Недоброе муж задумал – 2

Крик мужа заставил Марью открыть глаза. Она ахнула, у мельницы стоит лошадь, а на ней всадник, брат ее родной Макар, из соседнего села примчался.

Он долго разговаривать с подельниками безумца не стал, кинулся на них с кулаками:

– Стойте! Что вы делаете, изверги? Отпустили ее, пока рожи не расквасил вам!

Наперерез ему выскочил Трофим:

– Отойди от ведьмы, а то и на тебя болезнь нашлет!

Макар кулак сунул ему:

– Не смей наговаривать на Марью!

Топором замахнулся на шурина мужчина:

– Не лезь, не твое дело! Между мужем и женой нечего соваться! Сделаю, что задумал, отомщу за детей.

Но Макара не так-то просто остановить, он мужик крепкий, в обиду ни себя, ни сестрицу не даст.

– Как это не мое дело? Сестру мою убить хочешь, а я в стороне стоять буду? Отпусти ее, пока цел!

– Она ведьма! Детей моих сгубила! Хворь наслала смертельную! – Трофим махал руками, не давая пройти защитнику. – Федосья все про нее рассказала. Порчу на них навела, кровь младенческую испортила! У нее сердце черное! И меня погубит, и тебя, весь род наш. И деревню!

Макар попытался его вразумить:

– Какая порча, очнись ты! От горячки ваши дети померли, вся деревня знает. Марья их лечила, ночами не спала. А ты ее в гибели винишь! Голову себе и другим дуришь.

Дружки переминались с ноги на ногу, не зная, что делать. Один отступил назад, подальше от семейной стычки и товарищам прошептал:

– Это ж Макар-силач из Покровки! Я его на ярмарке видел, быка кулаком валит. Сейчас и за нас возьмется. Убегать надо, братцы, пока не поздно.

И в разные стороны прыснули подельнички Трофима. Он за ними было бросился.

– Куда? Держи ведьму!

Да куда там. Связываться с Макаром, о котором по всей округе ходили легенды, никому неохота.

– Трусы! Иуды! – плюнул им вслед обезумевший крестьянин. – Сам управлюсь!

***

И кинулся на Макара, который собой прикрывал Марью, чтобы никто не обидел несчастную женщину.

Сцепились мужчины! Хоть и силен был Макар, но злоба придавала Трофиму силы. Кружились у мельницы, раздавая друг другу удары. Хрипят, ругаются, кровь во все стороны из разбитых лиц. Марья прижалась к стене, глаза закрыла и молится Богородице, только на божью помощь остается уповать.

Вдруг к ногам ее упал Макар. Толкнул его Трофим, оступились ноги на камне у брата, упал он навзничь. Взлетел топор в руках безумца, сейчас опустится на голову ее защитника.

– Нет! – вскрикнула Марья и бросилась на мужа.

Они покатились по земле. Марья царапалась, кусалась, била кулаками, откуда только силы взялись. Муж попытался ее оторвать от себя, но она вцепилась в него мертвой хваткой, не давая замахнуться смертельным, заточенным орудием.

В бешенстве Трофим отбросил топор и голыми руками впился в нежную женскую шею.

– Ведьма! Сдохни! – рычал он.

Макар, который смог подняться на ноги, кинулся на помощь к сестре, пока до смерти ее безумец не задушил. Отодрал старую доску от порога и что есть силы ударил Трофима по голове! Он обмяк, повалился на бок. Марья выползла из-под него, хватая ртом воздух, на шее алели следы от пальцев.

Едва живая кинулась к мужу, шевелится ли, дышит? Хоть и убить ее пытался, а все равно родной! Смерти она ему не желает!

Макар схватил сестрицу за плечи:

– Идем! Оставь его, живой, ничего не сделается. Желвак вылезет, и вся беда, голова у него и без того больная. Вставай, пойдем отсюда.

Но крестьянка от мужа никуда:

– Как же я его брошу? Ведь его в острог или в желтый дом упекут. Что мне делать? Муж меня ведьмой считает, люди прячутся…

Брат насупился:

– При мне будешь жить, А этот… – Макар пнул Трофима, который со стонами приходил в себя. – Может, образумится и поймет, что наделал. Послушал настоящую ведьму, оговоры злые, жену убить решил. Мне уже рассказали люди, что Федосья задумала, потому я к вам и снарядился. Да едва успел!

