Умница Бет хорошо училась и выросла в первоклассного архитектора. Любимица нашей семьи, лучшая подруга моей сестры, будущая звезда индустриальной архитектуры, правая рука в концерне. Гордо носила моё обручальное кольцо и ждала свадьбу, готовилась.

Кто знал, что всё это полетит к чертям из-за стажировки в России? Что я лично назначу её начальником мудака, обидевшего в прошлом? Сам подтолкну к нему. Ошибка, маскировавшаяся под правильное решение.

Достаю из бара бутылку с водой и осушаю в один приём. При каждом воспоминании о бывшей невесте внутри разверзается ад, и огненный шквал, вырвавшись, жёстко опаляет нутро, оставляя саднящие ожоги. Как она могла предать?!

Крепко сжав челюсти, тру ладонью грудную клетку, медленно возвращаясь в себя. Я должен сохранять холодную голову.

– Может, потом пообедаем где-нибудь? – предлагаю, отложив ноутбук. Выверяю новые документы для губернатора, где уже стоит другое женское имя.

– Нет аппетита, – отвечает Алёна, слепо глядя в окно на проносящиеся улицы, – да и мы ведь “спешим”, – повторяет мою интонацию со слабым оттенком иронии. Оживает.

– Не настолько… – выходит грубо. – Тебе понадобятся силы, – добавляю чуть мягче.

Её согласие на брак – не взвешенный выбор, а импульс и сопротивление решениям отца. Сейчас нужно найти такие слова, чтобы, когда эмоции схлынут, она не передумала. Безупречная королева, что подошла ко мне вчера в баре, отыграла бы свадьбу на раз и ещё получила бы удовольствие от скандала и всеобщего внимания, а эта красивая, раненая женщина может не справиться.

Организатор свадьбы, девушка с синими волосами, шокированно оглядывает новую невесту и причитает:

– Но ведь в приглашениях стоит другое имя…

Можно подумать, это самая большая трагедия. Кто их читает. А вот как объяснить семье, что Бет, которую приняли, как родную, оказалась лживой тварью? Что делать с партнёрами, ведущими проекты с моей бывшей невестой, и с конкурентами, которые не преминут использовать информацию о рокировке невест против концерна… И что делать с Алёной?

Она равнодушно отодвигает стопку каталогов со свадебными аксессуарами, заявив, что нет разницы, в чём выходить замуж, раз свадьба всё равно ненастоящая. Занавес. Если обожающая драму лисица выкинет нечто подобное на церемонии, всё пойдёт прахом.

– Оставьте нас ненадолго, – командую мальвине. Та с облегчением исчезает. Рада, что не придётся разруливать этот этический казус.

Развернув к себе кресло, в котором расположилась Алёна, сажусь максимально близко. Не так, как позволял себе раньше, но для контакта достаточно. Смотрю в глаза, читая эмоции. Болезненно морщится, отводя взгляд.

Циничная сука-судьба подкидывает мне вторую сломанную любовью женщину, но в этот раз я намерен выиграть партию. Должен выиграть. Больше нельзя принимать неправильные решения – слишком дорого обходится опыт.

– Поговорим?

Глава 5

Алёна

Беру конфету из круглой стеклянной вазы в форме маленького аквариума, разворачиваю – от едкого запаха ароматизатора мутит – заворачиваю, откладываю. Карл подаёт другую, а смысл? Не из чего выбирать – суррогаты, отличающиеся лишь цветом и вкусом пищевой химии. Но опции не выбирать у меня, видимо, нет, поэтому кладу в рот кошмарно кислый леденец и “наслаждаюсь” вкусом.

– Алёна… – Карл прилагает усилие, чтобы смягчить голос, вижу, но даже такие его интонации теперь звучат угрожающе. – Нам, так или иначе, придётся обсудить предстоящее торжество…

Торжество… Подобрал же слово. Его версия русского языка меня всегда умиляла. Словарь рафинированного интеллигента, обработанный суровым напильником в процессе ведения дел с разношёрстным русским контингентом. Для нас с ним “торжество” имеет совсем разный смысл.

В моменте сказать “я согласна” – было освобождением, но с каждой минутой всё больше накрывает осознанием последствий и пониманием, что это “торжество” – победа их с отцом воли над моей.

Тёплые пальцы ложатся на подбородок и аккуратно приподнимают лицо. Встречаю прямой взгляд глаз с радужкой стального цвета. Жёсткий, холодный. Теряюсь от контраста с мягкостью тембра:

– Давай не будем всё усложнять? – куда уж больше-то! – Я готов тебя услышать.

