Глава 3

Я проснулась с удивительно ясной для вчерашних переживаний и возлияний головой. Джек громко лаял, предвкушая утреннюю прогулку, папа, как всегда, отчаянным шепотом просил его не будить весь дом. Я сладко потянулась, в окно деликатно поскреблась старая, но все еще пышно цветущая вишня. Которую спилили лет десять назад.

Я озадаченно уставилась на нежные белые цветочки, густо усеявшие сухие ветки. Джек с ликующим подвыванием вырвался на улицу. Мой самый лучший пес, помесь лайки и велосипеда, как шутила мама, издох от старости, когда я училась на третьем курсе.

Оторвавшись от пушистой подушки, я уставилась в стену. На стене красовался силуэт черной кошки на крыше, я долго уговаривала родителей разрешить разрисовать комнату, а потом еще столько же уговаривала старшего брата взяться за кисти. Вчера на стенах были неброские обои в мелкий цветочек, кошка с крышей по идее остались под ними. А вот тетрадь со стихами, которую вчера мне вручил папа, была тут же, у меня в ногах. Но еще совсем новенькая, почти не исписанная, с яркой обложкой и хрустящими страницами.

Я озадаченно шуршала чистыми тетрадными листами, и тут меня вытряхнуло из постели – вместо детской кроватки с Полинкой в углу стоял письменный стол со старинным компьютерным монитором.

– Мама! – не своим голосом завопила я – МАМА!

В коридоре зашлепали тапочки, дверь распахнулась.

– Что?! Что такое?! – заспанная и еще с длинными волосами на меня испуганно смотрела мама образца десяти или даже пятнадцатилетней давности.

– Где Полина? Мама, где она?!

– Какая Полина?

– Как какая?! Внучка твоя!

– Юль, ты чего? – мама даже присела на кровать от неожиданности.

– Где. Моя. Дочь?!

– Ты что, забеременела? – у мамы в страхе округлились глаза.

– А Ваня где? – не унималась я – Где мой муж?!

– Ты же с Толиком встречаешься. Кто такой Ваня?

На наши крики прибежал Юрка, мой старший брат. В его голове еще не было ни одного седого волоса, но руки, как всегда, были в неоттираемых пятнах краски.

– Чего орете то? – завозмущался он – Я писал всю ночь! Можно поспать?!

– Юра, что принимает твоя сестра? – пошла в наступление маман – Она совершенно невменяемая!

– А я-то откуда знаю? – юный художник тут же сбавил обороты.

– Юля, скажи честно, что вы вчера с Толиком принимали? – четыре почти одинаковых серых глаза выискивали во мне следы смертельной зависимости.

Я хлопала глазами и отчаянно хватала ртом воздух. Между ног родственников просочилась лоснящаяся рыжая спина с черными подпалинами, тугой хвост колечком приветливо подергивался, мокрый нос ткнулся в мою голую коленку.

– Джек! – я присела на корточки и потрепала своего верного друга за уши, в глазах защипало – оказывается, я очень скучала по дворняге.

– Дурдом! – драматически изрек Юрка и удалился в свою комнату.

Его место занял папа, который, в отличие от всего остального, почти не изменился. Даже этот зеленый спортивный костюм он до сих пор иногда надевает.

– А что это у вас с утра уже слезы? – поинтересовался он.

– Игорь, наша дочь – наркоманка! – маман, похоже, решила пустить слезу и завсхлипывала вместе со мной – Ты просто послушай, что она несет! Муж, дочь, Полина! А все этот ее Толик!

– Ну почему сразу наркоманка? – миролюбиво возразил папа – Может, ей просто сон плохой приснился. Да, Юль?

Я бестолково кивала, не выпуская из объятий собаку.

– Умоемся, позавтракаем, и все пройдет – жизнерадостно закончил глава семейства.

– Ты, как всегда, ее выгораживаешь! – взвилась мама – Это до добра не доведет!

– Никого я не выгораживаю, родная – папа вытеснил любимую супругу из моей спальни и прикрыл за собой дверь.

Какое-то время они еще обсуждали меня и непутевого Толика на кухне, но довольно быстро переключились на телевизор.

