– В человеке главное не внешность, а душа, – с каменным лицом ответила на это я, но затем смягчилась. – Спасибо, что подвез меня. Мне очень понравился ваш дом: здесь очень уютно. А куда я буду ставить велосипед?

– Около крыльца. Не бойся: его никто не заберет, – ответил Гарри. – Открой дверь.

Он поднял велосипед, я придержала входную дверь, мы вышли из дома, спустились по лестнице, и Гарри прислонил к ней двухколесного друга.

– Это так удивительно! А люди, оказывается, не такие уж плохие, как я раньше думала, – сказала я, приятно поразившись словами Гарри.

– Откуда у тебя такая нелюбовь к людям? – спросил Гарри, подходя ко мне.

– Потому что большинство людей смотрят не на душу, а на внешность: как ты одет, какая у тебя прическа… Красив ты или нет… Это тяжело объяснить. Наверно, тебе уже пора? – Я хотела как можно скорее избавиться от его присутствия и теперь жалела о том, что нарушила правило: «не общайся с людьми».

Гарри, видимо, все понял и улыбнулся.

– Вообще-то, да. Кстати, продукты можешь купить в магазине за углом – там дешевле, чем в других магазинах. Холодильник на кухне… Вроде все. А ты ведь выиграла наш спор – за тобой желание.

Я нахмурилась: сейчас мне не особо хотелось смеяться над бедным пареньком, оказавшим мне столько любезностей. Должно быть, спокойствие и тишина дома отбили у меня охоту проучить занудство этого англичанина.

– Я подумаю об этом: сейчас ничего в голову не приходит. – Я пожала плечами.

– Тогда я поехал. Да, и, когда придумаешь что-то или, если тебе что-нибудь понадобится, позвони. Вот. – Гарри достал из кармана пиджака визитку и протянул ее мне.

Я колебалась.

«Он что, решил со мной пофлиртовать?» – недовольно подумала я, но все же, взяла визитку, подумав, что, может, мне и вправду придется позвонить ему насчет дома.

– Хорошо, – сказала я.

– Ключи от дома я оставил в гостиной. И еще забыл сказать: если замерзнешь, в твоей спальне есть электрический камин. Знаешь, как включать? Могу показать.

– Нет, спасибо, у меня дома стоит такой же, – поспешно солгала я, в душе посмеиваясь над его заботой: мне уж точно никогда не замерзнуть!

– Тогда все. Я поехал, – нерешительно сказал он, пристально глядя на меня.

– Езжай, тебя, наверно, уже заждались. – Я хотела, чтобы Гарри уехал и оставил меня в покое.

– Да… Кстати, горячая вода идет круглосуточно, и наш дом обслуживает почтальон. – Гарри, наконец-то, начал подходить к своей машине.

– Спасибо, я разберусь. До свидания, Гарри. – Я быстро зашла в дом и закрыла за собой дверь.

«Какой нудный тип! Однако, очень любезный» – подумала я.

Тут я вспомнила о визитке и пробежала по ней взглядом: «Гарри Смит. Юрист».

«Юрист? Не похож» – Я небрежно бросила визитку на стол и начала разбирать свои сумки.

Когда я извлекла из сумок все свои вещи и в относительном порядке разложила их по новому дому, то сразу вспомнила насмешливые слова Гарри насчет количества этих сумок. Он был прав: мои одежда и обувь не поместились в большой шкаф спальни, которую я выбрала для себя, но я не растерялась и перенесла невестившиеся вещи в шкаф соседней спальни, которая размещалась сразу за моей, так что далеко бегать мне не пришлось, а обувь рядами выстроилась в прихожей. Когда сладостная распаковка вещей подошла к концу, я взглянула на маленькие часы, больше напоминавшие висящую на стене вазу, и оказалось, что я провозилась до глубокой ночи – маленькая стрелка указывала на три часа.

Вдруг в мою голову пришло правило Марии: «На ночь всегда отключай свет» и поочередно выключила все горящие в доме лампы и абажуры. В доме стало темно, но не для меня: мое зрение позволяло мне увидеть даже иголку в самой кромешной тьме, а так как желтый свет фонаря за окном освещал улицы и – через окна, часть дома, в нем было достаточно светло.

