– Значит, убийство, – задумчиво произнес он. – Как интересно! По легенде, орки – потомки Бальдра, а этого типа прикончили на месте смерти бога. Да, что насчет омелы?

– Понятия не имею, – я поднялась с колен и отряхнула брюки. – Научного объяснения у меня пока нет. Кстати, смерть наступила два-три дня назад. Точнее скажу после вскрытия.

– Ладно, – Эринг махнул рукой и приказал Амунди: – Констебль, отнесите убитого в поселок. А вы, господин мэр, пока объясните, откуда в Мердаль взялся орк. И как вы узнали, что он именно задушен?

Теперь в его ледяном голосе не слышалось ни дружелюбия, ни лени.

– Но… но… – господин Нарви задрожал, так растерянно хлопая глазами, что я спрятала усмешку.

Это далеко не первая рыбка, которая попалась на наживку Эринга. Теперь подсечь, рывок и… Впрочем, в расследованиях, как и в рыбной ловле, он и сам неплохо разбирался.

Амунди шествовал впереди. Труп он нес легко и осторожно, словно заботливая мамаша младенца. За ним следовал Эринг, который прямо на ходу уверенно «потрошил» добычу. Господин Нарви, подобно карасику, безнадежно пытался выпрыгнуть со сковородки. Любо-дорого посмотреть.

Особых улик против мэра не было. «Удавленником» висящий на дереве труп мог назвать любой профан. А что господин Нарви толком ничего не предпринял, так это легко объяснить растерянностью и страхом. Как говорил сам Эринг, «неподсудно».

Именно поэтому сейчас он забрасывал господина мэра вопросами, не давая опомниться и сочинить что-то удобоваримое.

– Он… Этот Ханзи… его, того, к нам прислали, – сбивчиво объяснял господин Нарви, запыхавшийся от быстрой ходьбы.

– Зачем? – удивился Эринг. – Создавать ансамбль песни и пляски?

Ирония понятна: кочевые племена орков промышляли гаданием, уличными представлениями, а также воровством и прочими малопочтенными занятиями. У нас эти дети степей и пустынь не водились, разве что заезжали ненадолго.

Ледяные драконы и хель^[7] – истинные хозяева Хельхейма – южан не любили.

Когда двести лет назад прогремел Рагнарек, предсказанный конец света, девять миров Иггдрасиля должны были погибнуть и родиться вновь. Вместо этого они смешались – хаотично, без какой-либо системы. Разным расам пришлось учиться жить вместе.

Теперь в Хельхейме, на севере нового мира, худо-бедно уживаются три расы: люди, ледяные драконы и хель, потомки богини смерти. Причем мы, люди, здесь на правах бедных родственников.

– Не-а, – мотнул головой мэр. Сквозь редкие седые волосы просвечивала розоватая кожа. – Нам, того, его агрономом прислали! Вроде как идейка у него была, как на даже самой плохой почве, того, урожай годный вырастить. Ну и хлопок он у нас вырастил вон. И хотел, того, на том проклятом месте попробовать вроде. У него, того, еще от хель письмецо было!

Амунди от неожиданности споткнулся, а я хмыкнула.

Это был весьма нетипичный орк, раз откололся от своих и нашел общий язык с ледяными великанами.

– Вы ничего не путаете? – уточнил Эринг, остановившись. И вперил в несчастного мэра испытующий взор.

– Нет-нет, господин инспектор, – окончательно перепугавшись, замотал головой мэр. – Я того, как на духу!

От дальнейшего измывательства над господином Нарви меня отвлекли. Нас нагнал мальчишка, который раньше сторожил труп. Он подергал меня за рукав – осторожно, словно боясь обжечься.

– Что? – тихо спросила я. – Ты хочешь мне что-то сказать?

Темные глазенки поблескивали от любопытства. Паренек переступил босыми ногами и выпалил:

– А вы правда, это, мертвяками командуете?!

Ах, сколько ужаса и восторга!

– Не совсем, – возразила я. Увидела разочарование на чумазой мордашке и уточнила: – Однако кое-что умею.

