, но Зоя терпела.

Ей хотелось вот так приклеиться к Янеку и не уходить больше никуда. Каждая разлука давалась девушке тяжело. Она плохо спала ночами. Думала, как сделать так, чтобы не выходить замуж по воле отца. Но ничего решить не могла.

Как-то Макар пришёл навестить их, подозвал Зою и шепнул ей тихо:

– Прости меня, Зоя! Я вижу, как ты любишь Янека. Можешь рассчитывать на мою помощь. Янек сказал, что вы хотите сбежать. Я помогу, сестра. Мне снилась мама, она плакала и просила о тебе позаботиться. Я не могу отказать ей.

После разговора с братом у Зои словно открылось второе дыхание. А потом ещё и Галя отвлекла от тяжких дум. Но ночи по-прежнему были неспокойными.

– Янек, – прошептала Зоя, когда немного пришла в себя, – а давай сбежим прямо сейчас. Зачем нам Польша? Мы можем уехать в Саратов или другой город. Я больше не хочу быть без тебя. Знаю теперь, где мачеха прячет деньги, я возьму их, нам хватит, чтобы сбежать. И не нужно ждать осени.

– Золо́то моё, – задумчиво начал Янек. – Я всё время ломаю голову, как нам поступить. Но теперь из-за смерти отца не могу оставить свою мать. Она в плохом состоянии. Пытался уговорить её перебраться обратно в Польшу, но она теперь туда не хочет.

Целыми днями сидит у могилы отца и возвращается домой в сумерках. Почти не разговаривает со мной. Я переехал временно из общежития. Пытаюсь как-то успокоить её, но не получается. Любимая моя, я верю, что Господь нам поможет. Он всё видит и не сделает так, чтобы мы страдали.

Зоя тяжело вздохнула. Обида захлестнула её.

Она понимала, что Янек не бросит мать в таком состоянии, но теперь и их счастье было под угрозой. Стало жаль себя. От безысходности и неоправданных надежд она расплакалась.

– Золо́то моё, не плачь, я что-нибудь придумаю. Я обещаю, мы будем вместе, – успокаивал её Янек.

Но Зоя в тот день вернулась со свидания грустная.

Евдокия Степановна заметила это и подумала: «Неужели Господь услышал мои молитвы и любовь прошла?» Она не стала говорить Зое, что узнала про Янека. Ей захотелось понаблюдать и выудить через Галю ещё больше информации.

Ночью Зоя не сомкнула глаз. Она беззвучно плакала. К утру заснула. Когда проснулась, долго молилась и решила, что если Господь не даёт ей шансов на побег, то она до последнего будет встречаться с Янеком. А потом – как Бог даст.

К обеду к ней постучалась Галя и с порога спросила:

– Ну рассказывай, как встретились. Интересно же. Целовались?

Зоя подозрительно посмотрела на подругу, вспомнила её вчерашние слова и сухо сказала:

– Встретились хорошо. Мы не целуемся, Галя. Я берегу себя для мужа.

– Ой, – махнула рукой подруга, – лукавишь ты, Зойка. Губы-то у тебя краснющие. Меня не обманешь.

Зоя лишь пожала плечами и сказала:

– Уходи, я занята.

Галя фыркнула, обиженно взглянула на подругу, вышла и прошептала: «Ну, ничего, ещё расскажешь всё как миленькая. Ишь, чего удумала, против воли отца пойти. Много вас таких. Захомутала двух женихов и ещё выгоняет. Так и мне ни одного не достанется».

Вечером отец пришёл домой в плохом настроении. Он беседовал с женой. Потом позвали Зою.

– Дочка, – сказал Григорий Филиппович, – свадьба откладывается до весны. У твоего жениха скоропостижно скончалась матушка. Так что теперь можете не торопиться с платьем, ты ещё изменишься до весны. Завтра же предупредите портниху, что после Нового года обратимся.

Зоя хотела было притвориться грустной, выразить свою скорбь, но потом рассмеялась, обняла отца, мачеху, закружилась по комнате.

– Ты чего радуешься? – зло произнесла Евдокия Степановна. – Человек умер, а ты радуешься? Бестолковая девчонка.

– Тише, – крикнул Григорий Филиппович. – Зоя, возьми себя в руки! От твоей свадьбы зависит наше будущее, породнившись с богатой семьёй, станем ещё более уважаемыми людьми.

– Вы станете, – сказала Зоя, перестав кружиться. – А я стану кем? Женой нелюбимого мужа. Матерью ненавистных детей. Ты, папенька, будешь купаться в деньгах. Что же все такие падкие до них? А я буду лить слёзы! Хочу сама выбрать себе мужа!

– Цыц, – заорал Григорий Филиппович так громко, что и Зоя, и Евдокия Степановна закрыли уши, – распоясались тут. Хочет она сама выбрать. Умная такая, да? Кого ты выберешь? Матроса? Обычного рабочего? Я вот этими руками и головой делаю вашу жизнь безбедной.

Отец потряс кулаками перед лицом Зои. Дочка смотрела на него глазами, полными ненависти.

– Я не выйду замуж по твоей воле! Не заставишь. Руки на себя наложу, так и знай.

– Только попробуй, – опять заорал отец и замахнулся на Зою.

Евдокия Степановна подскочила к нему, успела схватить руку мужа.

– Не смей, – завопила она. – Хоть и не моя дочь, бить не позволю!

– И ты туда же, – повернулся к жене Григорий Филиппович. – Дурные бабы. Что с вас взять? Посмотрите, как живут другие. Еле концы с концами сводят. Нашла кого защищать – глупую девчонку! Выйдет замуж как миленькая и точка.

