Божья несправедливость

Красно-оранжевые всполохи, похожие на морских рыбок с короткими плавниками, то и дело мелькали в небе, создавая причудливые фигуры. Чаще всего эти движения замечались по ночам, когда чернильная темнота сама провоцировала варианты видений для неуемной человеческой фантазии.

Встречая утро с открытыми глазами, я лежала на холодной кровати и неподвижно смотрела в потолок. Сейчас даже небо вызывало во мне отвращение, будто оно тоже было участником сожжения моей матери и тех людей.

– Мам, почему снова проверяют защитный купол?

Я повернула голову и увидела, что старшая дочь стоит рядом и смотрит в окно.

– Наверное, хотят убедиться, что все системы в порядке и нам ничего не угрожает.

Дочка еще раз пристально посмотрела на небесный купол, затем глубоко вздохнула и опустила глаза.

«Она все знает», – закралась ко мне тревожная мысль и внесла сумятицу в мой вариант истории, который я приготовила для девочек, чтобы скрыть правду настолько, насколько это возможно.

Ася покраснела, будто прочла мою мысль. Видимо, ей стало стыдно или неловко передо мной за то, что она не может поверить в искренность ответа на ее вопрос.

Тем временем младшая Аля тоже проснулась и, не забыв ночную открытую дверь в комнате бабушки, приступила к допросу с пристрастием. Впрочем, я обрадовалась детскому лепету, потому что Аля пока не доросла до возможности делать серьезные логические выводы.

– Мам, мам, где бабуля?

Я посадила младшую к себе на колени и обняла старшую за талию.

– Девочки мои, бабушка ночью уехала. Далеко.

– А когда вернется? – продолжала Аля.

– Дело в том, что бабушка уехала к своему мужу, вашему дедушке. Но он находится очень далеко. Много световых лет отсюда. Она не сможет оттуда вернуться.

– А почему нам ничего не сказала? – с обидой в голосе возмутилась Аля.

– Не хотела вас расстраивать.

– А как же мы теперь будем жить без бабушки, если ты все время на работе? – с недоверием к моим словам снова прищурила глаза Ася.

На этот вопрос я тоже не могла ответить честно.

– Обязательно что-нибудь придумаем, – прошептала я с улыбкой, как будто за ней можно было спрятать слезы, мгновенно выступившие на моих глазах.

Девочки прижались ко мне, обдавая жаром детской безоговорочной любви к матери, и я с огромным удовольствием вдохнула глубокий аромат тонкой нежной кожи и шелковистых кудрявых волос.

Жар ото лба Али был сильнее, чем у Аси.

Меня пробил озноб, и по телу побежали мурашки, наполняющие сердце прямо через кожу тревогой, паникой и страхом.

Неужели все? Почему так быстро?

Я достала температурный измеритель и приложила к уху дочки. 37.5.

– Милая… Только не сейчас, только не сейчас…

Но второй раз измеритель показал тот же результат.

С трудом сдерживая комок слез, подступивший к горлу, я вышла в ванную комнату и включила воду.

– Неужели нет выхода?

Из мутного зеркала на меня смотрело уставшее посеревшее лицо сорокалетней женщины с морщинками в уголках глаз.

Если бы муж сейчас был рядом, то увез бы нас на другую планету, хотя бы тот же Зельт… Ну почему я одна? Я не могу… Я устала… Что мне теперь делать? Почему ты так несправедлив ко мне, Бог? Волна рыданий подкралась к моему горлу совсем близко. Резким движением я переключила кран на ледяную воду и стала плескать ее на лицо, чтобы загнать комок беспомощности и жалости к себе туда, откуда он появился. Туда, откуда ему запрещалось выходить долгие годы.

Все, надо взять себя в руки. Дети не должны понимать, что происходит. Надеюсь, им повезет больше, чем мне. Главное, чтобы они выжили. Я сделала глубокий вдох и попыталась выровнять дыхание до того, как девочки меня снова увидят.

К вечеру у Али появилась характерная сыпь, и температурный измеритель показал у старшей дочери 37,3.

«Хорошо, что одновременно, – подумала я и сама испугалась своих мыслей. – Дотяну до последнего, и раньше времени никому ничего не скажу про детей».