Малец просиял.

– Ух ты! Тогда, это, я побежал!

И рванул к Мердаль, только пыль взвилась.

* * *

В поселке Эринг поинтересовался у господина Нарви:

– Где у вас самый холодный погреб?

– Э-э-э, – протянул мэр, ошарашенный неожиданным вопросом. – У меня хороший. А вам-то, того, зачем?!

Судя по взгляду господина Нарви, он подозревал, что Эринг немедленно затеет обыск (а заодно снимет пробу с солений и колбас). Впрочем, инспектор уже замордовал мэра настолько, что тот готов был предложить хоть целый окорок, лишь бы от него отстали.

– Надо же труп куда-то девать, – пояснил Эринг и любезно придержал за локоток мэра, пошатнувшегося от такого известия.

– Но-но-но! – пролепетал господин Нарви, позеленев не хуже означенного трупа.

– Сами посудите, по такой жаре он быстро начнет разлагаться, – продолжил Эринг с милой непосредственностью, будто не замечая предобморочного состояния собеседника. – А уедем мы, самое раннее, завтра, так что…

– Эринг! – вмешалась я. – Почему только завтра? Я хочу домой!

Он обернулся и попросил:

– Регина, не кипятись. Я же должен провести неотложные следственные действия.

– Не кипятись?! – переспросила я, с трудом глотая рвущееся с языка ругательство. – Ты можешь остаться здесь сам, а констебль отвезет меня и материал в город.

– Амунди мне нужен, – развел руками этот подлец, заманивший несчастную девушку в глушь. – Ну, прогуляешься немного, молока парного попьешь… – он запнулся, кажется, лихорадочно соображая, чем еще можно заниматься в деревне. Потом нашелся: – Можешь еще цветов нарвать.

– Спасибо за разрешение! – едко ответила я. Жаль, не умею водить автомобиль. В патриархальном Хельхейме женщина за рулем все еще считалась вызовом общественному мнению. – Кстати, я не взяла вещи.

Лицо Эринга сделалось страдальческим.

– Господин Нарви, вы не могли бы обеспечить госпожу Проводника мертвых всем необходимым?

– Да-да-да, – мелко закивал разом вспотевший мэр. – Моя жена, того, обо всем позаботится! Вон мой дом, не побрезгуйте!

Он махнул рукой, указывая на добротное беленое строение.

– Вот видишь, все легко решилось! – широко улыбнулся мне Эринг, и в его серых глазах буквально плескались чистосердечие и наивность.

– Хм, – только и ответила я, мысленно обрушивая на его темно-русую голову громы, молнии и краниотом^[8] заодно.

И вдруг заметила того самого мальца, подглядывающего из дома мэра.

Я действительно найду, чем заняться. И очень надеюсь, что Эрингу это не понравится.

* * *

Супруга мэра, госпожа Анхильд, оказалась под стать мужу: румяная, круглолицая, с пышной сдобной фигурой. В их доме пахло ванилью, дрожжевым духом и топленым молоком. А чистота такая, что можно делать операцию прямо на кухонном столе.

– Садитесь! – скомандовала она властно, указав на резной деревянный стул, явное проявление достатка. В Хельхейме такая мебель не дешева.

– Благодарю, – вежливо произнесла я.

– У нас ночевать будете! – продолжила хозяйка тем же приказным тоном.

Я только хмыкнула и украдкой огляделась. Мальчишка явно притаился в смежной комнате, дверь в которую была чуточку приоткрыта.

– Спасибо за приют, – ответила я. – Надеюсь, это не понадобится.

– Как так? – впервые на лице ее мелькнула тень неуверенности.

– Хотелось бы, чтобы убийцу поймали еще до вечера, – от всей души произнесла я и сглотнула слюну. От вкусных запахов – поджаристый лук, сдоба, мясная подливка – у меня заурчало в животе. Стараниями Эринга я осталась без завтрака, а время уже перевалило за полдень.

– Не-а! – не выдержал мальчишка из-за двери. – Не поймает, зуб даю!