Развалившись на большой двуспальной кровати, я погрузилась в размышления: завтра нужно будет сходить к швее и заказать себе мантию для колледжа, несколько белых блузок, черных юбок и черную ленточку на шею, такой себе «оксфордский галстук». А потом все это нужно будет закинуть домой и сходить на почту (а вдруг письмо смогло дойти до Оксфорда за такой короткий срок?). И необходимо не прозевать посылку из Варшавы, такую важную для меня – мои родные снабдили меня «гуманитарной помощью» и выслали мне большой контейнер с донорской кровью, которой я буду питаться до тех пор, пока не выйду на первую в моей жизни охоту. А насчет этого… Я решила, что в ближайшее время точно не буду охотиться: для начала, нужно было привыкнуть к образу жизни смертных.

А пока мне оставалось только сидеть в темной комнате, сгорая от желания поскорее встретить утро, чтобы выйти из дома и пройтись по городу, осмотреться и почувствовать вкус свободы.

Как неудобно быть вампиром в ночные часы! Как неудобно не спать, а постоянно бодрствовать и скрываться в доме, не смея включить свет, и умирать от скуки.

Я подошла к окну и посмотрела на соседние дома: они стояли молчаливые, несколько угрюмые в желтых лучах фонаря, и ни в одном из окон не горел свет. Люди спали.

Чтобы хоть чем-то занять себя, я решила перегладить все вещи, которые сильно измялись в сумках, но гладильной доски в доме не нашлось, поэтому я перегладила все прямо на своей кровати, не включая свет. Это занятие забрало у меня около трех часов, но и тогда город еще спал.

Я с нетерпением поглядывала на стрелки часов, ожидая увидеть, как они покажут шесть часов утра: в моих планах было взять плеер и сделать пробежку по просыпающемуся городку.

Наконец, свет фонарей побледнел на фоне туманного английского рассвета.

«Наконец-то! Какая же скука ожидает меня по ночам!» – подумала я, переодеваясь в льняные шорты, майку и тонкую голубую пайту. В прихожей я быстро надела кеды, воткнула в уши наушники, включила плеер, вышла из дома, закрыла дверь, спустилась по лестнице и медленно побежала вдоль красивой улицы, вымощенной большими камнями, не встречая никого на своем пути, словно людей в этом городе не было вообще.

Английское утро даже пахло по-другому: чем-то незнакомым, оно было не таким, как дома, и я остро чувствовала удовлетворение собой.

Я бежала по улице, улыбалась и внимала любимым мелодиям, игравшим в наушниках.

Скоро мне попался первый за все это утро человек – пожилой мужчина, выгуливавший таксу в одном из парков: собака лениво и сонно шла за ним, важно переваливаясь с одной лапы на другую. Вслед за мужчиной я встретила двух девушек, бегущих мне навстречу и тоже совершающих пробежку.

«Как, наверное, это классно – бежать и болтать с подругой!» – подумала я, провожая их взглядом.

Постепенно город оживал: люди выходили из домов, здоровались, махали друг другу руками, кивали, куда-то шли. Открывались кафе (я знала, что магазины в Оксфорде не открываются раньше десяти часов), а на дорогах появлялось все больше машин и велосипедистов.

Утро было в разгаре.

Посмотрев на часы, я обнаружила, что бегала уже полтора часа без перерыва, поэтому остановилась и нарочно тяжело задышала, как люди после пробежки. Осмотревшись вокруг, я поняла, что оказалась в незнакомом месте, без денег, и, чтобы оказаться дома, мне нужно было бежать обратно полтора часа. Но делать было нечего: я развернулась и побежала домой, благо, у меня была отличная память. У меня никогда не было особого желания бегать по утрам, но сегодняшняя утренняя пробежка по просыпающемуся городу так мне понравилась, что я дала себе слово, совершать ее каждое утро в любую погоду.

Домой я прибежала к девяти часам, поднялась по лестнице к двери, достала из кармана шорт ключ и стала открывать дверь, однако ключ упрямо не хотел проходить в замок.

«Что за ерунда? Видимо, придется менять замок!» – недовольно подумала я, безнадежно пытаясь побороть его, и так старалась, что погнула ключ. – Ну, замечательно! А утро было таким приятным!»

Я задумчиво села на ступеньку и вдруг услышала скрип проворачивающегося замка: он прозвучал так громко, что его было слышно даже сквозь музыку.

