Ему снилась мокрая в выбоинах дорога и выступающие из мрака призрачные фигуры. Клубился туман, проникая до костей, и звучали голоса, ледяные, властные, неодолимые. Он бежал, но голоса не отставали, и вот уже холодная рука ложилась ему на плечо.

Потом все исчезло. Осталась пустая дорога, и темнота, совсем не страшная, и приветливый свет из двери, где его ждут.

Рольван вошел и увидел свет очага, накрытый к ужину стол и застланную чистыми простынями постель. Женщина, что встретила его на пороге, была красива и добра. Никогда еще Рольван не желал ничего с такой силой, как пожелал ее в ту ночь.

Задыхаясь от бега, в мокром плаще, он протянул руки, и она прильнула к его груди. Он срывал с нее одежду, а она, смеясь, стаскивала с него пояс с мечом.

Потом они были вместе на постели, и Рольван, содрогаясь от нетерпения, прижимал к себе ее податливое тело, но вместо нежности кожи его руки гладили жесткую шерсть, а ищущие губы встречал холодный оскал волчьих клыков.

Он проснулся. Надоедливо плакал ребенок, что-то терпеливо бормотал женский голос, и пахло собачьей шерстью.

Поутру, седлая коней, чтобы отправиться дальше к югу, они чувствовали на себе взгляды, какими провожают покойников.

Весь день шел дождь. Дорога, временами больше похожая на лесную тропу, размокла, конские копыта уныло месили жидкую грязь. Ни демонов, ни людей, лишь один раз навстречу прогрохотала запряженная двумя быками повозка с хмурым возницей. Скользнув по всадникам подозрительным взглядом, он что-то пробурчал и подхлестнул быков. Ни Рольвану, ни Торису не захотелось даже пытаться его расспрашивать.

К вечеру лес отступил, дорога мокрой коричневой лентой пробежала меж засеянных полей, изогнулась и повела вдоль реки, широкой и светлой, с пологими песчаными берегами. От берегов выступали в воду мостки для рыбной ловли, на песке скучали яркие лодки-плоскодонки. Вода сбегала с плотины и вращала колесо мельницы.

Деревня вольготно расположилась по обоим берегам. Взгляд еще издалека привлекала остроконечная крыша часовни и целый лес причудливых флюгеров на других крышах. Резные деревянные фигуры караулили дорогу, такие же возвышались у калиток или просто на заборах домов.

Рольван нахмурился, но тут же сообразил, что это не изваяния древних богов, а просто украшения. Как видно, в этих местах жил мастер-резчик, возможно, не один. Нетрудно догадаться, какие товары в лучшие времена отправлялись отсюда на ярмарки вплоть до самого Эбрака и дальше на север.

В лучшие времена – потому что они миновали. Рольван поежился, начиная понимать. Торис осенил себя святым знаком и пробормотал далеко не святое ругательство.

Вчера, в сытом тепле таверны, разговоры о демонах звучали сказками. Сегодня оказалось ясно, какая беда пришла в зажиточное и мирное селение.

В деревне не было ни души. Скрипели распахнутые двери домов. По улицам бродили пестрые коровы и овцы, тоскливо объедая с обочин траву. Исхудавшие собаки гоняли мокрых встрепанных куриц. На веревках уныло болталось по ветру белье.

Чернели обгоревшие остовы четырех домов – пожар с одного из них перекинулся на соседние и чудом не охватил всю деревню.

– Будь я проклят, если это не то самое, – сказал Торис.

– Думаю, это оно, – отозвался Рольван.

Очень хотелось пустить коня в обход, через поле. Но дорога вела в деревню, и он отогнал трусливые мысли. Медленным шагом ехали они мимо заброшенных домов, с ужасом и любопытством глядя по сторонам.

Мор оставляет мертвые тела, война оставляет разрушения. Здесь люди просто исчезли, не взяв с собою ничего.

В кромешной тишине Рольвану почудилось, что он оглох. Он сказал, чтобы услышать свой голос:

– Они все просто ушли и не вернулись.