Он наклонился к сестре:

– Уезжать надо, Маруся, из деревни. Федосья-знахарка от вас не отстанет. Она такой яд в душу мужу твоему влила, не выветрится. Оболгала тебя.

– Знаю! – Марья вскочила на ноги. – Ходила я к ней, знаю, что она виновата, змея подколодная! Мужа против меня настроила. Про меня говорит, что сердце у меня черное от злого помысла, а сама…

Макар кивнул:

– У нее и душа, и мысли черные. Ради корысти она задумала сгубить тебя. Земля ваша и дом ей приглянулись, хотела заселиться и жить припеваючи. Вот она и придумала, как горем вашим воспользоваться. Трофима не в себя после похорон был, так она его травами опоила, в уши наплела про тебя злых мыслей, чтобы он тебя убил, а сам в острог сел.

Макар сжал кулаки.

– В нашей округе давно Федосью ото всех дворов гонят. Знают про ее злой язык и черный умысел. Не первый раз такое творит, сколько семей уже раскидала. Одному скажет, что жена изменяет, другому, что родня его обворовывает. А потом землицу их покупает за копейки. Землемер приезжал и бумаги показывал, по ним Федосья – богатая землевладелица, деньги гребет со своих уделов. А все бессребреницей прикидывается.

***

За разговором они не заметили, как к мельнице подкралась сгорбленная фигура. Федосья-знахарка стояла в тени, наблюдая за ними острыми глазками.

– Вот ведьма так ведьма! Настоящая! – Макар сплюнул с отвращением.

Как вдруг мелькнула черная тень, кинулась старуха к Трофиму. Сунула ему в руки оброненный топор:

– Вставай, дурень! Чуть не сбежала ведьма. Хватай ее, пока не поздно, сжечь надо.

Трофим едва открыл мутные глаза, увидел жену. И снова в ярости кинулся на нее. Макар на него, да только хитрая старуха свалилась ему под ноги клубком. Только и успел крикнуть братец:

– Беги, Марья внутрь! Запрись, я его остановлю! Спасайся!

Марья кинулась к двери мельницы! Внутри укрыться от безумца, спастись от его топора! Заскрипели проржавевшие петли, нырнула женщина внутрь старой постройки. Темно там, пахнет гнилью и плесенью. Затворила она дверь, нащупала засов и заперла.

А сердце колотится так, что, кажется, будто грудь сейчас лопнет! От страха руки ходуном ходят, ноги трясутся. И горло, горло саднит, будто иголками утыкано.

Металась Марья во мраке и не знала, как ей спастись. По двери грохочет топор, Трофим ревет:

– Открой, ведьма! Все равно достану!

Вскрикнул Макар и затих. Ахнула Марья, зашибли брата! Против топора не устоит никто. Спасать его надо и себя! Огляделась она, в лучах света, что падали через прорехи на крыше, темнеет гнилая, старая лестница наверх. Марья бросилась к шатким ступеням. Выбраться на крышу и крик поднять, может, прибегут с деревеньки люди?!

***

Ступени прогибались под ногами, ломались одна за другой в щепки, но Марья упрямо поднималась вверх, дрожа от страха. Но как добралась до второго этажа, глянула вниз через оконце и обмерла – все пропала!

На земле Макар стонет, встать не может, нога топором перебита, муж ее у двери мельницы неистовствует, одни удары слышны, рубит доски, чтобы до нее добраться.

А Федосья солому таскает к стенам! Поджигать собралась укрытие Марьи!

– Жги ведьму, бей, режь! – визжала знахарка.

И прямо на глазах у Марьи достала огниво, подпалила старые доски. Вмиг занялось пламя, пополз огонь по стенам. Горит женщина заживо! Укрытие стало огненной могилой!

В ужасе застыла Марья, что делать? Вниз сигать – в огонь попадешь, по лестнице бежать, так муж зарубит топором.

Дым становился гуще, огонь трещал, жрал все на своем пути.

На верхней площадке как в клетке металась Марья, а спастись не может. Только видит, как старуха вокруг мельницы огонь разносит, со всех сторон поджигает старую постройку. Дышать уже нечем, глаза щиплет, волосы трещат от жара, разгорается огненная ловушка!

