Сухое сено вспыхнуло мгновенно. Пламя поползло по дровяннице, занялось жарким столбом и взвилось к небу. Заржали кони от страха, поднялся крик по всей усадьбе:

– Пожар! Пожар! Тушите!

В суматохе Макар перерубил Настину цепь, освободил жену.

– Дуню! – умоляла она его. – Спасай Дуню!

Кинулся Макар на Терентия, что держал Дуню, взмахнул топором, тот и выпустил из лап девчонку. Все трое бегом прочь из поместья! А сзади уже крик:

– Лови их! Живыми не оставлять!

***

Правда, огонь задержал княжеских слуг, успел Макар с женой и Дуней добраться до дороги. Хотя тяжко им было бежать. Макар почти на руках жену тащил, тяжело с животом со всех ног улепетывать. Да и Дуня от страха ноги еле переставляла.

Торопятся беглецы, бегут со всех сил. Да только уже земля гудит под ногами, позади стучат копыта лошадиные. Погоня от Гагарина! Впереди сам князь, от ярости багровый, в руках сабля лезвием переливается.

Не будет больше никаких цепей, сразу смерть!

Как вдруг словно божьим промыслом встретился несчастным крестный ход. Шли монахини местного монастыря с чудотворной иконой Богородицы, новую церковь освящать собирались. Матушка Евдокия впереди, почтенная игуменья, а за ней сестры молодые с пением святых молитв.

Евдокия увидела погоню и сразу остановила шествие:

– Расступитесь, сестры! Закройте собой несчастных! – приказала она монахиням.

Завели беглецов в середину процессии, окружили стеной. Евдокия выставила вперед икону, стараясь уберечь людей от расправы князя.

– Стой, окаянный! Не смей крестный ход нарушать!

А тот совсем озверел, ничего ему не преграда! Ни крест, ни слово человеческое.

– Отдай беглецов! Против моей воли пошли, должны быть наказаны! – взревел Гагарин во всю мочь.

– Накажет тебя господь бог за грех! – Евдокия подняла вверх икону.

Может, хоть она остановит безумца. Но пинком выбил Гагарин из рук святыню.

– Какой мне господь! Я на этой земле бог! Я тут государь над всем! Моя воля – закон! Хочу жизнь дарю, а хочу – смерть! А ну, расступитесь, дуры! Отдавайте эту скотину сюда, судить их буду!

***

По его приказу кнутами погнали слуги монахинь. Кинулись матушки в стороны с криками о помощи, разбежались, разогнал Гагарин процессию, икону святую наземь сбросил. Зато в суматохе и беглецы успели ускользнуть.

Один Макар на дороге остался, в одной руке топор, в другой – икона. Успел лишь жене крикнуть:

– Бегите, спасайтесь! В монастыре укроют вас! Мне туда дороги нет! Я здесь останусь, задержу погоню! Прощай, Настенька! Дитя береги!

Разъяренный Гагарин со слугами уже как воронье над ним кружил.

– Пожар устроил! Добычу мою увел! Теперь получай по заслугам!

Только и успел Макар поднять над собой икону… Взлетела сабля, перерубила доску! Кинулся парень с топором на князя, вонзил лезвие ему в ногу.

Больше ничего и не успел…

***

Тут уж посыпались удары со всех сторон. Били плетьми, палками, топорами. Пуще всех Гагарин зверствовал, изрубил несчастного парня на куски.

Смерть принял Макар страшную, зато семью спас, успели добежать до монастырских ворот Настасья с Дуняшей. Евдокия рядом спешит, криком кричит монахиням, велит монастырь запирать, чтобы обезумевшего изверга не пустить в святую обитель.

Когда закрылись ворота, Настя упала на колени в монастырском дворе. Дуня рядом билась в рыданиях, а старая Евдокия молча крестилась. Такого зверства и она, повидавшая много горя, не знала.