То, что Полину я тут не найду, подсказало мое тело. Гладкое и упругое, как у дельфина, оно абсолютно точно не познало счастья материнства. Вместе с целлюлитом растаял и материнский инстинкт. Нет, я, конечно, не забыла дочь и очень хотела ее снова увидеть, но в отсутствии ребенка я не бросалась на стены.

Какое-то время мы просто сидели с Джеком на разобранной постели. Вернее, я сидела, а пес развалился у меня в ногах. Мысли разбегались, собрать их в кучу пока не представлялось возможным. Если я "тут", то кто остался "там"? И как туда вернуться? И надо ли…

На столе у монитора запела радио трубка. Я машинально ответила.

– ЗдрастьТетьТань, а Юлю можно? – протараторила Марина.

– Это я.

– Это ты? – подозрительно уточнила подруга.

– Я – я была не слишком убедительна.

Марина замялась, повисла пауза, что, должно быть, для наших телефонных разговоров школьных времен было противоестественно. Это и расставило все точки над i.

– Точно ты – в конце концов проговорила подруга.

– Ну, допустим, кто есть кто определились – согласилась я – Дальше то что?

– Надо встретиться, там и решим.

– Давай в чайной, на Московской? – предложила я.

– Юля, на дворе 16 мая 2004 года – менторским тоном завела Маринка – На Московской еще одни рюмочные, да и денег у нас с тобой все равно почти нет. Давай вести себя соответственно времени. И возрасту.

– Это как? – отсутствие денег и чайной на Московской меня расстроило большего всего остального.

– А так! Встречаемся в первой Городской. И идем туда пешком, а не на лимузине!

Я застонала, но согласилась. Наспех проглотив пару маминых блинов (к счастью, они со временем совсем не менялись), я засобиралась "гулять".

– К экзаменам надо готовиться, а она с утра пораньше гулять намылилась – бубнила маман.

– Танюша, на тебя не угодить. Вечером идут гулять – плохо, утром – опять не хорошо – папа, как всегда, за меня заступился.

– Да хоть ночью, лишь бы не с этим Толиком – наркоманом! – вспомнила утренний инцидент родительница.

– Я с Маринкой – успокоила ее я.

Моя новая "старая" фигура, безусловно, радовала. Нацепив коротенький топ и джинсовые клеши, я любовалась плоским животом и тонкой талией. А вот на голове у меня было нечто. Причудливо выстриженные пряди каштановых волос и очень короткая косая челка придавали моему образу вид лихой и придурковатый. Кое-как уложив это безобразие, я решила накраситься, хотя в мои неполные семнадцать это и не обязательно. На туалетном столике нашлась дешевая тоналка на три тона темнее необходимого, вонючая тушь и серебряный карандаш. Не придумав, как эти предметы можно применить, я стащила у мамы нормальный тональный крем, замазала прыщи на лбу (и зачем было выстригать челку таким коротким ежиком?!) и этим ограничилась.

В коридоре я долго ковырялась в обуви.

– Мам, а где мои кроссовки? – в груде туфель и босоножек не было ничего с каблуком ниже двенадцати сантиметров.

– Какие? – не поняла маман.

– Ну… – растерялась я – Мои…

– Последние, вернее единственные, ты полгода назад забыла в раздевалке на физкультуре. Ты точно ничего не принимаешь? – в очередной раз уточнила мама.

Тяжело вздохнув, я влезла в остроносые, как у старика Хоттабыча, лодочки на убийственной шпильке. К моему величайшему удивлению и к не меньшему облегчению ноги привычно и легко выгнулись в "испанских сапожках" под противоестественным углом и бодро зацокали в первую городскую больницу.

Между инфекционным отделением и моргом раскинулся старый сквер. Сейчас, вернее, потом, на его месте возведут огромный учебный корпус для юных эскулапов, и на территории больницы не останется ни одного дерева или скамейки. Но пока по тенистым дорожкам днем гуляют пациенты, а вечером тусуется молодежь. То есть я.

Маринка забралась в самый дальний закуток под моргом. Обычно тут собирались, вернее, собираются, готы и прочие разномастные сатанисты. Выглядела Маринка так же, как и я. На пятнадцать лет моложе. Хотя иссиня-черные волосы, как и раньше, то есть позже, красиво струились до самых Маринкиных лопаток, никаких усов на лбу вместо челки, у подруги не наблюдалось.

