Глава 26

Оставив Селивана ждать нас на улице, мы с дядюшкой вошли в дом купца Жлобина. Прилизанный слуга провел нас в кабинет, недовольно морща лицо, словно от нас дурно пахло.

– Прошу, – он открыл передо мной дверь, презрительно ухмыляясь. – Мадама…

Нет, нужно обязательно привести его в чувство. Хамить себе я не позволю. Особенно таким ущербным как этот.

– Благодарю, козлина, – прошептала я, улыбаясь ему. Мне говорили, что такую гримасу могли воспроизвести только два человека: я и Александр Карелин, трехкратный чемпион по греко-римской борьбе. Его фото, сделанное во время поединка, напугало иностранцев. Его даже прокомментировал американский борец Генри Сехудо: «Это убийца убийц».

Перед тем как переступить порог кабинета, я со всей дури, на которую была способна, наступила слуге на ногу, впечатывая в нее каблук с невероятным наслаждением. Он покраснел, надулся как жаба, но крик сдержал, выпучив на меня водянистые глазки.

– Еще раз пискнешь в мою сторону что-то, размажу так, что с пола тряпкой собирать будут. Понял? – сказала я, легонько ударив его сумкой по причинному месту. – Вот так.

А в кабинете нас уже ждали. Купец сидел за столом, а его отпрыск вальяжно раскинулся на диване, поигрывая часами на длинной цепочке.

При моем появлении, молодой Жлобин сразу оживился. Его масляный взгляд оценивающе скользнул по мне, словно он размышлял, на что я сгожусь. Бррр… какой неприятный тип!

– Ну, я слушаю вас, Тимофей Яковлевич, – купец даже не поднялся со своего места. Его ноги в начищенных сапогах лежали на столе, что явно говорило о неуважении к нам. – Неужто деньги принес?

– Да, мы принесли деньги, – вместо дядюшки ответила я, доставая из сумочки то, что с таким трудом оторвала от своей семьи. – Закладную давайте.

Жлобин долго смотрел на меня, и я видела в его глазах злость. Видимо, он ожидал совсем не этого. Да и мои вчерашние слова, скорее всего, не принял на веру.

– Занятная история получается… – он поднялся и подошел к нам, заложив руки за спину. – И где ж вы деньги-то раздобыли, а?

– Где взяли, там уже нет. Так что там с закладной? – я тоже не сводила с него взгляда. Он моргнул первый. Ха! Еще никто не мог пересмотреть меня! Соперницы теряться начинали, когда я буравила их своим коронным.

– А ты не проста, ой, не проста… – Василий Гаврилович навис надо мною, будто скала. – Вот только запомни, голуба, ежели так и будешь норов свой показывать, поломают ведь. Как тростинку сомнут. Квакнуть не успеешь.

– А вы меня не пугайте, – процедила я прямо ему в лицо. – Закладную давайте, иначе в суд пойдем. Там разбираться станем.

Я не знала, как тут решаются подобные дела, но суд-то должен быть? И где это видано, что по закладным деньги не принимали?

Жлобин еще раз окинул меня пристальным взглядом, словно предупреждая о том, что я пожалею, и пошел к столу. Когда он протянул мне закладную, я швырнула деньги на стол.

– Можете не пересчитывать. Я людей не привыкла обманывать. Там ровно сто рублей.

Тимофей Яковлевич, молчавший все это время, вдруг тоже раздухарился:

– Нет у нас такой манеры людям врать! Честные мы! Заберите долг, Василий Гаврилович!

– Да заткнись ты, пьянь подзаборная… – Жлобин замахнулся, собираясь отвесить дядюшке оплеуху. О нет! Еще чего не хватало! Может, он и пьянь, да только пьянь наша, и бить могла его только я! И только в воспитательных целях! Я дернула Тимофея Яковлевича на себя, и купец, схватив пустоту, подался вперед. Если бы не шкаф, Василий Гаврилович точно рухнул бы на пол.