– А ну, цыц, Агнар! – прикрикнула госпожа Анхильд. – Я кому сказала не высовываться? Не слушайте его, госпожа! За стол садитесь, я сейчас обед накрою!

– Как любопытно, – протянула я. Под моим взглядом на щеках засуетившейся хозяйки вспыхнул бурачный румянец, и она поспешно отвернулась. – Агнар, можно тебя на минутку?

– Не слушайте его, госпожа! – повторила госпожа Анхильд, снова и снова вытирая руки расшитым полотенцем. – Племянник это мой, слабоумный!

Глупо, живой и любознательный подросток точно дурачком не был.

– Я с ним поговорю, – я подумала и закончила с нажимом: – Наедине!

На мгновение показалось, что она вспылит. Полетят клочки по закоулочкам!

– Ладно! – тяжело проговорила хозяйка и отшвырнула полотенце. – Я пока скотине корма задам, а вы говорите!

И вышла, бросив напоследок гневный взгляд. Стоит нам уехать, мальчишке не поздоровится. Хотя он ничуть не тревожился. Выскочил из комнаты мячиком. Волосы взъерошены, глаза горят, рубашка небрежно заправлена в штаны.

Я по-свойски похлопала ладонью по стулу рядом.

– Присаживайся.

– Ага, – Агнар уселся, наклонил голову к плечу и заключил: – А вы совсем не такая.

– А какой я должна быть? – поинтересовалась я, понизив голос. – Разрисованной магическими символами и увешанной амулетами из костей? Тебе не кажется, что это немного… несовременно?

– Ну… да! – признал он, подумав. Широко улыбнулся. – Вот уж не думал, что буду болтать по душам с самой Проводником мертвых! Геслинг обзавидуется!

– Кто такой Геслинг? – спросила я для поддержания разговора. – Твой приятель?

– Ага, – кивнул вихрастой головой мальчишка. – Он мой лучший друг. Только ему не свезло!

– Польщена, что ты так высоко ценишь мое общество, – заверила я серьезно. Не переигрываю ли? – Так почему инспектор не найдет убийцу?

Мальчишка опустил взгляд на свои грязные ступни. Должно быть, чистюле тетке он доставлял немало огорчений.

– Ты ведь хочешь стать моим другом, правда? – немного надавила я. – А друзья должны делиться секретами.

Он вскинул любопытные глаза и заерзал.

– А вы мне тоже расскажете? Взамен?

– Обещаю! – поклялась я, поднимая руку.

Мальчишка склонился ко мне и выпалил:

– Это был призрак!

– Призрак? – повторила я, стараясь не выказать досаду. – С чего ты взял?

– Так у нас они уже неделю лютуют! – сообщил мальчишка с гордостью. – Настоящие драугры^[9]!

– Так прямо и лютуют? – усомнилась я.

Мальчишка уверенно кивнул и зачастил:

– Ну да! Пляшут ночами на крыше, пробиться хотят! Кости полу обглоданные у дверей оставляют. А еще в окна стучат. И завывают!

– Ты сам их слышал? Или только рассказы?

– Ха! – он вздернул подбородок и хлопнул по колену. – Я их даже видел! Одного, правда. Страшный такой, синюшный, в красной кофте с капюшоном. А в руке – посох! Он в окно пролез, представляете? Ух, и влетело мне потом от тетки! Вроде я забыл ставни закрыть, хотя я все запер!

– Конечно, – кивнула я. – Я тебе верю. Что ты сделал, когда его увидел?

В сказках, чтобы убить драугра, ему отрубают голову, приставляют к заду и сжигают. Ох уж это народное творчество. Надо же такое выдумать!

Мальчишка меня удивил:

– Я начал пердеть!

– Прости, что? – переспросила я.

– Пердеть! – повторил он чуть ли не по слогам. – Чем сильнее, тем лучше^[10]. А потом бросил в драугра… ну, какашками.

– Помогло? – осведомилась я, стараясь не засмеяться.

На месте призрака я бы тоже сбежала.^[11]

– Еще как! – гордо заверил мой малолетний информатор. – Правда, тетка мне потом так всыпала! Два дня сидеть не мог.

