Предисловие от Наталии Ероповой

Оглядываясь назад, это было невероятно здорово и круто. Это было исполнением мечты о том, чтобы написать что-то по-настоящему стоящее, полезное, способное делать жизнь лучше.

Временами работать над этой книгой было очень сложно. Многое я пропустила через себя и отплакала. Ведь мы здесь касались и таких тяжелых вещей, как боль, страх, предательство, смерть… Они часто задевают за живое, даже если это не касается тебя лично.

Но все же каждый раз, когда я ставила очередную точку – я думала: «Господи, какое счастье!». Да, несмотря на все переживания, я была очень счастлива работать над этой книгой, и здесь очень много моей души. Здесь она в каждой строчке и в каждой буковке. И книга на самом деле получилась светлой и доброй.

В нашем соавторстве я отвечаю за литературную часть, за художественное наполнение историй, которые вам предстоит прочитать. Когда мы смотрим кино, мы верим персонажам, если актеры не просто играют роль, а ею живут. Тогда их переживания становятся ненатянутыми, эмоции – искренними.

В литературе то же самое. Передо мной стояла задача не просто рассказать одиннадцать историй, а сделать так, чтобы каждый участник был живым, чтобы его легко можно было представить, а его поведение было органичным и естественным. Мне нравится, как я справилась с этой задачей.

И есть еще один важный момент. Для нашей культурной традиции характерно показывать проблему. Существует множество произведений в кинематографе и литературе, где все по-честному, авторы показывают жизнь такой, какая она есть, вытаскивают на свет Божий разные неприглядные тайны, режут правду-матку. Но есть нюанс.

На мой личный взгляд проблема без решения – это какая-то безнадега. Особенно если в своей жизни бед хватает, а нам еще и показывают их в культурном поле. Получается очень грустно: там проблемы, тут проблемы – а жить-то как? Как тут радоваться, когда везде такое?

Поэтому я считаю очень важным, что на страницах этой книги мы даем много ответов на вопрос «Что делать?». Конечно, не в качестве инструкций, но в качестве пищи для размышлений. Чтобы наш читатель знал: решение есть. Оно может быть для каждого своим, может быть непростым – но оно существует. И это здорово, правда, здорово!

Я бесконечно благодарна людям, послужившим прототипами нашим героям за их душевную щедрость, смелость, готовность поделиться своей историей. Благодарна нашему великолепному таксисту, Сергею Михайловичу, за все эти поездки по моему любимому Питеру, которые я проехала в своем воображении вместе с ним и его пассажирами.

Благодарна себе – за годы авторского опыта и вдохновение, позволившие совместить творчество с заботой о читателе. И Анне – за наш тандем и чувство синергии.

И, конечно же, благодарна вам за желание прочесть эти страницы и найти в них для себя что-то важное.

Еще несколько благодарностей:

Маме – за поддержку всей идеи, искренний интерес, а также за крутые иллюстрации. Ты лучший дизайнер, люблю!

Детям – за то, что они есть в моей жизни. Этот труд был, в том числе, и ради них.

Михаилу М. за тепло и поддержку через годы и расстояния.

Лене Д. и Ирине К. – за настоящие чудеса и светлую помощь в темные времена.

Предисловие от Анны Ништа

Уже сейчас, осознавая глобальность результата, я с трепетом шепчу вслух мысль: «Да, у нас получилось!». Эта книга – часть меня. В определенные моменты меня удерживала в равновесии только она.

До встречи с Наталией я вообще плохо представляла, как можно написать книгу в соавторстве, тем более из разных городов. Оказалось, что это абсолютно реально! Эта хрупкая барышня умеет находить аргументы. И процесс пошел, настоящий рабочий процесс.

Муки выбора главного героя, его психологического портрета, образа жизни, багажа прошлых лет и профессии, стали настоящими дебатами. Я ходила по Васильевскому, искала главному герою жилье. Потом, когда место обитания Сергея Михайловича было определено, я стала ходить туда намеренно – это помогало мне глубже понять так полюбившегося нам с Наталией персонажа.

Книга стала для меня некой супервизией, и в профессиональном контексте, и в жизненном. Среди одиннадцати историй, которые вам предстоит прочесть, есть моя личная. Ведь мудрые литераторы говорят: «Не знаешь, о чем писать – пиши о себе».

Я очень хочу верить, что уникальный формат книги даст шанс каждому прочитавшему разобраться в своих личных перипетиях.

С особой теплотой благодарю за мудрость и участие в моей жизни своего научного руководителя: Ирину Германовну Малкину-Пых, доктора физико-математических наук (биофизика), профессора кафедры общей и консультативной психологии Санкт-Петербургского государственного института психологии и социальной работы (СПбГИПСР), академика Балтийской педагогической академии, ведущего российского специалиста по проблемам психосоматики и виктимологии, автора более тридцати книг по данным темам.