Все это время он не убирает пальцы, поглаживая щеку большим. Пробуешь отвернуться – хватка усиливается, закрыть глаза или отодвинуться – то же самое, а когда подчиняешься – лёгкая ласка, будто эти пальцы больше ни на что не способны. Методы дрессировки в исполнении Карла Лански. Этот человек всегда добивается своего.

– Нам надо говорить, девочка, иначе… – вот только без угроз! – Ничего не выйдет.

Всё же выворачиваюсь из ласковых тисков и выплёвываю конфету в салфетку. Сердце стучит неровно, руки подрагивают от эмоций. Хотелось бы высказать столько… но стараюсь быть краткой:

– Я в западне.

В ответ – молчание. Только и мне больше добавить нечего, всё вытекающее – очевидно.

Пауза затягивается, превращаясь в тягучее молчание, расползающееся щупальцами в тишине. В коридоре тоже будто вымерли все, даже в настенных часах стрелки с бесшумным ходом. Щупальца оплетают и сдавливают, лишая возможности полноценно дышать. Мну в руках салфетку, чтобы отвлечься от этого ощущения…

– Думаешь, я этого не понимаю? – Вынимает бесформенный комок у меня из пальцев и выбрасывает в урну. Возвращается в своё кресло. – Маленькая, затравленная лисица, – в его голосе оттенок горечи, – я тебя не обижу.

Щупальца отпускают моментом. Я ожидала упрёков и угроз, давления, шантажа, так любимого отцом, а вовсе не понимания. Смелею:

– Карл, ты лакомый кусок, есть много девочек из влиятельных семей, которые обеспечат и репутацию, и содействие в бизнесе, – поднимаю наконец взгляд, встречая его – уставший, и добавляю самое важное, – и их сердце будет свободно…

Подумав, будто всерьёз рассматривая альтернативу, Карл, отрицательно качнув головой, заключает:

– Увы… – в этом “увы” столько отказа, что понимаю – не вывернусь.

– Знаешь, – продолжает задумчиво, – всегда считал себя сверххищником. Верхушкой пищевой цепи. Жрал хищников, побеждал силой, хитростью – неважно как… Но жизнь показала, что выживает не самый сильный, а тот, кто лучше других адаптируется в меняющихся обстоятельствах. Этим мы с тобой и займёмся, – разминает крупные кулаки, – точнее, уже занимаемся. Каждый по-своему, и оба неудачно. Вместе мы эффективны.

Во мне всё протестует.

– Тише, девочка, тише, – откидывается на спинку кресла. – Если ты завтра встретишь Власова, он станет твоим?

Запрещённый приём.

Зло отворачиваюсь.

– Поверь, это не изменится за неделю-две. И твой статус замужней женщины не повлияет. Выйдя за меня, ты не потеряешь в своей борьбе ровным счётом ничего, там нужна другая тактика… – осекается, понимая, что отклонился от темы. – Ты идеальная кандидатура на роль невесты. И как дочь одного из владельцев концерна, и как исключительная женщина.

Он говорил мне об исключительности, когда мы были любовниками. Это звучало восхищённо. А сейчас… Как описание товара в сделке.

– Если мы будем кооперировать, то шансы добиться своих целей будут у обоих. Ты же разумная, Алёна, посмотри трезво на ситуацию. Мне нужен надёжный и сильный союзник, а не загнанный, раненый зверь.

Где-то очень глубоко, под толщей чувств и эмоций, есть понимание, что в чём-то Карл прав, но…

Чувствуя мои сомнения, даёт дополнительную отсрочку:

– Не отказывайся, подумай. Время есть. – его спокойствие ослабляет тревогу. – Но согласись, Алёна Лански звучит красиво.

Слышу смешок и шорох одежды. Оборачиваюсь – протягивает руку с раскрытой ладонью.

– Пошли? – кивает в сторону выхода.

– Я ещё не согласилась.

– Конечно, – презрительно смотрит на "аквариум" с леденцами, – но нормально поесть-то мы можем?

Вкладываю пальцы в его ладонь, как делала много раз, только знакомого ощущения не возникает. Тело не узнает, будто рядом незнакомый человек. Возможно, так и есть.

***

– Платина, рубины – пять каратов и четыре – бриллианты, огранка “изумруд”, последняя коллекция… – девушка в белых перчатках нежно выкладывает на тёмный бархат кольцо с чередующимися по всему ободку алыми и белыми камнями, рассыпаясь в похвалах ювелирному дому, изделия которого мне уже дарил Карл. Он щедрый мужчина, но конкретно это кольцо – уже за той гранью, когда украшение превращается в приличную инвестицию. В данном случае, неприличную. – Желаете примерить?