– Не все, – напряженно ответил Торис.

Посмотрев вперед, Рольван тоже увидел ее – женщину в пестром, но грязном и мокром крестьянском платье. Она шла по дороге навстречу, спокойно, как будто не замечала запустения вокруг или слишком устала, чтобы бояться.

Первым вперед устремился слуга. Подстегнул коня и через пару минут уже был рядом. Сказал что-то, но ответа не получил. Женщина прошла мимо и направилась дальше, к Рольвану и Торису. Твил растерянно смотрел ей вслед.

– Куда ты идешь, женщина? – спросил Торис, подъехав ближе.

И только тут она заметила, что больше не одна. Вздрогнула, шарахнулась и хотела кинуться бежать.

Рольван перегородил ей дорогу своим конем.

– Там никого нет, – сказал он. – Деревня пуста. Тебе лучше отправиться с нами, мы отвезем тебя к людям. У тебя есть близкие не из этой деревни?

Вблизи незнакомка оказалась молода и красива, только грязное, когда-то нарядное платье и волосы сосульками придавали ей отталкивающий вид. Она не ответила. Стояла, тихонько покачиваясь. Рольван не мог понять по лицу, о чем она думает. Неожиданно ясно вспомнился ночной кошмар.

Наклонившись с седла, он протянул ей руку:

– Не бойся нас. Мы тебя не обидим.

И тогда она бросилась. По-звериному быстро подпрыгнула, двумя руками ухватила Рольвана за рукав и с рычанием потянулась зубами к его горлу. Глаза ее были пусты.

Монах, приученный к битвам, понял это как нападение. Взметнулся на дыбы, сбросив несчастную на землю и норовя опустить копыта ей на голову – Рольван отвернул его в последний момент.

Женщина снова зарычала, поднимаясь.

– Осторожно! – воскликнул Торис, но Рольван уже направил коня вперед.

– Поехали отсюда!

– А с ней что делать?

– Поехали!

Когда деревня осталась позади, Рольван остановился и посмотрел назад. Он думал, женщина пойдет следом, но ошибся.

Его спутники глядели растерянно.

– Как же?.. – спросил Торис.

– Она уже мертва, – объяснил Рольван, сам удивляясь своей беспросветной уверенности. Вчерашний сон так и стоял перед глазами. – Сегодня ночью она уйдет и никогда не вернется.

Ночь провели в лесу, и даже безгрешный Твилл, и тот чувствовал себя неуютно. Торис не выпускал из рук меча. Рольван шепотом молился.

На следующий день еще до заката выехали к пересечению дорог. Отсюда накатанный путь вел в Каэрдун, край зеленеющих гор и прозрачных озер, лучших в мире лучников и прекрасных дев, – равного ему нет ни в Лиандарсе, ни вообще на земле. Так, во всяком случае, утверждали его уроженцы.

И хоть эрги Каэрдуна давно признали верховную власть королей, местные лиандарсцами себя не считали. «Я родом из Каэрдуна» – говорили они с таким видом, будто намекали на принадлежность к королевской семье. Эта заносчивость, общая для высокородного эрга и нищего крестьянина, отличала и Гвейра.

Другая дорога уводила на юг, через Сторкс и Радинбери за пределы Лиандарса, в Тиринию. Третья через полмили подходила к увенчанным башенками воротам Гида, города, куда непременно следовало завернуть всем, кто следовал с товарами с юга, севера или востока.

Возле самой развилки, поджидая поздних путников, расположился постоялый двор. Окруженный высоким частоколом, за которым угадывались кровли множества строений, он казался надежным убежищем и от разбойников, и от волков, и даже от демонов.

Рольван решительно повернул к воротам. Несмотря на ранний час, те оказались закрыты. Рольван несколько раз ударил в железный щит висящим рядом молотком. После четвертого удара растворилось окошко, такое маленькое, что снаружи был виден лишь один глаз привратника.

Глаз этот окинул гостей подозрительным взглядом, моргнул и исчез. Его место занял второй, такой же. Этот учинил еще более строгий осмотр, но ворота так и не открыл.