Моя громадная благодарность моему дорогому преподавателю Сергеевой Алле Владимировне, Профессору кафедры общей и консультативной психологии, Доктору психологических наук, профессор Санкт-Петербургского института психологии и социальной работы, за ее заботу, внимание и возможность увидеть незаметное.

Безмерно благодарю своих клиентов за доверие! Благодарю своего прекрасного соавтора. Благодарю мужа за поддержку во всех моих безумствах, детей за кипеж, а маму – за благоразумие.

И благодарю папу за «Зенит», на который мы вместе уже никогда не сходим…

История 1. Тайный смысл югославского пальто

Сергей Михайлович всегда брился очень тщательно. Это был его обязательный ежеутренний ритуал, который не пропускался ни в праздники, ни в отпусках, ни даже в тот тоскливый период, когда в пятьдесят лет он ушел из МЧС на заслуженную пенсию и пару месяцев болтался, не зная, куда себя приложить.

Вообще, Сергей Михайлович считал, что если в паспорте местом рождения записан Ленинград, а городом проживания является Питер – ты обязан соответствовать и проживать такую жизнь, чтобы покойным предкам на том свете не было стыдно за потомка.

Он придирчиво осмотрел подбородок в старом «фамильном» зеркале, купленном еще бабушкой. Остался доволен. Подбородок гладкий, стрижка аккуратная, фигура подтянутая, общий вид внушает уважение. Сергей Михайлович подмигнул себе и невольно подивился, какие петли способна вывязывать жизнь.

Когда-то он вставал на цыпочки, чтобы увидеть в этом зеркале свою округлую детскую мордашку. Годы спустя он здесь же с тайным восторгом высматривал первую юношескую щетину, гордо отмечая, что превращается из мальчика в мужчину.

Потом в его жизни было много самых разных зеркал. В общаге – крохотная дорожная версия в простой пластиковой рамке. В коммуналке – затекшая и помутневшая поверхность с обколотыми краями, в которую и смотреться-то лишний раз было страшно. Позже он стал пользоваться красивым глубоким зеркалом супруги.

Когда им удалось купить квартиру на Петроградке, поймать свое отражение можно было и в ванной, и в прихожей, и в спальне. После развода он перебрался на съемную в Купчино, и там смотрелся в нечто дешевое и безликое. А сейчас, в свои пятьдесят два с солидным хвостом, он снова наводит по утрам лоск перед зеркалом из своего детства.

Жизненные перипетии всегда отражаются и на том, как ты выглядишь, и на том, что ты видишь. После развода, выхода на пенсию и других передряг есть риск почувствовать себя одиноким и не нужным. Но наш Сергей Михайлович считал, что жизнь – это не тот ресурс, который позволительно транжирить на тоску и саможаление. Он предпочитал относиться к себе, как к свободному и пока еще достаточно молодому мужчине, имеющему жилплощадь, хорошее здоровье и обретенную с годами житейскую мудрость. Да к тому же неплохо выглядящему. По крайней мере, некоторые его клиентки на это намекали, и даже пытались обменяться телефончиками.

Упругим шагом он вышел в прихожую, переобулся и надел куртку. На секунду задумался, ничего ли не забыл и все ли электроприборы выключил, после чего запер дверь и вышел из парадной Дома академиков – родного дома, куда он вернулся спустя столько лет. Сел в машину, включил телефон, отметился в агрегаторе и аккуратно вырулил на набережную Лейтенанта Шмидта.

Васильевский этим февральским утром был хмур, Нева дремала, прижатая низким небом. В воздухе пахло талым снегом, под колесами брызгалась серая каша. Сергей Михайлович, дабы разбавить это сумрачное марево, включил песню «Смельчак и ветер» от легендарных Короля и Шута, и повел свое такси навстречу первому за смену заказу.

***

Он проводил взглядом взлетающий самолет и вырулил с прилегающей дороги на Пулковское шоссе. От аэропорта таксист забрал троих пассажиров – мужчину и женщину, на вид обоим за тридцать пять, и еще даму лет на двадцать старше, державшую в руках большой фирменный пакет. Обстановка в салоне была одновременно радостная и напряженная.

Женщины устроились на заднем сиденье, представительный мужчина в костюме, при галстуке и в дорогом пальто нараспашку, разместился впереди, заполнив салон ароматом класса «тяжелый люкс». Пижон.

– Мама, ну зачем ты приехала? – смущенно бормотала младшая из дам. – Я бы вечером все привезла.

– А до вечера что? С чемоданом на работу? Любезный, – кончиками наманикюреных пальцев пассажирка деликатно постучала Сергея Михайловича по плечу, – давайте мы с вами немножечко отклонимся от маршрута. Завезите меня, пожалуйста, на Тухачевского, тринадцать.

