Посвящается другу.

Ты всегда верила в мои самые безрассудные идеи и мечты.

Верь с такими же светом и силой в свои.

24.06.2022 г.

Если бы не эта история, вы вряд ли бы когда-нибудь узнали о городе F.

Маленький, кукольный городишко, окруженный с одной стороны зелеными полями, которые слипались с голубым небом, с другой – забором пушистого леса с круглыми мохнатыми деревьями. Это зеленое ограждение отделяло таинственный городок от остального мира.

Количество жителей города F чуть дотягивало до тысячи. Поэтому в нем было только самое необходимое. А именно:

один продуктовый магазин;

одна церковь;

одна главная улица;

одна аптека;

один памятник;

одна школа;

одна автобусная станция;

одна больница;

один парк.

Никто бы никогда не узнал о городе F, если бы не моя машина, которая утром 11 июня сломалась на пустынном шоссе 22L, куда, видимо, до меня очень много лет не ступала нога человека.

Вы когда-нибудь случайно разрушали кропотливо собранный пазл? Когда стоишь злой и разочарованный напротив разбросанных в разные стороны кусочков и не знаешь, какой схватить первым, чтобы восстановить картинку. Так вот, я разрушал. Точнее, был тем самым разбитым пазлом, который я создавал по меньшей мере тридцати пяти лет. У многих, наверное, бывают такие периоды, когда разом пропадает все: работа, любимые люди, вроде как преданные друзья, юношеская вера в свое суперуспешное будущее и желание. Желание чего-то желать. Обрастаешь каменным безразличием ко всему и лишаешься ощущения нужности, важности себя на земной карте местности. Убери свою фигурку – и на карте ничего не изменится. Тогда остро ощущаешь, что созданный за многие годы пазл тебе не подходит, и начинаешь думать, какой новый кусочек необходим для новой картинки. Так вот, такие разочарованные и потерянные, как я, обычно собирают осколки (я бы даже сказал, крошки) надежды, берут машину, распихивают по карманам оставшиеся деньги и отправляются в прекрасное и трепетное НИКУДА! Ведь в темные времена всем очень хочется найти свет. Любым путем. Для меня поиски света – это одиночный побег в неизвестность. Именно поэтому я и оказался в этой безлюдной глуши на шоссе 22L.

Мне пришлось оставить свой старенький автомобиль «Касия» на обочине и отправиться на поиски ближайшей заправки или магазина.

Я шел долго. Сначала по шоссе в надежде встретить какую-нибудь машину. От равнодушного сухого солнца асфальт был мягкий, как песок, и мои ботинки начали единодушно плавиться в такт пеклу. Но, несмотря на дьявольскую жару, на протяжении всего пути меня подбадривал и даже в какой-то мере освежал вид зеленых полей, которые тянулись вдоль дороги. Они были как изумрудное море, образцово скошенная трава которого переливалась и рябила от ветра, как морская гладь. От поля веяло приятной прохладой и каким-то уютным спокойствием и защитой. Я подумал, что за этим местом должен кто-то ухаживать и этот кто-то может быть поблизости. В общем, когда моя надежда на встречу с кем-либо на дороге сгорела, как движок на моей «Касии», я нырнул в одно из зеленых полей.

Так я прошел еще часа три по наручным часам, а по ощущениям – все шесть. Поля, конечно, были прекрасные, но без признаков человеческой жизни. Ни одного намека на близлежащий город или деревню. Когда солнце уже выполнило все земные дела и оставило на службе холодную белую луну, мои остатки надежды на помощь испарились. Беспросветная черничная ночь, оглушающая тишина, бескрайнее чертово поле, отекшие ноги, вырывающиеся из ботинок, сломанная машина, оставленная в подарок бродягам, урчащий живот и мой приятель отчаяние – вот и все итоги уходящего дня!

Я уже хотел повернуть назад, но увидел впереди что-то похожее на столб. Подошел ближе – это был знак «До города F 5 км». После знака, который кому-то понадобилось втыкать именно в этом месте, поле обрывалось и начиналась пыльная узкая дорога, ведущая к скоплению маленьких огоньков – городу!

Я никогда не хотел так сильно увидеть человека! А если с ним еще можно будет поговорить – это был бы двойной восторг! Я подумал, какое человек противоречивое существо. Я был в скоплении людей и стремился к уединению, но, когда я почувствовал себя единственным человеком на планете, мне захотелось людской близости и теплоты. И так во всем. Слишком – слишком. Я подумал: почему крайность для человека проще достижима? Почему в гармонии нам так сложно существовать? Я оглянулся: сзади темное травянистое море, наверху ночное небо с включенной на всю полной луной, впереди неизвестный город и в центре этого – я и шепот ветра. Нет никого, кто мог бы дать совет, утешить, указать верный путь. Приходится делать самое неудобное и страшное – слушать себя и делать выбор самостоятельно. Мне пришла мысль, что, может, в крайности для нас прячется истина. Загнанный в самый темный угол, ты, рваный и слепой, начинаешь искать свет на ощупь. Где компас – сердце, а глаза – душа. Так притягиваешься к своему пути внутренним магнитом и поэтому вступаешь на него твердо, точно зная свой дальнейший маршрут. Без лишнего шума и чьей-либо помощи. И вот ты балансируешь на канате гармонии. А потом… А потом рано или поздно сваливаешься в другую крайность. Всё опять по кругу. Какое же человек противоречивое существо…

Моего лица коснулась теплая капля дождя. Я пробудился от философских мыслей и даже не заметил, как небо затянули темные тучи. С него повалили крупные капли, а потом зарычал гром, угрожая яркими вспышками молний. Я был рад дождю. Запрокинул голову и закрыл глаза – теплый ливень смывал с меня всю пыль и усталость этого безумного дня. Я немного постоял, а потом начал пробиваться сквозь плотную дождевую стену и даже не заметил, как оказался перед выгоревшим щитом, который освещали три вяло мигающие лампочки:

«Добро пожаловать в город F!