– Чего смотришь? – спросил у глаза Торис. Пустой желудок и странные здешние дела отбили у него остатки вежливости. – Открывай! Или у вас тут уже не рады гостям?

– Это смотря каким гостям, – живо ответствовал глаз.

Голос из-за окованных железом дубовых досок звучал неясно, но принадлежал, похоже, старику.

Торис побагровел. Рольван опередил его:

– Могу тебя уверить, мы не демоны и никогда их не встречали, – сказал он. – Недавно нам уже пришлось резать себе руки, чтобы это доказать. Мой сердитый друг будет очень зол, если ты заставишь нас делать это снова.

Глаз пропал, окошко закрылось, и тут же раздался скрежет засова.

– Придумали тоже, резаться они будут, – ворчал, отодвигая створку, седой привратник. – Будто бы старый Леган так не различит, кто здесь демонское отребье, а кто живой человек! Проезжайте, нынче у нас полно места!

Места на постоялом дворе действительно было много. Миновав службы, все трое спешились у конюшни, какой не постыдился бы и королевский замок. В соломе у входа рылись деловитые куры. Бойцовского вида петух, чьи перья отливали синим металлом, вышагивал вокруг, то и дело останавливаясь окинуть двор подозрительным взглядом – не покушается ли кто на его верховную власть.

Две остроухие собаки с лаем бросились под копыта. Конюх, выйдя следом, пинками отогнал их прочь.

Оставив Твилла проследить, как устроят лошадей, Рольван и Торис прошли в дом. И оказались в гостеприимном тепле большой комнаты, где витали запахи мяса и свежего хлеба, на вертеле над очагом вращалась баранья туша, а из кухни долетал жизнерадостный звон посуды и девичий смех.

За столом у самого очага собралась компания постояльцев – воинственного вида, при мечах и в кожаных панцирях. На столе перед ними стоял кувшин с вином, которое они потягивали в ожидании ужина.

За другим столом сидела пожилая пара, мужчина и женщина в добротных дорожных плащах, и с ними молодая девушка, наверное, дочь.

Больше в комнате никого не было, кроме слуги, вращающего вертел, хотя в лучшие дни здесь наверняка собиралось немало народу. Еще один признак странных дел, творящихся в этих местах.

Пока Рольван сговаривался с хозяином о комнате, Торис устроился за столом поближе к воинственной компании и успел уже справиться о новостях.

Новости оказались тревожными. Слухи о демонах охватили всю округу. Люди исчезали то тут, то там, нередко целыми семьями, правда, такого, чтобы разоренной оказалась сразу вся деревня, больше не случалось.

Демоны появлялись только ночью и ни разу не заходили в дома, поэтому с наступлением сумерек теперь все укрывались под защитой стен, если придется, то и чужих. На дорогах царило безлюдье, в путь пускались, только если совсем уж нельзя обойтись, и никогда – в одиночку.

Хозяин со слугой принесли ужин, расставили на столах, и к разговорам добавилось чавканье, хлюпанье и стук посуды.

– В Гиде священники сговорились каждый вечер обходить с молитвой городские стены, – рассказывал носатый, с похожей на метлу бородой, новый знакомый. – Помогает ли, нет, не скажу, а людям все ж спокойнее. Разведать бы, откуда эти твари приходят, да заслать святош в самое логово – может, чего бы и вымолили, а так…

И он безнадежно махнул рукой.

– Проку с этих твоих святош, – фыркнул его сосед. – Дрейвов вот извели – те все знали. Небось нашли бы управу на эту напасть!

Носатый – он назвался Фламом – ткнул его локтем и глянул с опаской, но ничего в облике Рольвана и Ториса не выдавало королевских слуг. И Флам со вздохом согласился:

– Может, и верно. Дрейвы в этих делах смыслили. Да и как не смыслить, если колдуны и с богами со старыми почитай что лицом к лицу говорили? Да только что теперь-то? Нет их больше. А если где и остались, нам не помогут.

– Это точно, – согласился Торис.