– Всего доброго. Не хворайте, – не став дожидаться реакции Жлобина, я потащила Яковлевича к двери, понимая, что нажила себе лютого врага. Но разве нужно было позволить унизить пожилого человека? Каким бы он ни был.

Прилизанный слуга отскочил в сторону, как только мы вышли в коридор, а потом похромал за нами на приличном расстоянии.

Оказавшись на улице, дядюшка вдруг остановил меня.

– Спасибо тебе, что не дала позору приключиться. Срам-то какой…

– И не дам никогда, – ответила я, чувствуя, что между нами протянулась еще не ниточка, но уже паутинка доверия.

– Все хорошо? – Селиван посмотрел на слугу, который таращился на нас в дверную щель. – Чего он рожу прячет?

– Кто знает! – засмеялась я, ощущая прилив сил. Пора начинать новую жизнь.

* * *

– Вот это да-а-а… – Борис изумленно покачал головой. – Вот это девка! Огонь! Красотой да статью Господь обделил, а норов, как у кобылы необъезженной.

– Чего это ты восхищаться удумал? Дрянь какая… – прошипел Жлобин, возвращаясь за стол. – Ох, и дрянь! Совсем сдурела!

– Так нужно ей место указать, – сказал Борис, задумчиво глядя в окно на удаляющуюся девушку. – Может, мне ею заняться, а батюшка? Как думаешь? По-другому в моих руках запоет.

– На черта она тебе сдалась? – недовольно произнес купец. – Неужто взяла чем-то? Уж лучше я по-своему с ней разберусь, чтобы знала, как с уважаемыми людьми разговаривать.

– Успеешь и ты. Позволь мне осрамить ее для пущего эффекта! – засмеялся молодой человек, потирая потные ладони. – Сломать девку надобно. Опустить туда, откуда уже ходу нет.

– Ну, делай, раз тебе так приспичило, – отмахнулся от сына Василий Гаврилович. – Я бы ее, гадину, совсем со свету сжил… Тьфу ты, думать о ней тошно!

– А что там говорят, будто Сергей из заграниц вернулся? – сменил тему Борис. – Минодора теперь по сто раз на дню променад устраивает, чтобы на глаза ему попасться. Наряды меняет, пудры покупает.

– Вернулся, – подтвердил Жлобин. – Иван Иванович приглашает нас к ужину завтра. Пойдем к дорогому соседу, уважим. Может, глядишь, чего и срастется у Сергея с Минодорой. Дело молодое. Да и доходы у Фролова наравне с моими, а то и больше. Нам бы объединиться в одну семью, тогда такие дела можно воротить!

– Захочет ли Сергей нашу Минодору? Он, небось, привык к заграничным барышням, а своих девиц считает клушами! – развеселился Борис. – Разобьет сестре сердце, все подушки слезами зальет душа наша!

– У Минодоры самые лучшие наряды! Драгоценностей не счесть! Одного жемчуга с десяток нитей! – возмутился Василий Гаврилович. – Такую невесту еще поискать надобно! А ты говоришь: девки заграничные… Ничего, поговорим с Иваном Ивановичем, обсудим.

* * *

Мы шли по людной улице, и я наслаждалась прекрасной погодой. Жизнь заиграла совершенно другими красками. Меня не пугали трудности, я была готова принять вызов. Получив закладную на парикмахерскую, я смогу заниматься ею, не переживая, что Тимофею Яковлевичу взбредет в голову выгнать меня или запретить вести дела.

Мои мысли прервал толчок в плечо, от которого я чуть не упала, вовремя схватившись за фонарный столб.

– Прошу прощения! Я не сильно ушиб вас?

Я хотела уже сказать пару ласковых, но сдержалась, увидев перед собой приветливое мужское лицо. Молодой человек придержал меня за локоть, помогая выпрямиться.

– О нет, ничего страшного. Со мной все в порядке.

– Мне очень неловко. Позвольте проводить вас, – мужчина смотрел на меня голубыми глазами и улыбался. Он был высоким, немного худощавым, со светлыми, красиво уложенными волосами. – Ах, да! Разрешите представиться, Фролов Сергей Иванович.