– Мама!

– Что?

– Это неудобно! За такси, между прочим, мой работодатель платит!

– А после работы со всеми твоими корзинками-картинками-картонками по городу таскаться, это удобно, да? Не говори глупостей! – она вообще производила впечатление родительницы, которая точно знает, когда и что ее дочь должна говорить, делать, а, возможно, даже и думать. – Я, между прочим, о тебе забочусь. Во-первых, до вашего «Базена» от меня недалеко. А во-вторых, я доплачу, какие проблемы? Борис Андреевич, давайте, я вам переведу, хорошо?

Их спутник усмехнулся, спрятав снисхождение в уголках губ:

– Не нужно ничего доплачивать, конечно, мы вас подвезем, – он вывернул голову назад и послал девушке согревающую улыбку. – Марина, не волнуйтесь, все в порядке.

Таксист бросил мимолетный взгляд в зеркало заднего вида. Годы, отданные МЧС, сформировали у него навык мгновенно оценивать обстановку и людей, и сейчас он мог с уверенностью сказать, что для младшей пассажирки ничего «в порядке» в этой ситуации не было. Она ссутулилась и нервно кусала губы, однозначно тяготилась подобной заботой, но даже близко не представляла, что можно противопоставить властной уверенности своей матери.

Зато Пижона все это явно забавляло. Сквозь лобовое стекло он наблюдал за потоком авто, дружно галопирующим в сторону центра, и выглядел весьма довольным собой.

– Что в пакете-то? – поинтересовалось мать, посчитавшая инцидент исчерпанным. – Большой какой, аж в чемодан не влез!

– Пальто.

– Какое еще пальто?

– Я купила пальто, мам. У нас вчера был большой перерыв между лекциями, и я погуляла по московским магазинам.

– Ну, погуляла – это хорошо. А покупать-то зачем было, Марин? Могли бы здесь вместе сходить, я бы тебе помогла, подсказала.

– Да там какой-то авторский бутик был. Недорогой, но вещи интересные. Оно мне очень понравилось, вот и купила.

– Понравилось? Сейчас посмотрим, что ты там выбрала, – она зашуршала пакетом.

– Мама, ну не здесь же!

– А что такого? Я ж тебя примерять не прошу, так посмотрю. Должна же я оценить твою обновку.

Марина лишь кротко кивнула, понимая, что спорить бесполезно. Ее мать дотошно осмотрела пальто, ощупала подкладку, проверила строчки, фурнитуру, и вынесла вердикт:

– Ничего такое, нарядное даже. Качество неплохое. У тебя когда-то похожее было, помнишь? Тебе тогда лет десять было, нам из Югославии привезли.

– Помню, – голос дочери потеплел от воспоминаний. – Мне оно так нравилось! А ты мне носить запрещала…

– Ой, Мариш, – послышался тяжкий мамин вздох, – ну что значит «запрещала»? Ты так говоришь! Знаешь, с каким трудом я его доставала и за какие деньги? Это сейчас легко: захотел приодеться, пошел в магазин и купил себе хоть что – хоть пальто, хоть куртку, лишь бы деньги были. А тогда… Тебе-то что? Только разреши – ты бы его везде я таскала, и в школу, и гулять. От него через месяц рожки да ножки остались бы.

Сергею Михайловичу, этот разговор напомнил собственное детство. Только у него было не югославское пальто, а джинсы. Настоящие «Левайсы»! По крайней мере, папа утверждал, что настоящие. И с этими штанами была такая же петрушка: они вроде как твои, а вроде как и одеть не смей – порвешь, заляпаешь или вовсе хулиганы посреди улицы разденут и отберут.

– Помню, прихожу как-то, а ты в этом пальто по дому расхаживаешь, на улицу собираешься, – продолжала мать. – Я говорю: «Снимай», а ты мне ох и устроила! Истерика, слезы! А ведь я тебе сразу сказала, это вещь не на каждый день.

– Зато сейчас ваша Марина может позволить себе и не одно такое пальто, – добродушно вклинился в их разговор Пижон. Он обернулся и одарил пожилую женщину обворожительной улыбкой. – И вообще, я хочу вам выразить очень большую благодарность за то, какую дочь вы воспитали. Такая умная, исполнительная, ответственная! Вот мы вместе на обучение ездили, так она материал лучше меня схватывала. Диплом получила, ее преподаватели как одну из лучших учениц отмечали.

– Мне, как матери, конечно, очень приятны ваши слова, – отозвалась пассажирка. – Но что толку в этих дипломах и сертификатах? Как говорится, их у Мариночки, как у дурака фантиков. Она всю жизнь учится и всю жизнь ее хвалят. Значит, такие дипломы, за которые только хвалить и можно. Был бы это серьезный диплом – ее бы после обучения повысили, я так считаю.