Цитаты из книг автора «Анна Одувалова»

выдала я. – А я принц и сын самодура. У меня в крови привычка делать так, как я хочу. Неужели думаешь, не придумаю достойную причину упечь в темницу одну очень неосмотрительную и наглую журналистку? Сомневаться в словах Колвина у меня не было причин. Я знала, придумает, и если захочет засадить, то меня даже найти не смогут, и очень скоро Королевой горячих новостей станет… да вон хоть Лэстери. Такие мысли изрядно напугали и расстроили. Свой титул я точно отдавать никаким выскочкам не хотела. Он молчал

колючая журналисточка, хочешь войны… она будет. Угадай, как быстро ты вылетишь, если я расскажу Колвину, что место твоей работы отнюдь не пансион благородных девиц, а «Имперский вестник», от которого у него несварение по утрам? Принца так раздражают бульварные листки, публикующие сплетни, что всю его симпатию как рукой снимет. Признаться, я не ожидала такого. Видимо, мое смятение отразилось на лице. Поэтому Эстер хмыкнула.

герцогиня Кроненбергская была особенно красива и невозмутима. Мне показалось, она уже примеряет на себя роль королевы. Поэтому и ведет себя немного иначе. – Нет. – Она пожала плечами и сложила руки на груди. На пальце хищно блеснул крупный бриллиант – помолвочное кольцо. – На сей раз просто поговорю. Как ты заметила, от меня избавиться довольно сложно. – От меня тоже, – парировала

пела лишь для него одного. И он это понял. Маска безразличия сползала с привлекательного лица, и я наконец-то увидела то, что хотела, – боль в глазах и сожаление. Колвин не хотел, чтобы все так случилось. Я ему верила, но моя боль от этого не уменьшилась. Со сцены я уходила в гробовой тишине и точно знала – мое

которую я собиралась петь. Одиночество и отчаяние – две основные эмоции, которые должны были возникнуть у слушателя. Другие участницы побоялись затрагивать подобные темы, остановившись на легких и приятных композициях. Но я не хотела понравиться. Я хотела ужалить, заставить горевать о несбывшемся и, быть может, вспомнить тех, кого больше нет с нами. Например, Рину. Правда, вспоминать ее буду,

цепко держалась блистательная герцогиня Кроненбергская. Я ожидала чего-то подобного, но сердце все равно сжала боль. На лице Колвина застыла маска – невозможно было понять, о чем он думает, а вот Эстер светилась от счастья и не планировала скрывать свое торжество

настоящий ужас, но я с удовольствием заметила на ней мой амулет. На Каринаре тоже был амулет. Похоже, девушка так и не поняла, что у нее осталась пустышка. Теперь, главное, вовремя выпустить жучка. Думаю, это выступление двор запомнит надолго. И слава непревзойденной певицы обойдет Каринару стороной. Я испытала мстительное удовольствие.

хотелось бы сегодня спеть для него. Пусть не одной мне будет больно. Он тоже заслужил свою порцию. Не я начала эту игру, и не по моей вине она закончилась, а значит, пусть немного погрустит. Я припрятала несколько жучков (была твердо уверена, сегодня они мне понадобятся) и вышла в коридор. Масштабный праздник должен был начаться в ближайшее время, и весь дворец гудел, словно огромный шумный улей. Это было настолько неестественно и странно, у меня даже холодело в душе. Сегодня по всему дворцу висели торжественные

счастливая, когда должна рыдать в надушенный платочек. – Вечером масштабный прием. Будет сам король… – И наследник … – не смогла не вставить я, проверяя. – О нет! – на миг ее лицо застыло, как восковая маска. – Принц Георг отбыл… на север, государственные дела. Но там будет принц Ленар, вот кто вас должен волновать! С минуты на минуту прибудут модисты. Сценический костюм должен быть безупречен. – Но почему

семью, безусловно. Я видела глаза жены Георга, полные боли и отчаяния. Она осталась одна. И выражение лица Колвина видела – он не хотел власти и не стремился на трон. Но судьба распорядилась иначе. А то, что больно мне… так я прекрасно знала, что не стоит приближаться к принцам. Это опасно. Такие истории не заканчиваются хорошо, но я не Рина. Я никогда не