– Волкова Елена Федоровна, – я протянула ему руку, и он удивленно посмотрел на нее, но все-таки легко пожал. – Будем знакомы.

– Какая вы… необычная, – он улыбнулся. – Так вы позволите сопроводить вас?

– У меня уже есть сопровождающие, – ответила я, кивая на стоящих рядом мужчин. – Селиван и мой дядюшка Тимофей Яковлевич.

– Рад знакомству, – молодой человек поклонился мне. – Тогда я буду надеяться на еще одну встречу, Елена Федоровна.

– А вы приходите в нашу парикмахерскую! – встрял в разговор дядюшка. – Она недалеко. За углом! Останетесь довольны, я вам точно говорю!

– Благодарю, обязательно загляну, – вежливо ответил Сергей, не сводя с меня взгляда. – До свидания, Елена Федоровна.

– Всего хорошего, – я незаметно показала Яковлевичу кулак: кто за язык тянул?!

Глава 27

– Вы зачем его пригласили? – недовольно поинтересовалась я у дядюшки, когда молодой человек растворился в толпе. – Он в таких местах точно не стрижется.

– Так я его не на стрижку пригласил. Это ведь сын самого Фролова! – Тимофей Яковлевич не на шутку возбудился после этой встречи. – Что если он на тебя глазом накинул? Ишь, как! И проведу, и вы не ушиблись? И рад знакомству… Не зря, видать, в заграницах учился!

– Чего-о-о? – я хмуро посмотрела на него. – Не надо мне его глаз! Пусть на других накидывает!

А часом, не тот ли это Сережа, о котором говорили Минодора с матерью? Недавно вернувшийся в отчий дом, после долгого отсутствия.

– Кто он такой? – спросила я у дядюшки. – Богач какой-то?

– Сын купца Фролова Иван Ивановича! У него фарфоровый завод, магазинов по Москве штук пять! – затараторил Яковлевич, потирая руки. – Доход такой, что нам и не снилось!

– Ясно. А ты бы успокоился, дядюшка. Таким женихам невест других подавай, чтобы одного поля ягода была! – засмеялась я. – Да и мне он не нужен. Своих проблем хватает!

– Вот ты дура, девка! – раздраженно произнес Тимофей Яковлевич. – Нет бы вцепиться в такого парня руками да зубами, а она нос воротит!

– Да не собираюсь я ни за кого цепляться! Я мужа недавно похоронила, у меня ребенок маленький, а ты меня уже другому подсовываешь! – мне не нравились такие разговоры. Тем более что все это вообще нереально. Ни один уважающий себя купец не позволит своему отпрыску жениться на вдове с ребенком, причем без гроша в кармане!

– Эх… а как хорошо было бы… – обреченно вздохнул Яковлевич. – Зажили бы на широкую ногу… Стала бы интеллигенцией… Настоящей барыней!

Ага, как же… Я вспомнила старый анекдот и тихо засмеялась.

«– Ида Казимировна, вы же интеллигентная женщина! А ударили нашего старшего научного сотрудника утюгом! – Не случилось, знаете ли, веера под рукой.».

Селиван, идущий следом за дядюшкой, лишь покачал головой.

Как только мы завернули к почте, Тимофей Яковлевич резко притормозил.

– Ты чего это? – я услышала голоса и поднялась на носочки, чтобы увидеть, что происходит. Возле парикмахерской собрались мужчины, а Прошка что-то объяснял им звонким голоском. – Что за сборище?

Мальчишка увидел нас и весело крикнул:

– Да вот же она! Говорил ведь, скоро придёт наш Стриж!

Он подбежал ко мне, и я поймала его за шкирку.

– Как ты меня назвал?! А ну, отвечай!

– Это не я! Это они! – ничуть не испугавшись, захихикал Прошка. – Ты же им бороды стрижешь! Вот они тебя так и прозвали!

– Елена Федоровна, вы не серчайте, – к нам подошел Яичкин. – Это ведь по-доброму… Я тут сына привел. Пора ему шевелюру укоротить, а то скоро косы плести станем!