До сих пор перед глазами у них умирал в последних муках беззащитный Макар. Уже и топор выпал из израненных рук, только половинку иконы он вверх поднимал в надежде на божью помощь.

Вторая половинка у игуменьи в руках осталась.

***

И так горько стало Насте от княжеского зверства. Сгубил он всю ее жизнь, родителей, мужа. И только выйдут они за стены монастыря, примется снова князь травить сестер.

Дитя в утробе билось, чувствовало материнское горе. Настя гладила живот, шептала:

– Тише… Отца твоего злодей этот убил, а мы с тобой жить должны. Отомщу за все Гагарину, терпеть не стану больше его истязательств!

Принялась ее матушка Евдокия увещевать:

– Не бери ты грех на душу. Лучше молись, господь терпел и нам велел. Муж твой теперь в раю, с ангелами светлыми. И ты там окажешься, коли будешь жизнь праведную вести.

Взвилась молодая вдова:

– Какой мне рай?! Жить мне теперь одной, дитя растить без отца. И икона святая не спасла моего Макара! Никто не помог, когда Гагарин меня на цепь садил, а сестрицу собирался снасильничать и растлить. Нет, я все делаю, чтобы этот зверь более людей не мучал!

Евдокия тяжело вздохнула, понимала она Настино горе. Сама когда-то от Гагарина пострадала. Брата ее младшего князь в солдаты отдал за недоимки, а сестру в монастырь загнал.

– Напишем жалобу государю, – предложила матушка. – Опишем все злодеяния княжеские. Может, дойдет до царя правда, накажет он тирана.

***

Всю ночь писали жалобу при свечах. Евдокия грамоте обучена была, а Настя рассказывала, как отца их сгубили, как сестру к поруганию готовили, как мужа невинного убили. Каждое злодеяние прописали, и нападение княжеских слуг на крестный ход, и святотатство над иконой святой.

– Это уж богохульство, – качала головой игуменья. – За такое и царь не простит.

Да только молодая вдова не хотела ждать царского суда. Душа ее требовала мести. Уговорила Настя сестрицу:

– Идем в самое больше село за помощью! Созовем народ, расскажем про изуверства, все за нас стеной встанут. Воеводу призовут, он найдет управу на Гагарина.

Дуня снова в слезы от страха:

– Как же выберемся? У монастыря наш мучитель караул поставил. Схватят опять!

– Не схватят. По реке уйдем ночью. Плот давай вязать, а как стемнеет, проберемся черным ходом, – твердо отвечала старшая сестра.

Внутри росла ее уверенность, надо народ поднимать. Довольно князю издеваться над простыми людьми!

***

Когда село солнце, перебралась она с Дуней через монастырскую стену. Страшно было плыть сестрам на утлом самодельном плотике, да друг друга они подбадривали.

– Не страшись, Дуняша, выплывем.

– Подмогу, Настенька, во всем тебе, только скажи!

Для божьей помощи половинку иконы уцелевшей положила себе Настя за пазуху. Отведет Богородица беду!

Когда Настя из сил выбилась совсем, младшая велела:

– Отдыхай, я грести буду! – и вцепилась руками что было сил в шест, которым направляли плот.

Посмотрела, как сестра держится перед бедой, не сдается, и тоже решила, буду бороться до конца! Ни смерти, ни князю не даст себя сломать! Ради сестрицы, ради ее малютки нерожденного, ради памяти доброй о Макаре.

***

Так приплыли сестры из Калинино десятки верст по реке. Вода словно сжалилась над ними, перестала кидать плот из стороны в сторону, утихомирилась и несла его по течению мягко, будто в ладошках.

Наконец на рассвете оказались сестры из Калинино в огромном селе, где жил воевода. Мокрые, замерзшие не греться они пошли, не крова искать, а по избам.

Настасья людям правду рассказывала о зверствах князя, а когда силы покидали ее, речь подхватывала Дуняша.