Это заставило меня вскочить на ноги, поспешно снять наушники и уставиться на дверь.

Кто-то там, в доме, открывал дверь с другой стороны!

Вдруг дверь широко распахнулась, едва не ударив меня, и передо мной появилась худенькая черноволосая девушка с короткой стрижкой под мальчика и с пирсингом в носу.

– Привет, а ты, наверно, Марша? – спросила она меня по-английски, приятным, немного высоким голосом.

Я опешила.

«Это еще что такое?» – пронеслось в моей голове.

– Миша, – поправила я. – А вы, прошу прощения, кто?

– Я Мэри Смит – хозяйка дома, но ты не пугайся, я не займу много места.

Глава 3

«О чем это она? Она собирается жить здесь? Со мной?» – Я нахмурилась.

– Но я снимала ваш дом с условием, что буду жить совершенно одна, – лукавя, сказала я: на самом деле, дом арендовала Мария, и мне не было известно, на каких условиях. Но я точно знала, что моя сестра никогда бы не позволила мне жить в одном доме с человеком!

– Да, я знаю, но, надеюсь, ты войдешь в мое положение, – извиняющимся тоном сказала Мэри. – О, проходи, пожалуйста!

Я машинально вошла в дом и сняла кеды. Мое утро было испорчено.

Мы вошли в гостиную.

– Где ты была? – спросила меня девушка.

– Бегала, – коротко ответила я и села на широкий коричневый диван.

– Правда? А ты совсем не вспотела.

«Все ясно: это – сестра Гарри. Такая же нудная, как и он!» – с неприязнью подумала я.

– Просто я профессионально занимаюсь бегом, – соврала я, и только сейчас до меня дошел весь ужас моего положения: она будет жить здесь? Нет, это невозможно! Как я буду скрывать от нее свои странные, на ее взгляд, привычки? А что она скажет насчет холодильника, полного крови?

– Марша, я хочу извиниться… – начала она, сев рядом со мной.

– Миша, – еще раз мрачным тоном напомнила я, чувствуя раздражение оттого, что Мэри не запомнила моего имени.

– Да, прости, Миша. Ты сейчас думаешь о том, что я здесь делаю? Просто у меня нет другого выхода. Мне некуда больше идти. – На ее лице показалась горечь.

– Что с тобой случилось? – поинтересовалась я из вежливости: на самом деле, мне было абсолютно плевать, и меньше всего я хотела слушать о ее проблемах.

Девушка придвинулась ко мне и тяжело вздохнула.

– Дело в том, что… Я сейчас должна быть в Шотландии, но там скука смертная… Ну ладно, на самом деле я приехала не потому, что мне взбрела в голову сумасшедшая идея вернуться в Оксфорд, поразвлечься. Дело в том, что… – Она запнулась. – В общем, там я связалась с одной плохой компанией, чуть было не стала наркоманкой… Нет, ты не думай! Я не принимаю наркотики и никогда не принимала. Я иногда покуриваю травку, но ведь это совсем невредно…

Я слушала ее и поражалась своей фатальной неудаче: и как меня угораздило приехать в Оксфорд? Жить рядом с девицей, которая курит травку! Хуже и не придумаешь!

– И еще, я там одолжила много денег. Вернуть не могу, поэтому вполне возможно, что здесь появятся мафиози… – Вдруг Мэри замолчала и громко рассмеялась.

«Да она психопатка! Ужас, какое невезение!» – пронеслось у меня в голове.

– Да ладно, не волнуйся ты так! Я пошутила! – сквозь смех сказала она. – Ты бы видела свое лицо!

Эта девица вызывала у меня жуткую антипатию.

– Миша, я пошутила! – Наконец, девица успокоилась и серьезно, но с улыбкой, смотрела на меня. – Да не хмурься ты, это была шутка!

– И насчет травки? – уточнила я.

– Да. И насчет мафиози тоже. На самом деле, мне просто предложили здесь работу, в детском приюте, вот я и приехала.

– У меня просто нет слов! – недовольно сказала я. – Извини, конечно, но я думаю, что мы не сможем жить в одном доме вместе. Это не совсем удобно!

– Ну почему «не совсем удобно»? Я – девушка, ты – девушка, мы подружимся! Будем болтать, смотреть фильмы и сериалы. Бегать по утрам!