Блики камней волшебно играют в ярком свете софитов. Карл не забыл мою страсть к “детям солнца” – так называют рубины, подразумевая их способность дарить тепло и заряжать энергией. Но тут вышла ошибка: от кольца так веет холодом, что пальцы мёрзнут даже на расстоянии.

– Необручальное. – отрезаю с интонацией “не интересует”.

Сотрудницу ювелирного жаль. Она дезориентирована и смущена – видимо, на её глазах не каждый день покупательницы отказываются от подобных подарков.

– Оно из свадебной коллекции, – сбивчиво мямлит, – альтернатива классическим обручальным…

– Ну так и невеста у меня особенная, – Карл оттесняет девушку и, приподняв мою ладонь, нанизывает на безымянный палец символ готовности прожить вместе с ним жизнь. Ну или всего два года. Почему два, кстати? Со всеми волнениями упустила этот вопрос, но уточнять не тянет, потому что это будет обсуждением условий. А я ещё не дала согласия.

На руке кольцо будто светится изнутри. Отворачиваюсь, а Карл любуется:

– Твоё. – заключает с интонацией “берём”. Снова решил за меня.

Обращается к сотруднице-невидимке, появившейся тенью в ответ на наклон его головы, – теперь покажите помолвочные.

Тень исчезает.

– Ты снова давишь! – за обедом он был внимателен и расслаблен, слушал и, показалось, проникся тревогами, понял всё и больше не будет вести себя так, словно я марионетка. Но на практике просто тактически отступил? – Сказал, только посмотрим!

– Мы и смотрим. – невозмутимо подтверждает. – Причём тебе тоже нравится. – оплетает кистью моё запястье, подносит к губам и легко целует, – как и мне.

Убрав руку, не отвечаю. Ещё с начала знакомства я чувствовала себя рядом с ним обнажённой, не пряча реакций и эмоций, которые он чутко ловил и которыми наслаждался. Мне было комфортно в той наготе, наверное, как первым людям в раю. Не было мысли закрыться. Наоборот, хотелось раскрыться полностью. Чистая гармония.

И вот теперь эта гармония выродилась в уязвимость. Он слишком много узнал обо мне, сразу всё видит и чувствует. Душит обида. Поздно прятаться. Если б я знала, что так опасно ему доверять…

– Алёна… – раздражённо трёт переносицу, – я с удовольствием досмотрел бы твоё представление и даже принял в нём участие, – горячая ухмылка из прошлой жизни, – но у нас нет на это времени.

Делает несколько резких шагов, отдающихся эхом в кабинете. Присаживается рядом, откидывая пряди волос на спину, глубоко вдыхает мой парфюм.

Вкрадчиво интересуется, уже без напряжения:

– Правда, нравится? – компромисс в его интерпретации. Иллюзия, что я принимаю решение. Его представление для меня.

Нервно дёргаю плечом. Как оно может не нравиться?! Кольцо невероятное!

Считывает реакцию:

– Какого беса тогда этот концерт? – слова грубые, а в голосе столько ласки, будто гладит.

– Потому что, если дал время, надо ждать, – безапелляционно чеканю, впрочем, уже открыто разглядывая украшение, привыкая…

– Помолвочные из серии “Классик”, – материализуется из воздуха девушка, – несколько вариантов. К сожалению, традиционные быстро уходят, последняя коллекция только под заказ, но вот всё, что есть, из наличия…

На тумбе возникают несколько ободков из белого золота с нескромными бриллиантами. Рука тянется к первому.

– Отличный выбор, – торжественно хвалит, – бриллиант круглой огранки, полкарата, двойной бриллиантовый нимб…

Перестаю слушать, поддаваясь гипнозу медленно кружащихся бликов и прокручивая в голове одну неприятную мысль: этот ювелирный демарш очень похож на попытку кому-то что-то доказать… И хоть у нас ненастоящая свадьба, мы не связаны чувствами, но меня парадоксально задевает.

Не успев проанализировать, замечаю, как Карл задумчиво крутит другое кольцо – с крупным квадратным камнем… В памяти сразу всплывает, как его экс-невеста Елизавета носила такое же и насмешливо называла этот бриллиант “метеоритом ” из-за внушительного размера. Журила Карла за неумеренность в тратах, но не снимала…

Вопрос вырывается помимо воли:

– Ты любишь Бет?