Упала она на колени и взмолилась:

– Помоги, Богородица! Дай спастись от погибели и мужа с братом уберечь от смерти.

Как вдруг пол под ней с грохотом обвалился. Ухнула Марья вниз, кругом пламя гудит и сквозь него прямо над ухом вой, мужской, полный боли.

Завертела она головой, а это Трофим кричит рядом с горящей стеной. Дверь он проломил, да шага сделать не успел, придавила его горящая балка. Он корчился под ней, пытаясь выползти. Одежда уже его обуглилась, волосы дымились, языки пламени лизали несчастного, который не мог сдвинуться.

Завыл он при виде жены:

– Марья! Марья! – кричал он. – Прости меня! Спаси!

Поползла она к мужу:

– Держись! Я вытащу!

Сердце не помнит обиды, душа чистая не позволяет бросить родного человека на верную смерть. Жар опалил лицо, дым ел глаза, больно, страшно. Только Трофима в беде не могла она оставить, сердце не дозволяло. Ухватилась за балку, попыталась приподнять, ох, руки обожгло!

Но Марья не отпускала, тянула изо всех сил. И получилось! Балка чуть сдвинулась, Трофим смог выползти из-под нее.

Жена подхватила его, направила к пролому в стене. Хрипел Трофим сквозь дым:

– Марьюшка… прости… Федосья дурман дала… Я не ведал, что творю…

А она мотала головой только, потом расскажешь, к выходу.

Одежда тлела, кожа покрывалась волдырями, но они упрямо двигались вперед. Вот стена из огня, а за ней спасение! Да страшно шагнуть туда, и назад ходу нет, балки трещат, искры сыплются дождем.

В отчаянии застонала Марья, неужели не спастись. Но тут же сама себе велела, вперед иди, прямо через огонь! Сможешь! С Федосьей справилась, от смерти ушла, да и через стену смертоносную пройдешь. Ради семьи, ради мужа любимого, ради правды о себе.

Умрешь, сдашься, и Федосья победит. Скажет, что Трофим с ума сошел, жену убил, а себя в мельнице сжег. Схватила она крепко мужа за руку и ринулась прямо в пламя!

***

Боль и жар ударили по лицу, по глазам, затрещали волосы, вгрызлись горячие языки пламени в тело.

Но получилось! Проскочила Марья на другую сторону, от смерти к жизни! И Трофима провела!

Очнулась уже на земле, жадно глотая воздух. Рядом стонал живой муж! И братец родной водой лицо ей обтирает. Весь в крови, едва ходит, но тоже спасся.

– Где знахарка, ведьма старая? – вспомнила она о Федосье.

– Сбежала, змея! Но далеко не уйдет! – пообещал Макар.

Очнулся Трофим и кинулся жене в ноги:

– Прости… я чуть не убил тебя… Федосья туману напустила, а я и поверил…

Хотела ответить Марья, что простила уже его. Ведь знала она, горе с ума ее мужа свело. Да не успела… Рухнула вдруг мельница, подняв сноп искр! Остался один остов, быстро догорел пожар, превратилась проклятая мельница в пепелище.

А Марья и Трофим лежали рядом на земле, держась за руки, словно заново учились друг другу доверять. Любовь их прошла столько испытаний, но все их выдержала.

***

Через неделю пришла весть – Федосью поймали в соседней губернии. Махинации ее стали известны, кроме Марьи и Трофима, еще нашлись пострадавшие. Лишили старуху имущества, полученного нечестным путем, и отправили на каторгу.

Трофим и Марья вернулись в свой дом. По воскресеньям ездят на могилку к сыновьям, теперь всегда вместе. Судьба наградила их еще детьми, каждый год не сын, так дочка. Теперь не скрежещущий звук лезвия по камню был в их избе, а детский смех и веселые крики.

Старая мельница так и осталась лежать грудой обгорелых бревен. Местные ходить к ней боятся, говорят, по ночам там стоны слышны.

И только Марья знает, это просто ветер воет в головешках. Нет никакого морока, нет колдовства, но есть любовь и вера в себя, которые справятся с любой ведьмой и ее злым оговором.