Неудивительно. Представляю, во что превратился дом.

– Ты так много знаешь о драуграх, – польстила я.

– Ну так! – он вздернул нос.

– Ты сам это придумал? Или кто-то научил?

– Господин Рунфас рассказал, – признался Агнар.

Скорее всего, прозвище. «Мощное знание».

– А кто это? – рассеянно спросила я, роясь в саквояже.

Мальчишка с восторгом косился на блестящие инструменты.

– Так бродячий эриль! Ну, маг. Он нас всех научил.

В Хельхейме таких немало. Они путешествуют по стране, зарабатывая на хлеб мелким колдовством или гаданием. Наверное, тяга к приключениям – свойство дара.

Сказки о призраках мальчишки тоже наверняка слушали с восторгом. Только зачем это эрилю? Шутка? Месть господину мэру?

Я спросила с иронией:

– А драугры появились до или после рассказа?

Мальчишка насупился, свел брови.

– Вы чего, мне не верите?

– Верю, верю! – поспешила успокоить я. – Скажи, призраки кому-то причинили вред? Напали или избили? Уволокли скот?

Самое простое объяснение. Банальным конокрадам трюк с «ожившими мертвецами» мог быть очень кстати.

– Не-а, – мотнул головой он. – Только этого, Ханзи, укокошили!

Убитый явно не пользовался любовью местных. Впрочем, орков нигде не любили, приписывали нечистоплотность, воровство младенцев и Хель знает что еще.

– Откуда знаешь? Кстати, за что его?

– Господин Рунфас рассказал, – повторил мальчишка. – Мол, духи предков злятся, что этот аг-ро-ном, – он с трудом выговорил сложное слово, – самовольничает на нашей земле! А сам не местный и вообще нелюдь!

– Понятно, – я откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. – Спасибо, ты очень помог!

– Правда? – обрадовался мальчишка. – Теперь вы прогоните драугров? Ну, насовсем.

– Обязательно! – заверила я.

Представила, как преподнесу это Эрингу, и мысленно потерла руки…

* * *

Эринг по-прежнему терзал мэра, с чела которого градом катился пот. Доставалось и его присмиревшей жене. В холодке, возле накрытого простыней тела, скучал Амунди.

– Инспектор, – позвала я. – Уделите мне минуту.

И отошла в тень. Солнце припекало ощутимо, середина лета как-никак.

– Конечно, госпожа доктор, – согласился он, оценив мой официальный тон.

– Мы того, пойдем? – возрадовался мэр.

– А? – Эринг отмахнулся. – Да, конечно.

– Постойте, – спохватилась я. – Как найти господина Рунфаса?

Несчастный побелел. И пролепетал:

– Ну я, того, не знаю. Нету его.

– Сообщите, когда появится! – сориентировался Эринг, сдвигая шляпу на затылок.

– Да, того, непременно! – мелко закивал господин Нарви.

Надо думать, драугры пугали его куда меньше, чем въедливый столичный полицейский.

Стоило Эрингу отойти, госпожа Анхильд дернула мужа за полу куртки и возмутилась:

– Чего мальчишка наговорил? Нарви, не будь тряпкой, сделай что-нибудь!

– Отстань, Анхильд! – отмахнулся мэр, ввергнув жену в предынфарктное состояние. – Ты, того, не понимаешь!

Увы, продолжение разговора мы не услышали. Они спохватились и сбежали в дом.

– Так что ты хотела? – Эринг проводил взглядом ускользнувших жертв.

Он развязал галстук, сунул его в карман и расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. Еще и рукава закатал!

– В общем, слушай…

Стараясь не упустить деталей, я изложила услышанную от мальчишки историю. Эринг слушал внимательно, щуря глаза и расхаживая туда-сюда.

– Ты права, – заметил он, когда я умолкла. – Стоит поговорить с этим эрилем. Знать бы, при чем тут драугры?

– Эринг, перестань! Кто-то просто воспользовался суеверностью крестьян.