– Ну, привет, кума – поздоровалась она.

– Технически я теперь тебе не кума – невесело ответила я – Как, блин, это случилось?!

– Как – вопрос второй. Понять бы, что случилось.

– Если честно, я уже решила, что сошла с ума – призналась я – Но ты, получается, тогда тоже, а по двое с ума не сходят.

– Да, давай отталкиваться от того, что мы нормальные – не очень уверенно предложила подруга.

– Получается, время отмоталось на пятнадцать лет назад, так?

– На пятнадцать лет и сорок дней – уточнила Марина.

– И мы обе вернулись в прошлое. Может, кого-то еще… – я пыталась подобрать подходящее слово – …засосало?

– Кого, например?

– Ну, смотри. Вчера мы крестили Сеню, весь день провели вместе – я, ты, Миша, Ваня, Владик, эта… как ее… его подружка, в общем. Что если нас всех вернуло в прошлое?

– С чего бы? Не вижу логики…

– Какая, на хрен, логика?! – вскинулась я – МЫ ВЕРНУЛИСЬ В ПРОШЛОЕ! О какой логике тут вообще можно говорить?!

– Успокойся, а то покойников перебудишь – Марина покосилась на занавешенные окошки морга – Ну, пусть так, но почему так случилось? Что это за аномалия такая? И как нам теперь обратно вернуться?

– Естественным путем.

– В смысле?

– Вырасти – пояснила я – Через пятнадцать лет и сорок дней окажемся в нужной точке.

– А вдруг нет? Вдруг теперь все пойдет по-другому? Мы не уедем из Камнегорска, я не стану адвокатом, ты – бренд- менеджером, не встретим мужей, не родим детей?! – Маринка в панике заламывала руки – Я хочу, чтобы все было, как было! Меня все устраивало!

– Меня тоже, – автоматически поддакнула я – Но что мы можем сделать?

– Думай! – приказала Марина – Надо срочно отсюда выбираться! Я второй раз выпускные и вступительные не сдам! И не поступлю в юридический! И все! Все начнет меняться!!!

Перспектива снова выпускаться из школы и поступать в институт напугала меня до полного паралича.

– Так. Это же как в сказке какой-нибудь, верно? – продолжала подруга – Значит, это не просто так, не случайность. Мы тут оказались с какой-то целью!

В голове почему-то мелькнул вчерашний вечер (вернее, не вчерашний, а будущий), падающая звезда над Тумыской, "Если бы можно было отмотать время!". Меня прошиб ледяной пот, но сознаваться Маринке в страшной догадке не хотелось.

– Давай сперва выясним, кто это "мы" – предложила я – Мы – я и ты, или вместе с нами кто-то еще влип.

– Давай! А как?

– Так! Ваня сейчас в Новосибе, собирается на вступительные в Москву, Миша – в Москве, или нет? Нет! Он в Кургане! – я лихорадочно нарезала круги под морговскими окошками – А Владик?

– Он в Камышине! Но скоро приедет в Камнегорск! Поступать! – радостно заверещала Марина.

В ответ на наши визги плотная занавеска на одном из оконцев зашевелилась. Не желая выяснять, кого потревожили наши девичьи голоса, мы спешно переместились на солнечную аллейку, под окна хирургического отделения.

– И что же нам делать? – в который раз повторила почти риторический вопрос подруга.

– Ты хуже Чернышевского! – разозлилась я – Что делать, что делать!

– Ты просто сама не знаешь – огрызнулась Маринка.

– Эврика! Давай им позвоним! – я привычно зашарила по карманам в поисках смартфона.

– Если только в колокол – отрезала Марина – Мне первый телефон подарят на поступление. Теперь, вероятно, не подарят.

– А у меня, вроде, уже был… Дома где-то значит. Но телефонов наших мужиков там все равно нет.

– Надо искать их домашние номера. В интернете должны быть.

– А интернет уже есть? – засомневалась я.

– Какой-то должен быть! Мы же весь одиннадцатый класс сочинения по лит-ре скачивали.

– На крайний случай телефонные справочные.

– Решено! Расходимся! Ты ищешь своего мужа, я – своего, Владика ищем вместе по остаточному принципу, он все равно скоро сам приедет.