«Бегать вместе. Это было бы здорово» – подумала я, вспомнив о двух подружках в парке. Эта мысль расположила меня к этой странной особе.

– Я займу вторую спальню и совершенно не буду тебе мешать, – сказала Мэри.

«Ну, это вряд ли!» – усмехнулась я про себя.

Даже живя в Варшаве, среди семьи, я постоянно чувствовала дискомфорт оттого, что слышала все происходящее на десятки метров вокруг. А жить с ней и слышать все, что она будет делать? Нет. Увольте!

– Мэри, давай я сниму тебе где-нибудь квартиру, хорошо? Думаю, так будет лучше, – все же сказала я, пытаясь избежать ее навязчивой компании.

– Но ты меня совсем не знаешь! Я не такая дурочка, как кажусь. Ну, насчет шутки, согласна – она была глупой. Но прошу тебя, дай мне хоть один шанс доказать, что я совсем не такая, какой ты меня сейчас видишь! Ну, пожалуйста! – умоляющим тоном попросила девушка, сложив руки в мольбе.

Я окинула ее взглядом: короткие крашенные в ядерный черный цвет волосы, в носу – серебряный, в виде цветка, пирсинг, но довольно приятный неброский макияж, милое личико, добрые глаза. Да и одежда на ней была приличная: длинный шерстяной желтый свитер и узкие черные джинсы, на ногах – домашние мягкие тапочки.

«А что, если Мэри тоже вынуждена скрывать свое «Я»? Вдруг она просто жертва обстоятельств, а я так категорично пытаюсь от нее отделаться? Может быть, она и в правду совсем другая? Ведь Седрик дал мне шанс, а родители – возможность стать собой. Седрик дал мне потрясающие советы, которые привели меня на истинный путь. Наверно, стоит дать шанс и ей!» – подумала я.

– А еще, я очень вкусно готовлю и могу убирать в доме, – добавила Мэри. – И насчет пирсинга: я еще давно задумала его снять, вот сегодня и сделаю. Новая жизнь – новые привычки.

– Например, бег по утрам? – с улыбкой спросила я.

– Да, это было бы здорово!

Я улыбнулась еще шире: улыбка Мэри была такой искренней, что мне стало стыдно за свои слова и мысли, очерняющие ее.

И тут до меня дошло, что Мэри была почти моей ровесницей: ей было семнадцать лет! Она могла бы стать моей подругой, о которой я мечтала! Но она – человек, а Мария сказала…

«Минутку, Миша, если ты будешь с ней общаться, это еще не значит, что это – опасно» – подумала я, переубеждая себя. – А насчет холодильника… Придумаю что-нибудь. Зато, как нам будет весело вдвоем!»

– Ну, хорошо, Мэри. Оставайся! – весело сказала я.

Она радостно взвизгнула и обняла меня.

– Спасибо! Спасибо! Ой, ты такая холодная! Замерзла? Давай я сделаю тебе горячий чай? – Она бросилась на кухню.

– Нет, не нужно! Лучше скажи, где я могу сшить форму для колледжа! – поспешно крикнула я ей.

– Конечно, скажу! Наша соседка держит швейную мастерскую. А ты что, в Оксфорде учишься? – Мэри вышла из кухни и принесла мне кружку дымящегося горячего чая.

Я растеряно взяла ее.

– Спасибо, не стоило, – пробормотала я, не представляя, что буду с этой кружкой делать. Уж точно не пить чай! Я не пила и не ела ничего человеческого после того, как в Карловых Варах попробовала мороженое. В тот день я люто возненавидела человеческую еду.

– А мы можем пойти туда прямо сейчас? – спросила я, чтобы отвертеться от проклятого чая.

– Сейчас? Но ведь ты только пришла.

– Я совсем не устала. Пойдем?

– Хорошо, только переоденься: на улице довольно холодно.

– Я мигом!

Поставив кружку на стол, я побежала в свою спальню, там быстро переоделась в джинсы и теплую на вид тунику, чтобы выглядеть как люди в это время. Я захватила с собой кошелек, положила его в любимую черную сумочку через плечо и вышла в прихожую.

– Ничего себе, ты такая красивая! – услышала я голос Мэри за своей спиной.

Мне стало неловко: моя внешность не впечатляла меня.

– Спасибо, ты тоже, – ответила ей я.