Измотанная вчерашними событиями и переживаниями, я отключилась прямо в комнате на низком диванчике, сжимая в руках Алиного плюшевого мишку. Снова снился Максим. Он протягивал ко мне руки и звал на Зельт, но я по-прежнему не слушала мужа и не садилась в большой серебристый корабль.

Вдруг холодный ветер коснулся кончиков моих пальцев, поднялся по рукам и обдал ночной свежестью лицо.

Я открыла глаза. В доме стояла тишина. Но что-то было не так. Мое сердце ускорило темп работы, заставляя чувствовать, что происходит нечто необычное. Входная приоткрытая дверь пропускала через себя звуки, доносившиеся с улицы. Я вскочила с кровати и одним рывком открыла дверь в комнату девочек. Две кровати стояли пустыми, а на полу валялись небрежно скинутые одеяла.

– Что происходит? Девочки!

Я опрометью бросилась к входной двери, догадываясь, что в доме никого нет. Дверь податливо открылась нараспашку. Рядом с домом детей тоже не было, но я успела заметить, как за поворотом мелькнула ярко-желтая ночная рубашка, такая же, как у Али.

– Девочки, стойте! – Я рванула вслед за детьми, не замечая, что на улице много людей, как обычно бывает днем.

– Ася, Аля! – крикнула я через пару минут еще раз изо всех сил, но девочки даже не обернулись.

– Стой! – Я схватила младшую за рукав, и она наконец-то остановилась, но почему-то не оборачивалась и молчала.

– Что с тобой? Почему вы ушли?

Резким движением развернув к себе родного ребенка, я застыла.

Аля смотрела сквозь меня пустыми глазами и никак не реагировала.

Я подбежала к старшей, остановив ее так же за рукав. У Аси был такой же отсутствующий взгляд. Только сейчас я заметила, что все люди вокруг шли в одном направлении. Но самым ужасным было то, что они шли к тому месту, где совсем недавно остыл пепел от моей матери.

– Не сметь! Не ходить туда, не ходить!

Я потащила обеих дочерей за руки обратно к дому, крича охрипшим голосом встречным людям, чтобы они тоже шли домой. Ладошки дочерей беспомощно болтались в моих ладонях. Девочки спотыкались, падали. Я схватила младшую на руки и с силой потянула старшую за собой.

Вдруг тяжелая и теплая волна ударила мне в спину, и, не удержавшись на ногах, я упала лицом вниз. Во рту появилось что-то соленое. Звуки вокруг стихли, мои ладони наполнились пустотой и холодом.

Зуве

– Анна, вы меня слышите? – раздался незнакомый глухой голос прямо над ухом.

Я попыталась открыть глаза, но веки не слушались. Заметив мои усилия, кто-то рядом произнес:

– Пробуйте, пока не получится. После вирусной мутации такое бывает. Приходится заново учиться управлять мышцами. Мы даже кислород качали вам первые два дня, потому что легкие не умели дышать.

«После? Значит, я все-таки успела до дня рождения», – мелькнула утешительная мысль, на несколько секунд погрузив в состояние блаженства. Мне казалось, я совершенно счастлива и в полной безопасности. Хотелось, чтобы это продолжалось как можно дольше, но странные ощущения в области живота выдернули меня из состояния блаженства очень резко и неожиданно. Теперь казалось, что мое тело превращается в одну большую пустоту. Я прислушалась к незнакомым ощущениям, и словно камни, падающие с высокой горы, один за одним повалились на меня обрывки воспоминаний о последних событиях. С каждым новым воспоминанием мне становилось все больнее, и наконец, не выдержав мучительного натиска, я закричала изо всех сил, которые оставались во мне на тот момент.

– Где дети? – отчаянно захрипела я, желая получить ответ немедленно, каким бы он ни был.

Но оказалось, что мои связки тоже не работают. Лишь отчаянный глухой рык, похожий на звериный, раздался в невидимом мне пространстве.

Видимо, поняв мой вопрос каким-то другим, неизвестным мне способом, голос ответил:

– С детьми все в порядке, они выжили. К сожалению, это пока все, что я могу вам сказать.

От этих слов стало легче. Я снова попыталась открыть глаза, но получилось только почувствовать напряжение век.

– Да, забыл поздравить. Вам очень повезло. Вы мутировали в Зуве. Один шанс из миллиона.

– Зуве? Что это значит? И где, черт возьми, мои дети? – снова попыталась я крикнуть, и безвольные связки выдавали тихое бульканье.