– Тьфу на вас, – проворчал, не переставая жевать, еще один приятель Флама, – нашли кого поминать!

– А то, может, старые боги на нас это все и навели, в отместку-то, – заметил другой, – а?

На него шикнули, но не слишком сердито. Флам осенил себя священным знаком и решил:

– А коли и так, нашим святошам самое дело одолеть напасть. И Миру слава, и древним позор, а нам избавление. Или я не прав?

– Прав, наверное, – сказал Рольван. – Вы говорите, в одиночку никто не путешествует. Совсем уж никто? Человек, которого мы ищем, скорее всего, едет один. Он немного выше меня ростом, худой, с рыжими волосами. Может быть, вы его встречали?

Флам вытер рукавом губы и рассмеялся, указывая на своего товарища, того, что первым помянул дрейвов:

– Да вот Морен, к примеру – повыше тебя, худой как вертел, и волосы, коли их отмыть, как раз рыжие. Не подойдет?

Морен наградил его свирепым взглядом.

– Нет, не подойдет, – ответил Рольван. – Тот человек вряд ли станет называть свое имя, но зовут его Гвейром. У него хороший конь и оружие, он отлично сражается. И еще одна примета: у него могут быть браслеты на обеих руках, старинные, из темного золота. Он их никогда не снимает. Мы думаем, что он поехал в эту сторону… Но ищем уже много дней, и все без толку.

Флам, за ним остальные покачали головами:

– Никто его не видел.

Рольван со вздохом принялся за еду. Вареный горох в его тарелке был щедро сдобрен мясом и жиром, а на блюде посередине стола дымился щедрый кусок жареной баранины. В кружке пенилось пиво. Этим и пришлось обойтись, да еще тем, что нынче ночью не придется спать на сырой земле и каждый миг ждать неведомых демонов.

Он как раз отрезал баранину, когда на стол возле его локтя со стуком лег тяжелый Гвейров браслет.

Рольван дернулся и чуть не отхватил себе палец.

– Что?! – поперхнувшись, воскликнул Торис.

– Поговорить бы нам с вами, господа путники, – негромко предложил хозяин постоялого двора и кинул значительный взгляд на Флама с его командой. – Да только не здесь. Вы, как в комнату подниметесь, кликните меня.

– Договорись, – ответил Рольван.

Хозяин забрал браслет и ушел. Рольван переглянулся с Торисом.

– Похож или он?

– Сдохнуть мне на месте, если не он!

– Вот видишь, – заметил Рольван, спокойно возвращаясь к еде, хотя внутри клокотало от нетерпения. – Не зря мы сюда приехали.

Позже, в большой светлой комнате с тремя кроватями, столом и жаровней, полной горячих углей, Рольван хорошенько рассмотрел браслет. Сомнений не было – он принадлежал Гвейру.

– Про эти браслеты ты говорил? – спросил хозяин.

Он был кургузый и лысоголовый, с тряскими белесыми усами, низким лбом и быстрыми ловкими руками, что подошли бы скорее площадному вору, чем зажиточному человеку вроде него. Но цепкий взгляд подмечал каждую мелочь, оценивал многослойную грязь на сапогах, совсем недавно отросшие бороды и добротное оружие приезжих.

Рольван подумал, что хозяин не так прост, как кажется. Спросил, неохотно возвращая браслет:

– Откуда он у тебя?

Ответа не было, и Рольван потянулся к поясу за кошелем. Наконец-то золото отца Кронана принесет пользу!

– Видите, господа путники, какое дело, – хитровато зажмурился хозяин, – я, когда браслетик этот в оплату принимал, обещался молчать о них, как рыба. Да еще и сдачу отвесил, за браслет-то, честь по чести. А теперь сдается, он не такой и дорогой, как сперва показалось… Не знаю, что и делать?

Торис хмыкнул. Рольван выложил на стол кошель и предложил:

– Я куплю его у тебя по той цене, в какую он тебе обошелся, и заплачу еще сверх, если поможешь найти человека, которому он принадлежал. Согласен?

Хозяин размышлял недолго:

– По рукам, господа путники!