– Ну, батя! – паренек лет тринадцати густо покраснел. – Ты чего говоришь такое!

– Я с кумом! – раздался знакомый голос. Это был Афанасий с модной бородой «утиный хвост». – Примите, а?

Значит они меня теперь на «вы» называют, а за глаза Стрижом? А и пусть! Это означало лишь одно – признание.

– Меня уже не зовут, бороды стричь? – надулся как сыч Тимофей Яковлевич. – В своей парикмахерской не нужен стал?!

– Почему же не нужен? Можно и вместе работать, – я понадеялась было, что дядюшка согласится, но он вдруг взбрыкнул.

– Не стану я с девкой инструмент делить! Это мое последнее слово!

Он гордо прошествовал мимо собравшихся и громко хлопнул дверью.

– Разобиделся, Яковлевич… – с грустью произнес квартальный надзиратель. – Вы бы его научили, Елена Федоровна, а? Он всех под одну гребенку болванит!

– Ладно, разберемся. А сейчас давайте я вас под свою гребенку оболваню! – засмеялась я. – Кто первый?

– Архипа моего подстригите, – мужчина подтолкнул сына к дверям парикмахерской. – Чего-нибудь эдакое ему!

– Сейчас сделаем, – я окинула оценивающим взглядом волосы парня. – Иди, Архип, садись в кресло.

У меня уже появилась идея. Сделаю ему стрижку «шторку»! В двадцать третьем году она очень популярна у молодых мальчишек.

«Шторкой» называют стрижки, которые распадаются от прямого центрального пробора по обе стороны от лица. Она симметричная, подходит такому как у него типажу и придает волосам объем. Архипу точно должно понравиться!

Вращаясь в основном в мужском обществе, я давно научилась понимать, что парням по душе, что им идет, и часто помогала навести «красоту». У парня были прямые волосы, высокий лоб, широкие скулы и треугольная форма лица. Идеальная внешность для «шторки».

После всех манипуляций Архип, как и его отец, после стрижки усов долго таращился в зеркало, не в силах поверить, что это он.

– Ба-а-атя-я-я… – наконец, протянул он. – Ты только гля-я-янь…

– А я тебе говорил! Говорил ведь! – сидящий на стуле у окна, Семен Степанович хлопнул себя по коленям. – Вот что девка эта делает! Ой, вы меня простите, Елена Федоровна…

– Да ничего, – я смахнула короткие волоски с шеи парня. – Теперь вон жених какой!

– Кум, давай, садись, сейчас и из тебя жениха сварганят! – захохотал Афанасий. – Вдовушка Панкратова твоею будет, как только красоту такую узрит!

Тут я особо не заморачивалась, превратив мужчину в «канадского лесоруба» с эффектной, слегка угловатой бородой и чуть-чуть подкрученными усами.

– За бородой ухаживать нужно! Заботиться о ней! – напутствовала я клиентов, пересчитывая деньги. – А у вас один уход – в щах ее полоскать!

– Как же за ней ухаживать надобно? – Афанасий пригладил свой «утиный хвост». – Ежели вы расскажете, будем делать, Елена Федоровна!

– Во-первых, ее нужно мыть почаще! Во-вторых, не тереть абы как, а аккуратно промокнуть, пригладить полотенцем сверху вниз! – я расхаживала перед ними, заложив руки за спину, а они провожали меня завороженными взглядами. – В-третьих, нужно пользоваться маслом, чтобы борода мягкая была, приятная на ощупь!

– Сливочным, что ль? – удивленно поинтересовался Афанасий, а остальные вытянули шеи в ожидании ответа. – Как в кашу класть?

– Так… забудьте о масле. С этим я тоже разберусь. Дайте мне время, – у меня даже руки зачесались, стоило представить, как я смешиваю эфирные масла. – А пока мойте бороды и расчесывайте правильно, ясно?

– Ясно! – щелкнул каблуками Яичкин. – Елена Федоровна, мы же не прощаемся! Теперь чаще видеться станем!

– И знакомых приглашайте к нам в парикмахерскую, – я провела мужчин до самой калитки. – Мы всем рады.