Глава 6

Ухожу.Этот вопрос поражает меня саму. Насколько раньше было всё равно, что происходит в его жизни за стенами номеров, где мы проводили время. Хотя это неправильное определение. Мне не было всё равно, но было неважно. Чувствую, за эти два дня мы узнаем друг друга больше, чем за предыдущие года. Любит ли?… Подспудно я чувствовала, что их связь с Бет носит иной характер. В те редкие разы, когда встречались вместе, они вели себя, как женатая пара со стажем, в которой пламя любви перетекло в ровный огонь уважения. Тепло и привязанность, общие увлечения и совместный бизнес, но ничего из этого не останавливало его в момент, когда он присылал мне ключ от арендованного бунгало в красивом месте за городом. – Господь с тобой, Алёна, – на лице Карла – недоумение. – Что бы было со мной, если бы прилетел нож в открытую спину? Как бы справлялся со всем свалившимся …? – последнее слово говорит на чешском, догадываюсь о смысле без перевода. – Любовь – это… Плавно, будто боясь спугнуть, откладывает кольцо и тянется к моей ладони, обхватывая её, словно для рукопожатия. Накрывает второй рукой и сжимает, заставляя порезы ныть. Не больно, а просто чувствительно, неприятно, но звенящие от натяжения нервы усиливают это ощущение в разы. Ахнув, дёргаю руку. Безрезультатно – хватка прочно держит. Сердце выстукивает сигнал о спасении, пульс бьётся в горле, в висках и в венке, которую зажимает его большой палец. Делаю рваный вдох… – Любовь – это всегда боль, Алёна. – глаза Карла хищно прищурены. Обычно я менее мнительна, только его ладонь ощущается раскалённым железом. Кожу нестерпимо жжёт. Кажется, что порезы сейчас откроются и сквозь лейкопластырь проступят рубиновые капли – ещё одно “украшение”, которое он тоже наденет на меня. – Тшш, – моё сопротивление лишь умножает боль, – нужно, чтобы ты выслушала и поняла, – голос спокоен, но в стальных глазах закручивается снежный шторм. – Я поняла, отпусти! – громко шепчу, чтобы не привлекать внимания сотрудницы бутика. – Значит, не поняла. – чёрные ресницы падают, скрывая стихию, ноздри вздрагивают от дыхания. Черпает в себе силы, чтобы не сорваться? Потому что я прямо вижу, как через секунды меня посечет осколками ледяной крошки… – Алёна, – возвращается спустя несколько вдохов, – любовь только в девичьих мечтах прекрасна. Много счастья она тебе принесла? Вопрос риторический, только всем сердцем желаю ответить на него положительно. Только ни одного аргумента… – Любовь – это постоянный страх потери, – запальчиво продолжает, – ревность и взрывы страсти, мучительное понимание, что без человека ты не можешь дышать, вас скручивает намертво, и не оторваться, как бы плохо не было. Постоянный риск и жизнь на грани опасности, потому что неизвестно, что будет дальше. Боль собственной глубокой уязвимости… – не отпуская меня, ребром свободной ладони сгребает кольца в сторону, едва не роняя на пол. – Кто-то сказал, что любовь приносит боль, потому что прокладывает путь к блаженству… Так вот, Алёна, имел я это блаженство в виду. Пусть остаётся слабым глупцам, желающим бессмысленно тратить жизнь. Хватка слабеет, будто со своей речью он отпустил что-то тёмное, мрачное, пугающее. То, что не показывал никому. Хотя… Возможно, именно так он убедил свою Лизу? Его запал гаснет. Я давно перестала вырываться, оглушённая его словами, и сейчас он осторожно поглаживает мою кисть тёплыми пальцами, говоря тихо-тихо: – Забудь о любви, девочка, и тогда то, что ты называешь западнёй, станет самым надёжным и уютным убежищем для лисички. Даже от нежных касаний рука пульсирует болью, разворачиваю ладонь в поисках крови – странно, ничего нет. Или это не рука, а вся я пульсирую, потому что нечеловечески устала и больше совсем не осталось сил. Надо идти, вот только… Несмело, потому что теперь сама боюсь ранить, прикасаюсь к его щеке и заглядываю в глаза. Хочу, чтобы тоже понял: – Карл, мне так жаль… – действительно жаль! – Очень жаль, что ты либо не знал любви, либо видел её с такой стороны… Я подумала. Не смогу так. Не смогу принять твоё предложение, не смогу забыть о… – отрицательно покачав головой, глотаю непролившуюся соль, пытаясь закончить фразу, но больше не получается выдавить и звука. Карл пристально смотрит с нечитаемым выражением лица: закрыт полностью, холоден и далёк. Больше держать не будет.