– Давай оба попробуем успокоиться. Мне тоже было несладко выслушивать от тетки, как интересный мужчина с бандитской внешностью увез тебя на шикарной тачке. Она только что ушла, еле спровадил. Утешала, представляешь? Говорила, что в семье всякое бывает… Так что, ты меня пойми.

– Егор, ты веришь, что у меня с этим человеком ничего нет, и не будет? – Устало спросила Ирина, и вдруг сама задала себе этот вопрос. «Сергей, безусловно, очень видный мужчина, но мне нравится все-таки не он, а его дом! – тут же ответила она. – Точнее, не весь дом, а только первый этаж! И где тут возможность для романа? Тем более, он тоже меня не домогается, взял деньги… Чисто деловые отношения, просто он очень услужливый, внимательный человек».

– Поверю, если не будешь держать меня на расстоянии, – после паузы ответил муж. – И потом, все равно, нужно пригнать твою машину. Раз уж этот кабальеро вырвал у тебя инициативу с переездом…

– Машина пока не нужна, – торопливо ответила она. Признаться мужу, что ключи от ее любимого «жука» отданы постороннему человеку, значило, признать и более близкие отношения, чем те, о которых она говорила. «Это его доконает!»

– Как не нужна машина, а в магазин ездить? Питаться чем собралась?

– Я уже сделала запасы. Знаешь, – она лихорадочно обдумывала ситуацию. – Приезжай в субботу или в воскресенье. До этого мне точно, ничего не понадобится, и потом, ты же работаешь. Дорога неблизкая…

– В том-то и беда, – проворчал Егор, явно смиряясь. Как это часто бывало, его успокоил компромисс, на который пошла жена. Ирина не могла не признать, что в конфликтах с мужем ведущую роль играла ее непримиримость. Стоило немного уступить, и ситуация разряжалась, но при этом приходилось идти против собственных желаний. А это она считала несправедливым.

Они договорились созваниваться по утрам и вечерам, чтобы Егор всегда мог знать, как ей живется в непривычной обстановке, и что особенно его беспокоило, в полном одиночестве. Историю о том, каким образом «фольксваген» исчезнет со стоянки и окажется за городом, Ирина решила придумать позже, солгав, например, что до Москвы ее подбросил некий сосед. Наконец, муж пожелал ей удачной работы, спокойной ночи и признался:

– Я зверски без тебя скучаю, а тут еще тетка со своими подозрениями… Теперь начнет таскаться каждый день, спрашивать, не вернулась ли ты? Решила, что мы на грани развода.

– Каждый судит по себе.

– Скажи, что любишь меня…

Егор давно не высказывал подобной просьбы, разве что в те времена, когда они только начинали встречаться, и так же ссорились и мирились по телефону. Ирина с удивлением услышала эту смиренную фразу, и немедленно ответила:

– Конечно, люблю! Ты еще сомневаешься?

– Когда я приеду на выходные, это будет как бы маленький медовый месяц, договорились? – Заговорщицким тоном предложил тот.

«Два дня работы в минус!» – Мгновенно мелькнуло у нее в голове, но Ирина не решилась произнести этого вслух. Она лишь согласилась, что в разлуке чувства обостряются, попрощалась и дала отбой. Немного подумав, женщина вообще, отключила телефон.

«Теперь все, никто меня не достанет!» – Подумала она, и стащив с кровати, стоявшей в углу, медвежью шкуру, расстелила ее на ковре перед камином. Дрова догорали, но в комнате было тепло, и женщина решила больше не топить. Растянувшись на косматом буром меху, она некоторое время лежала, глядя на тающий огонь, бродящий по угольям, поражаясь полному отсутствию мыслей в голове. Наверху завывала метель, и казалось особенно уютным осознавать это «наверху», как будто то, что комната была утоплена в землю, увеличивала чувство надежности и защищенности. «Я как на необитаемом острове, или на зимовке в тайге – если, конечно, забыть о том, что совсем рядом живут люди. Тот же Валентин в конце улицы, а дальше вообще полно соседей. Час еще не поздний, поселковый магазин, наверное, открыт, а те, кто постоянно тут живет, только начинают приезжать с работы. Народу достаточно, а кажется, будто я одна!»