Как Гагарин крестный ход разогнал, над сестрами издевался, Макара страшной смерти предал без вины по своей злой воле. Ее поддерживали крестьяне:

– Богохульник он! Против самого бога пошел!

– Накажем его, православные! Казним кровопийцу, коли управы на него нет божье и государевой! Пускай перед людьми ответит за свое зло!

– Не первый год нас мучает! Девок насильничает, зверства творит по деревням!

***

Боялись крестьяне князя Гагарина. Все-таки вельможа, да и денег полно, чтобы глотку любому судье заткнуть. Но когда услышали про поругание иконы, зашлись от праведного гнева.

– Это уж грех страшный! – говорили старики. – За такое и бог покарает!

Горе Насти, ее слезы материнские тронули женщин. Видели они, беременная вдова, дитя скоро родить должна, а мужа ее убили, сестру малую чуть не погубили.

– Поможем! – и бабы поднялись на бунт вместе со своими мужьями. – Не дадим в обиду сирот!

К общему сбору и воевода Иван Грозин подоспел. Давно он с Гагариным враждовал, из-за земель спорили и власти. Услышал про восстание, обрадовался:

– Бунт против богохульника – дело святое, – наставлял он своих ратников. – Поможем крестьянам справедливость восстановить.

За один день собрали настоящее войско, и бабы с ухватами там, и мужики с топорами да вилами, и ратники с ружьями. Впереди Настя идет с половинкой иконы поруганной! А рядом Дуняша с палкой! Измученные, ослабевшие, но дух не сломлен.

– За мужей наших! За детей! За веру! – толпа подхватывала их клич.

***

Увидел их у своего дома князь Гагарин и понял – беда пришла. Ответ держать заставят за все горе, что людям простым причинил. Пытался он скрыться через черный ход, да слуги собственные его выдали крестьянам. И им он тоже приелся своими зверствами.

Схватили изверга, притащили обратно на княжеский двор. Судили при всем народе за убийство, за богохульство, за издевательства над людьми.

Вся спесь из Гагарина вмиг вышла, как увидел, какое войско народное против него сестры подняли. Валялся в ногах он у Насти с Дуней, просил пощады:

– Деньги дам, землю отдам! Отпустите!

Но сестры были непреклонны. Не простить того, что с их семьей душегуб сделал. Лишил родителей, мужа, самих измучил издевательствами. Вместе совершили крестьяне праведный суд. Того, кто их за скотину считал, собственными руками покарали.

***

Воевода Грозин представил дело так, будто бунт против богохульника пресек. Никого не наказали за восстание и смерть Гагарина.

После и царская грамота в ответ на жалобу пришла, князя признать виновным, после смерти его имя предать анафеме, а пострадавшим крестьянам раздать наделы от княжеских земель, чтобы покрыть их страдания.

Настя и Дуняша прожили долгие жизни после тех страшных дней. Настя родила сына здорового, нарекла Макаром – в честь отца. Дуню, как подросла, замуж выдали за доброго парня.

Получили сестры тоже землю под хозяйство и посевы из княжеских владений. Настя сыну, когда те поля распахивали и сеяли, всегда наказывала:

– Эта земля кровью отца твоего полита. Береги ее, помни, за что она нам досталась.

А имя князя Гагарина стало в народе проклятым. За дьявола он прослыл в тех деревнях, который и после смерти мается, за слезы невинных людей свои муки вечные терпит.

Матушка Евдокия в монастыре молитвы за невинно пострадавших от злобного нрава Гагарина читала, а Настю благословляла:

– Показала ты себе и другим, что есть в людях правда. Любовь и надежда любого злодея одолеет.

На том и закончилась история сестер из Калинино. Но осталась она в народной молве. Вспоминали о них еще много лет и рассказывали друг другу, как не сломались они под ударами судьбы, а подняли целое войско против своего мучителя. Наказали изверга и остались в памяти людей героинями на долгие века.