– Вам сейчас не стоит нервничать. Набирайтесь сил. Учитесь управлять своим телом. Все вопросы потом. Деус скоро вас вызовет.

Голос рядом стих, и раздался звук удаляющихся шагов. Я не видела того, кто со мной разговаривал, но почему-то во мне появилась уверенность, что ему можно доверять. Впрочем, выбора все равно не было. Оставалось только ждать и надеяться, что скоро я все узна́ю.

Через несколько минут ноющая усталость навалилась на мои глаза, и я снова заснула без всяких снов, что, наверное, было и к лучшему.

– Анна, вы спите? – раздался уже знакомый голос где-то рядом со мной.

– Уже нет, – спокойно ответила я и открыла глаза.

– Я вижу, у вас прогресс, – улыбнулся мужчина напротив и что-то записал в блокнот красивой ручкой металлического цвета.

– Точно, вчера же еще не могла даже языком пошевелить, и глаз открыть не получалось.

Я улыбнулась в ответ, разглядывая незнакомца.

Мужчина выглядел моим ровесником. Слегка седые волосы, серо-голубые большие глаза, толстоватые пальцы, немного сутул. Ноги слегка косолапят. Очень любит свою маму. Предпочитает оставаться дома, когда есть возможность не выходить на улицу. Хорошо готовит. Делает из деревяшек различные фигурки и раздает детям. Уважение для него ценнее, чем материальное вознаграждение. Его первый поцелуй обсмеяла одноклассница, поэтому он до сих пор стесняется целоваться.

Вдруг меня бросило в холодный пот. Я испуганно зажмурила глаза и легла на кровать.

– Что с вами? – заботливо спросил мужчина.

– Нет, ничего. Просто показалось, что я все про вас знаю, даже то, чего знать не могу.

– А, это ничего страшного. Можете открывать глаза. Они здесь ни при чем. Теперь у вас способности Зуве. Привыкайте. А что вас особенно сильно смутило во мне? – спросил он с улыбкой на губах.

– Ваш первый опыт с поцелуем и то, что сейчас…

– Довольно, – перебил мужчина и покраснел. – Я вижу, вы уже совершенно здоровы и процесс мутации благополучно завершен. Теперь буду к вам приходить в защитном ка.

– Защитный ка? – еле сдержав улыбку, спросила я покрасневшего мужчину.

– Именно. Он есть только у сотрудников лаборатории. Специально от Зуве.

– Так значит, я в лаборатории?

– Извините, я не должен сейчас ничего рассказывать. Когда придет время, Деус сам введет вас в курс дела, а пока я удаляюсь, – тихо проговорил мужчина и исчез за круглой стеклянной дверью.

«Прекрасно. Я выжила и превратилась в какого-то Зуве. Мои дети живы, но где они находятся, пока непонятно. Кстати, где я нахожусь, тоже неясно. И почему я не помню, как заболела? Все очень странно, – подумала я про себя и подошла к крошечному окну, которое напоминало мини-иллюминатор. – Что ж, буду решать проблемы по мере поступления».

А вот и первый ответ на вопрос. Я точно не на Земле.

В маленькое оконце округлой формы виднелись белые купола, натянутые между разными большими зданиями. Но главное, что если слегка нагнуться к окну и задрать голову вверх, то можно было разглядеть кусочек неба. Совершенно голубого, безоблачного, равномерно окрашенного неба. Сначала показалось даже, что это кто-то большой и сильный протянул красивый лоскут над планетой, чтобы придать ей праздничный и безмятежный вид. Такое небо совсем не походило на земное, темное, тревожное, с оранжево-красными всполохами.

Недалеко от меня слева раздался легкий треск, из стены выдвинулся столик, на котором лежали любимые отбивные с рисом, апельсиновый сок в высоком узком стакане и, что больше всего удивило, самые обычные земные огурцы с обычными земными помидорами.

Вот это да… Что это за планета? Судя по небу, совсем не Земля, а судя по земным продуктам, очень даже возможно, она. А какое небо на Зельте? Я вдруг вспомнила рассказы мужа про другую планету. Но он всегда говорил, что небо там ярко-оранжевое, как солнце. Им даже выдавали специальные очки, потому что человеческие глаза без защиты быстро теряли зоркость с такими яркими цветами. Значит, это и не Зельт. Да и мало ли планет во Вселенной, о которых я никогда не слышала и не услышу?