Вскоре золото исчезло в складках его одежды, а браслет – в разом полегчавшем кошеле Рольвана.

– Найти-то будет нетрудно, вы ведь ненадолго от них отстали, – обрадовал хозяин. – Нынче утром они уехали.

– Они?

– Оба. Как приехали позавчера, сидели запершись, даже ели в комнате этой самой, а потом сорвались вдруг, как в тот раз, и уехали.

– Они, как в тот раз, – повторил Рольван. – Знаешь что, расскажи-ка лучше все по порядку. Эти люди бывали здесь раньше? Когда?

– Недели две тому как в первый раз они были. Двое, этот, которого браслет, и с ним еще один, на одном коне. Тот, второй-то, он вроде как был больной. Денег у них не было, и этот ваш приятель дал мне браслет за комнату, чтобы за больным, значит, ухаживать, да еще чтобы я слугу в город послал с поручением и коня им велел подковать.

– Что за поручение?

– Разве ж можно? Они ведь и слуге велели молчать!

– А ты, конечно, не выяснил?

Хозяин замешкался, но тут же рассмеялся, махнув рукой:

– Да и выяснять-то нечего, по правде говоря. Травницу им слуга привел из Гида, колдунью. Выходит, в самом деле тот был больной, а то мы уж испугались – тогда как раз про демонов-то слухи пошли. Но колдунья сказала – болен, а теперь пойдет на поправку. Это мне она так сказала, а о чем уж они тут закрывшись шептались, не слышал. Знаю только, что четыре дня они тут были и все взаперти, в общую залу не ходили – я тогда уж решил, как есть бегут от кого-то. А потом уж ваш приятель меня просил о них никому не рассказывать…

Он замолчал, но не потому, что устыдился своего предательства, а чтобы еще раз полюбоваться на полученные от Рольвана монеты. Торис скривился – ему, простодушному и неспособному на обман, разговор давался с трудом. Рольван взглядом велел молчать.

– Что было дальше?

– А дальше они уехали. По той дороге, что на Каэрдун.

– Ты, выходит, за ними следил? – не выдержал Торис.

– Да как можно, господа путники! Случайно узнал. Да только ж они обратно потом вернулись. Нашли, видно, где приодеться, и лошадь раздобыли вторую, а все ж без денег, а не то бы ваш приятель браслет-то непременно бы выкупил. Очень уж он о нем сокрушался.

– И уехали они сегодня утром, – заключил Рольван. – Ты случайно не узнал куда?

– Разве пристало мне следить за постояльцами? – с достоинством возразил их любезный хозяин. – Уехали и уехали.

Рольван со вздохом потянулся к кошелю.

– Но ведь знал, что они от кого-то скрываются, и поэтому случайно мог проведать, куда направились. На всякий случай. Правильно?

Хозяин припрятал очередную монету и подтвердил:

– Истинная правда, господа. Совсем случайно. Они свернули на южную дорогу и лошадей пустили в рысь. Коли хотите их догнать, надобно вам скакать во всю мочь.

Демоны – подумал Рольван, и пустое лицо несчастной женщины из деревни замаячило перед ним, как дурное видение. Но потерять ночь, подойдя так близко?

Подняв глаза, встретил нетерпеливый взгляд Ториса.

– Если они свернули с дороги, в темноте не увидим следов, – сказал Рольван.

– И днем не увидим, если ночью опять польет. Все смоет.

– Верно. Какая там дальше дорога, знаешь? – спросил Рольван хозяина.

– На Сторкс одна дорога – горы да болота. Не зная мест, не больно-то свернешь, а до десятой мили, где старая крепость, вообще один лес. Да только как можно – ведь демоны! Солнце-то почти что село!

Точку в размышлениях поставил Твилл. Он молча сложил и убрал сухую сменную одежду, в которую Рольван так и не успел переодеться, подхватил сумки и направился к дверям.

– Эй, Твилл, мы ведь еще ничего не решили! – окликнул его Торис.

– Когда решите, кони будут оседланы, – ответил слуга выходя.