Ты такой один!»

– Спасибо, я уже понял… – сказал я и прошел мимо многообещающего знака, а дождь тем временем стих и смыл после себя все звуки, передав место напряженной тишине.

Город F спал. Фонари сонно заливали пустую улицу (и как я писал выше, единственную). В окнах одноэтажных домиков не горел свет. Единственный в округе магазин, который я нашел, был закрыт. Не было ни одного праздно шатающегося прохожего. Ни одной мимо проезжающей машины. Ни одного звука. Было слышно только вялое трещание сверчков и чмоканье моих подгорелых ботинок по мокрому от дождя асфальту. Но город не был заброшенным. Все говорило о том, что за ним ухаживают с особой любовью: дома были ярко раскрашены каждый в свой цвет, рядом припаркованы маленькие машины «жуки», газоны и кустики причудливо подстрижены в виде разных животных, под ногами лежал новый, идеально ровный асфальт, на котором блестели крупные капли дождя.

Меня одолевали два чувства: страха – полное отсутствие признаков жизни казалось подозрительным, необъяснимым и походило на начало фильма ужасов – и разочарования – я безуспешно протопал весь день, никого не нашел и понимал, что теперь придется идти обратно (от этой мысли ноги завывали от боли). Но я решил обойти весь городок в надежде все-таки найти помощь.

Учитывая все содержимое F, что я перечислил ранее, прошел город я быстро и минут через пятнадцать уперся в его окраину – парк. В парке (неужели!) людей не было тоже. К тому же не было и фонарей – только одинокий луч тускло горел впереди. Я пошел, прости господи, на свет.

Глаза привыкли к темноте, и я мог спокойно идти по тропке, рассматривая очертания рядом растущих деревьев, кустов и цветов. Вообще, город был очень зеленым, некоторых видов растений я никогда не видел и не знал, что такие существуют. К тому же вокруг стоял приятный запах – смеси свежескошенной травы, ароматных цветов и сырой земли. Но был и еще один. Чем ближе я подходил к лучу света, тем сильнее до меня доносился очень знакомый аромат. От него по телу растекалось тепло. Он меня успокаивал. Благодаря ему я проникся к этой безлюдной темноте парка и почувствовал себя в безопасности.

Подойдя на достаточное расстояние, я увидел, что луч – это фонарь, который сверху освещает большое, пушистое дерево, похожее на клен. Только вместо зеленых листьев на нем росли фиолетовые цветы. Под деревом стояла деревянная скамейка, на которой (неужели!) сидел человек! Я радостно рванул к нему. Этим долгожданным созданием божиим оказался старик. Голова его склонилась к груди, морщинистые руки были собраны на животе, одна нога вальяжно лежала на другой. Тихое похрапывание внесло ясность – старик спит. Я очень хотел схватить его за грудки и растормошить. Но не решился на столь дерзкий поступок. Тем более что я устал и не чувствовал ног. Я громко бухнулся на скамейку рядом со спящим (в надежде этим его разбудить).

По его одежде я понял, что он не бродяга. На старике был темно-серый пиджак в полоску из тонкой шерсти, который вместе с хозяином повидал многое: слегка растянутый, с потертыми рукавами и единственной пуговицей, висевшей на нитке и вот-вот готовой сорваться в небытие. Под пиджаком был свитер (да, в июне) с непонятным фиолетовым узором. Серые брюки в полоску были коротковаты и открывали его высокие фиолетовые носки. На старике были черные ботинки и серая шляпа, спущенная на нос. В общем, вид был странный, но опрятный.

Мне не давал покоя этот знакомый запах, который тут был особенно силен. Такой успокаивающий – ему хотелось довериться и унестись мыслями в приятные воспоминания; освежающе прохладный – в нос словно попадал холодок и будоражил все тело; аромат, который впитал в себя всю душевную теплоту, будто это был запах любимого человека. Это знакомое дыхание плотно висело в воздухе. Я начал вертеться по сторонам, чтобы найти источник, а затем запрокинул голову. Надо мной висели фиолетовые звезды – цветы, которые мелкими пушистыми гроздьями росли на дереве, укрывшем сверху нашу скамейку. Фонарь подсвечивал цветы, и они на фоне темно-синего неба горели холодным фиолетовым огнем.

– Да, прекрасное дерево, – услышал я рядом хриплый, сонный голос. Повернув голову, я увидел, что старик так же, как и я, смотрел наверх. – Единственное в своем роде.

– Извините, сэр, я разбудил вас, – сказал я. – Меня зовут Джон.