– Наверно, за тобой парни так и бегают! – хихикнула Мэри, возясь со своими сапогами.

«Может, тоже стоит пойти в сапогах? Кажется, я совсем не знаю, как люди одеваются осенью!» – подумала я, но все же, надела свои кеды, а на тунику – свой синий жакет.

– Ты ошибаешься. И давай не будем об этом? – попросила я, смущаясь от слов Мэри.

– Скажи, а Гарри с тобой заигрывал? – Она как будто не услышала меня.

Хорошо, что я не краснею, иначе, стала бы красной как рак.

– Нет, не заигрывал. Я же попросила тебя! – укоризненно сказала я. – Мне неприятны эти разговоры!

– Но почему? Я просто… – Она осеклась, взглянув на меня.

Мы молча вышли из дома. Я закрыла дверь.

– Ого, с первого раза! А я сегодня минут двадцать ее открывала, – воскликнула девушка. – Да у тебя талант!

– Тут просто нужно поднажать на замок и все. Ну, веди меня к своей швее, – сказала я, уже остыв от раздражения.

Мэри весело рассмеялась и, взяв меня под руку (чего я совсем не ожидала), повела меня в мастерскую.

– А откуда ты приехала? – спросила Мэри.

– Из Варшавы. Это столица Польши. Может, ты была там? – ответила я.

– Значит, ты полячка? Ну да, у тебя странный акцент. Нет, если честно, я вообще никуда не выезжала с острова, да и не хочу. Я хочу просто обитать в Оксфорде, работать, гулять, развлекаться… Жить, одним словом.

Она споткнулась, но я вовремя удержала ее от падения.

– Ого, спасибо… А ты хоть и худая, но сильная! – с удивлением произнесла Мэри. – Только давай выйдем на солнце: ты совсем холодная, как мертвец.

«И почему она постоянно акцентирует на этом внимание?» – раздраженно подумала я.

Мы вышли на середину дороги, и нас окутали еще рассеянные лучи утреннего солнца. Мне стало очень приятно, и я зажмурилась. Я любила солнце.

Как круто поменялась моя жизнь! Еще вчера я собиралась жить в одиночестве и не общаться с людьми. Гарри ни в счет – это был просто эксперимент. А сейчас я шла под руку с этой странной смешливой девчонкой, почти пацанкой, с которой буду делить свой дом. Если родители или кто-то из моих узнает об этом, меня просто убьют!

– Гарри сказал, что ты учишься в Шотландии, – сказала я, решив узнать о Мэри побольше.

– Гарри не знает о том, что я здесь. Да, я там училась в школе, а потом хотела поступить в колледж, но не прошла собеседование, а знаешь, почему? Я забыла снять пирсинг из носа, а это такой строгий колледж! Там такие ужасные порядки! – Мэри даже покачала головой.

– Тогда почему ты хотела поступить именно туда? Ты ведь такая свободолюбивая, – сказала я, не желая обидеть ее словом «легкомысленная».

– Это не я, это Гарри – он страшно настаивал на моем перевоспитании. Он считает меня сорванцом. Но это не так.

Я промолчала, потому что думала то же, что и Гарри.

– А у тебя есть братья или сестры? – спросила Мэри.

В этот момент мимо нас проехали двое велосипедистов с криками: «Привет, девочки!».

Я нахмурилась, а Мэри крикнула им вслед: «Привет!».

– Да: у меня есть два старших брата и две старших сестры. Одна – замужем и живет в Чехии, а вторая – Мария, снимала ваш дом три года назад. Ты ее помнишь? – поинтересовалась я.

– Нет, меня тогда не было в Англии: я училась в школе в Эдинбурге, – ответила она, закрывая ладонью глаза от солнца. – Ну, вот мы и пришли!

Мы остановились у маленькой витрины, на которой красовались женские и мужские манекены в форме Оксфордского университета. Меня тут же наполнили волнение и радость: как приятно будет носить эту красивую строгую форму!

Мы вошли. На двери зазвенел колокольчик.

– Между прочим, тетя Мэл считается лучшей швеей в Оксфорде. Знаешь, сколько у нее людей одеваются? – сказала мне Мэри. – Эй, тетя Мэл, я вам клиентку привела!

– Иду, иду! – Из боковой двери вышла полная пожилая женщина с абсолютно седыми волосами. – Мэри, девочка моя, ты вернулась?