Разъярённый Григорий Филиппович пнул дверь ногой и вышел вон. Отлетевшая дверь со всей силы заехала подслушивающей Гале по лицу. Она отскочила к противоположной стене, завыла и побежала к себе.

Дома ей ещё досталось от родителей. Поначалу Галин отец хотел пойти разобраться с соседями за то, что покалечили дочь, но когда узнал истинную причину, наказал Галю. А мать долго отчитывала её по-турецки. Да так громко, что слышали все соседи, но разобрать не могли. В тот вечер Галя не пришла к Евдокии Степановне за заработанными деньгами.

Когда Григорий Филиппович вышел, Зоя легла на свою кровать, накрылась с головой и шептала еле слышно: «Янек, любимый мой, забери меня, пока не поздно».

Евдокия подошла к Зое.

– Доигралась? – спросила она строго. – Довела отца, он работает целыми днями ради твоего же блага, дура. Пожила бы в бедной семье, окунулась в их заботы, тогда побежала бы замуж за того, кого отец предложил.

Зоя выглянула из-под одеяла.

– Спасибо, маменька, что не дали отцу ударить меня. Премного благодарю.

Евдокия поменялась в лице, присела на край кровати.

– Люблю же тебя, дуру неблагодарную. Хоть и нет у меня детей, тебя же сызмальства воспитала. Но защитить тебя не могу, не обессудь. Мне Григорий дороже. И его слово для меня закон. Против него не пойду, хотела помочь, да не могу, так как прав на тебя не имею, – спокойным голосом произнесла мачеха.

– И не надо меня защищать, я правду сказала, не выйду, и делайте что хотите, – выпалила Зоя и опять накрылась одеялом.

Григорий Филиппович пришёл домой нетрезвый после полуночи. Евдокия Степановна никогда не видела его таким. Уложила мужа спать и всю ночь молилась, чтобы ничего страшного не произошло на мельнице. Боялась, что если случится поломка, то закончится их безбедная жизнь.

Вспомнила, как Григория назначили на должность. Если бы не случайное пьянство бывшего наладчика, то неизвестно, как сейчас жили бы. А теперь Григорий поставил под угрозу всё, что имелось у семьи. Утром ему порядком досталось от Евдокии. Она била мужа мокрым полотенцем. Григорий виновато смотрел на жену и пил огуречный рассол, купленный утром у Галиной матери.

Зоя ждала теперь весточку от Янека. Хотела побыстрее рассказать ему о том, что свадьба почти через год, и у них всё-таки есть шанс сбежать до этого времени.

Потом заскучала, решила проведать Галю. Взяла книгу, которую нужно было вернуть подруге, и постучалась к ней.

– Кто там? – пискляво отозвалась Галя.

– Это я, Зоя.

Галя приоткрыла дверь. Зоя увидела разбитое лицо подруги, отшатнулась от неё.

– Галя, – прошептала она, – кто тебя так?

– А то ты не знаешь! Папенька твой пьяный. Видимо, меня с тобой перепутал. Так что, подруга за тебя отдуваюсь. Это ты должна была такая ходить. Тебе не помешало бы лицо разукрасить, а то больно хороша, – зло выпалила Галя, выхватила книгу и захлопнула дверь.

Зоя поначалу не поверила Гале. «Не мог отец ударить её. А меня-то хотел, значит, спьяну перепутал. Ох, папенька, папенька, что же будет-то теперь?» – подумала Зоя.

Отец стал чаще приходить домой в приподнятом настроении. Евдокия Степановна совсем измучилась с мужем. Иногда Григорий Филиппович вёл себя буйно. Соседи стали жаловаться на беспокойные ночи, и в один прекрасный день Григория вызвал к себе хозяин.

После этого разговора отец Зои пришёл домой чернее тучи. Сказал Евдокии, чтобы вымыла всё вокруг, выбросила его одежду, купила новую и избавилась от неприятного запаха алкоголя в квартире.

– Совсем с ума выжил, Гриша. Новую-то одежду купили недавно. Выстираю я, и духа не останется.

– Выбрось, – крикнул Григорий и ударил кулаком по столу.

С того дня он больше не прикладывался к стопке.

Но Евдокия не выбросила одежду, умудрилась продать на ярмарке. С дочерью Григорий Филиппович не разговаривал. Сколько она ни пыталась с ним помириться, он Зою словно не замечал. И тогда Зоя решила жить по своим правилам. Стала гулять с Янеком до самой ночи. Когда возвращалась, отец уже был дома. Молчал.

О свадьбе ничего не говорили. Один знакомый торговец, возле которого Зоя стояла в порту, привлекая покупателей, открыл харчевню. Пригласил туда Зою на подработку в качестве счетовода. Девушка умела писать, считать и вела специальную книгу.

С Галей дружба прекратилась. Зоя всегда приветливо здоровалась с бывшей подругой, но та отворачивалась. А Зоя продолжала. Видела, как та злится. Но при каждой встрече, как ни в чём не бывало, улыбалась Гале.

С Янеком виделись почти каждый день. Их свидания так и были наполнены страстью и желанием. Но юноша держал себя в руках. Опять начали планировать побег. Мать Янека немного восстановила своё душевное состояние, но о Варшаве уже не говорила. Сказала, чтобы Янек похоронил её рядом с отцом.

Парень опять переехал в рабочее общежитие. Это уже было желание матери. Она сказала, что теперь хочет побыть одна. Сын обрадовался, и пока пани не передумала, вернулся, как говорила пани Анна к «тараканам».

Зоя настолько осмелела, что начала ходить на запрещённые собрания вместе с Янеком.

Молодые люди разных национальностей обсуждали революционное движение, ругали царя, печатали листовки и просто беседовали на волнующие их темы.