– Ну-у, – протянул он, почесав бровь, – есть многое на свете, друг Регина…

– Что и не снилось нашим вельвам^[12], – закончила я иронически. – Ты же взрослый образованный человек, а веришь в такую чушь!

– Не то, чтобы верю, – сознался приятель неохотно, – скорее допускаю. А ты – материалистка!

– Именно! – разозлилась я. И невольно повысила голос: – Не начинай, ладно? В университете нам твердили об утбурдах^[13], драуграх и прочей нечисти, которую никто никогда не видел. Я зубрила ритуалы, способы изгнания, руны… Обычные суеверия!

– Ты все это соблюдаешь! – парировал Эринг. – И защиту в морге при мне обновляла.

– Действую по инструкции, – буркнула я. Глубоко вздохнула. – Слушай, давай я толком осмотрю труп. Желательно без лишних свидетелей.

Я кивнула на пару чумазых мальчишек, подглядывающих из-за угла. Еще за нами наблюдала идущая за водой девица, пропалывающая огород старуха… А скольких я не заметила!

– Как скажешь, – Эринг жестом подозвал констебля. – Амунди, перенеси тело вон в тот погреб.

Он махнул рукой на что-то вроде землянки.

– Только мне нужен свет, – уточнила я. – Много света. Кстати, госпожа Анхильд разрешила? Это же ее погреб?

– А? – задумавшийся о чем-то приятель обернулся. – При чем тут госпожа Анхильд? Мэр разрешил, а все имущество жены…

– Принадлежит мужу, – подхватила я, повторяя один из базисных принципов права Хельхейма. – Ладно, тебе виднее. Надеюсь, хозяйка со скалкой не прибежит.

– Не беспокойся, – прекрасно очерченные губы Эринга дрогнули в улыбке, – я сумею тебя защитить.

Он многозначительно похлопал себя по боку.

Я не стала спорить. Вспомнилась тетя Хельга, которая когда-то учила меня обращаться с сильным полом.

«Регина, детка, – говаривала она, затягиваясь сигаретой в длинном мундштуке, – никогда, никогда вслух не сомневайся в мужчинах! Их надо любить и хвалить, хвалить и любить. Иначе они вянут на глазах… во всех смыслах!»

* * *

Амунди позаботился обо всем. Он раздобыл хороший прорезиненный плащ, которым застелил пол, два мощных фонаря и ведро воды.

Эринг прислонился спиной к полке с рядами банок. За одежду можно не опасаться – ни следа пыли, ни пятнышка плесени. Земляной пол аккуратно посыпан песком. Разве что воздух немного затхлый.

Надев фартук, косынку и перчатки, я взялась за работу. Полноценное вскрытие, конечно, подождет до возвращения в Ингойю, но хоть нормально осмотреть труп я должна! Первым делом изучить отметины от веревки, пальпировать шею.

– Пишите, констебль: смерть наступила не от перелома шейных позвонков, как чаще всего бывает в таких случаях. Пока сложно сказать, было ли причиной смерти удушение с помощью веревки или проникновение в дыхательные пути посторонних предметов.

– То есть он мог задохнуться… в омеле? – не выдержал Эринг.

– Да, – не оборачиваясь, подтвердила я.

– М-да, – фыркнул Эринг. – Убийство с помощью древнего символа добра и гостеприимства^[14] – это как-то чересчур!

– Не отвлекай, – попросила я, принюхиваясь. Из-за вони на пустоши я упустила важный момент. – Похоже, жертва находилась в состоянии сильного алкогольного опьянения.

– Насколько сильного? – оживился он.

– Без анализов точно не скажу. – Пожала плечами я. – Думаю, он вряд ли понимал, что происходит.

– Зачем тогда его били по голове? – поразился Эринг.

– Откуда мне знать? – рассеянно ответила я, стягивая с трупа сапоги, а затем срезала штаны (проще так, чем возиться и снимать). И, не удержавшись, присвистнула.

– Так впечатляет? – заинтересовался Эринг, заглядывая мне через плечо. – Ничего себе!