Ирина поймала себя на мысли, что постоянно думает об этих гипотетически существующих соседях, и усмехнулась. «Страшно стало? А признайся, не по себе, вот так, впервые, остаться совсем одной, в большом пустом доме, в конце темной улицы! Что толку от соседей, если их не видно и не слышно? Сергей ведь заметил, что улица, как вымерла… Нечего сказать, поддержал морально!»

Ругая себя за трусость, Ирина отправилась проверять запасы в холодильниках. Оба стояли в конце комнаты, в крошечном закутке, заменявшем хозяину кухоньку. Большего места, судя по его холостяцким привычкам, ему и не требовалось. Женщина обнаружила современную плиту с микроволновой духовкой, раковину для мытья посуды и маленький рабочий столик. В холодильниках – это оказались вместительные монстры «side-by-side» – хранились такие внушительные залежи провизии, что Ирине сделалось нехорошо при одном взгляде на все эти банки, бутылки, и герметичные упаковки. Преобладали консервы, правда, самого высокого качества, и свежезамороженные продукты, которыми, при желании, можно было питаться пару месяцев подряд. Нашлось даже несколько ведерок с мороженым разных сортов. Одно из них Ирина, будучи сладкоежкой, не выдержала и достала.

«Так оно и пойдет, – саркастически заметила она себе, устроившись с мороженым на медвежьей шкуре перед камином. – Ты уничтожишь все эти дорогие припасы, примешь оплаченные услуги Валентина, начнешь спать на хозяйском белье, носить чужие вещи – валенки, к примеру, купальные халаты, или ту шикарную женскую куртку на меху, которая висела на втором этаже… Тоже гостевая, если послушать Сергея, тоже к моим услугам. И получится, что весь этот мой отдых будет стоить в итоге куда дороже денег, которые я заплатила. Получается, останусь в долгу? Тут одно из двух – или он слишком благороден, чтобы обращать внимание на мелочи, или пытается таким образом меня приручить. В самом деле, разве я не могу ему понравиться?»

Она снова спросила себя, как могло бы обернуться дело, если бы Сергей принялся за ней ухаживать. Этот вопрос все чаще приходил на ум, и это начинало ее тревожить. «А вдруг он мне подсознательно так нравится, что я даже боюсь себе в этом признаться? Или Егор наталкивает меня на эти мысли своими дурацкими подозрениями? Неужели он сам этого не понимает?» Однако, мучаясь сомнениями, она не находила в создавшейся ситуации главного компонента, необходимого, по ее мнению, для того, чтобы завязать роман. Сергей не проявлял к ней никакого мужского интереса, она ни разу не поймала на себе взгляда, в котором читалось бы желание или хотя бы его тень – а ведь они достаточно общались наедине, чтобы он хоть раз себя выдал.

«Нет, – с затаенным сожалением сказала она себе, убирая остатки мороженого в холодильник. – Я ему просто выгодна, нашел аккуратную порядочную женщину, которая сможет месяц присмотреть за домом, да еще заплатила… Ну, ведь и мне от него ничего не нужно!» Искренне ли она так считала, Ирина предпочла не разбираться.

Женщина включила электрическую колонку, чтобы через пару часов можно было принять душ, отыскала в сумках свой ноут-бук и рабочие материалы и засела за перевод. Сосредоточиться, как всегда, удалось с трудом, зато ее никто не отвлекал, что дома бывало редко, и вскоре она оценила все преимущества нового места работы. Она преодолела трудное место, которое никак ей не давалось, и воодушевленная, двинулась дальше такими темпами, о которых дома могла только мечтать. Два часа прошли почти незаметно. Когда она встала, чтобы приготовить чай, колонка была давно нагрета до предела.

Пока чай настаивался, Ирина быстро приняла душ, а потом, закутавшись в халат, снова присела к столу, где ее ждал ноут-бук. Сергей оставил ей еще один подарок – внушительные запасы элитного чая, преимущественно, к ее радости, зеленого, так что она могла дегустировать его в течение целого месяца, ни разу не повторившись. Выпив первую кружку, она ощутила такую легкость и бодрость, каких давно не испытывала, и поняла, что в состоянии проработать еще долго. Ее взгляд упал на отключенный телефон, Ирина выругала себя, и немедленно включила его. Егор, наверняка, уже не раз делал попытки дозвониться, но натыкаясь на выключенный аппарат, мог думать, что угодно. «Надеюсь, сейчас он уже понял, что мне, в самом деле, нужна спокойная обстановка!»

Вероятно, так и произошло, потому что за все время, пока она работала, а это продолжалось до полуночи, Егор так и не позвонил. Звонок раздался лишь, когда она стелила постель. Однако, в трубке раздался голос Сергея.

– Решил проверить, как вы там устроились. Не спите ведь еще?

– Все отлично, – ответила она со смешанным чувством досады и благодарности. Все-таки, ей было приятно, что кто-то о ней беспокоится. – И я как раз ложусь.

– Я тоже, только что добрался до Москвы, – сообщил тот. – Ну и замело дорогу, скажу я вам! Не знаю, как пробьюсь завтра на вашем «жучке»… Не обидитесь, если подожду до вечера?

– Нет, что же делать, – эта новость не вызвала у нее энтузиазма, хотя Ирина была очень далека от мысли, что Сергей задумал некую махинацию с ее машиной. – Завтра с утра ваш Валентин придет сам, или нужно ему позвонить?

– Сам явится. Да, только… – В его голосе зазвучала сдержанная улыбка. – Не забывайте, пожалуйста, что вы – моя жена. Так оно будет надежнее.

– А если он начнет расспрашивать о вас?.. О нас, что еще смешнее? – Ирина, по-прежнему не одобрявшая этой мистификации, передернула плечами. – Что я ему скажу? Я даже фамилии вашей, к слову, не знаю.

– Соколов, Сергей Леонидович, сорок лет, бизнесмен, не женат, не судим, что еще? – Ей показалось, что он усмехается, сообщая эти отрывочные сведения. – У меня даже хобби нет, так что рассказывать-то нечего. Затыкайте его, вот и все. Он из меня тоже, между прочим, ничего никогда вытянуть не мог, даже спрашивать перестал. Я скучный человек, все мысли о работе… Главное, говорите, что я тут тоже бываю наездами, а то распустится, почует слабину. Он женщин, по своей темноте, не уважает.

– Ну что ж делать, если так получилось, – вздохнула Ирина. – Договорились.

Они распрощались, и она забралась в постель, оставив из всего освещения только слабенький ночник. Закрыв глаза, свернувшись под толстым клетчатым пледом, женщина слушала непривычную, невероятную тишину, в которой мало-помалу начинали проступать звуки, прежде незаметные. Где-то тихонько скрипело и потрескивало рассыхающееся дерево, еле слышно тикали большие настенные часы, висевшие над камином. Все сильней становился вой ветра наверху, за толстыми стенами, его порывы глухо разбивались о стеклянную трехкамерную дверь, способную, по словам Сергея, выдержать любой природный катаклизм. К шуму разгулявшейся снаружи метели примешивалось все более отчетливое журчание воды. Снег, едва успевая лечь на землю, начинал таять, так что бетонный желоб, проложенный перед входной дверью, наверняка, наполнился до краев.

Женщина натянула плед до подбородка и зажмурилась еще крепче. «С новосельем! – Поздравила она, наконец, себя. – Может получиться так, что утром двор превратится в большое озеро, и я вообще не смогу выйти… И все-таки, здесь куда лучше, чем дома!»

Она уснула незаметно для себя самой, глубоким, черным сном без сновидений, и не слышала, как с легким треском перегорела лампочка в ночнике, отчего вся комната погрузилась в густую тьму, как где-то в углу, за деревянным панелями, начала скрестись проснувшаяся мышь, как дом сотряс очередной, мощный порыв ветра, отчего с письменного стола внезапно упал, и покатился по неровно уложенной плитке карандаш… Она не слышала ничего, и спала, счастливо улыбаясь, как будто ее охраняла некая невидимая стража.