– Это инновационный препарат. Чтобы окупить затраты на разработку, клинические и доклинические исследования, регистрацию и маркетинг, нам нужна монополия на рынке. Эту монополию может обеспечить патент, а лучше получить несколько патентов. Патент дает возможность запрещать конкурентам делать твое изобретение в течение срока действия патента. Запатентованную молекулу только правообладатель патента может продавать. Без патентов мы не сможем окупить затраты и тем более заработать. Я уже не говорю о выводе препарата на зарубежные рынки. Без патента, как только мы выведем препарат на рынок, нас тут же скопируют конкуренты. Подобные препараты появятся везде и сразу. В некоторые страны мы еще не успеем войти, а рынок будет уже поделен. Но и в своей стране мы будем бороться за место под солнцем. Доходы не будут такими уж впечатляющими.

– Окей, нам нужны патенты, чтобы заработать много денег и сотрудничать со всем миром. И почему мы не можем их получить?

– Ученые опубликовали все: способ получения новой молекулы, саму молекулу, ее строение, характеристики, свойства, все сферы применения и даже пофантазировали на тему лекарственных формуляций, – я терпеливо повторила содержание своего письма. – Патенты не выдают на все подряд. Есть серьезные требования и ограничения. Во-первых, нам нужен патент на изобретение, а такой патент выдают на продукт, способ или применение. Во-вторых, для получения патента нужно, чтобы продукт, способ или применение соответствовали требованиям патентоспособности.

– Каким еще требованиям? – перебил меня Могучий.

– Требованиям патентоспособности. Одно из требований – новизна изобретения, – продолжила я свою мини-лекцию. – Патенты выдают только на новые изобретения, которые не известны из публикаций. Новизну определяют по всем опубликованным ранее источникам по миру. То есть до подачи заявки на патент нельзя публиковать информацию об изобретении. Если про изобретение написали в статье или в сборнике с конференции, в выдаче патента откажут, так как новизны нет. Есть и другие условия патентоспособности: промышленная применимость и изобретательский уровень. Но государственный эксперт оценивает изобретение на соответствие каждому условию и если одно из них не соблюдено, то селяви, патент!

Секунду в трубке слышалось лишь напряженное молчание.

– Я понял. Нам нужно придумать, как выйти из этой ситуации. Предоставьте мне несколько вариантов, – я услышала гудки в трубке телефона.

Какие еще варианты? В течение двух лет ученые методично публиковали все данные о молекуле! Если новизна разработки утеряна, ее уже не восстановить.

Ладно, Умная, думай. Могучий хочет видеть варианты, значит, надо их искать. В законе есть оговорка об авторской льготе: если в течение шести месяцев с даты раскрытия материала авторами, те же авторы подают заявку на патент, то есть шанс получить его. Главное правильно посчитать даты, ведь оговорка касается именно даты раскрытия, а не даты публикации.

Я быстро написала Игорю письмо с просьбой уточнить, когда произошло раскрытие информации о строении новой молекулы, объяснив, что это важно для получения патента.

Пятнадцать минут я нервно стучала пальцами по столу и поедала одно за другим шоколадное печенье в ожидании ответа. Я помню про диету, и она точно начнется в понедельник, но, очевидно, в следующий.

– Что-то случилось? – спросил Андрей.

– Все в порядке, – рявкнула я, отбросив от себя печенье.

– Ладно, понял, не мешаю, – беззлобно ответил Андрей.

Наконец пришло письмо: «Здравствуйте, Анна! Мы выступили на конференции с рассказом о молекуле чуть больше шести месяцев назад. Но не волнуйтесь! В крайнем случае мы можем заключить лицензию на статью. Ведь, как вы помните, скоро у нас выходит статья в журнале Nature».

А-а-а! Больше шести месяцев! Значит, нам не светит авторская льгота, патентов точно не будет. А они предлагают лицензию на статью! А-а-а! Какая лицензия на статью? Какие права вы нам сможете передать по этой лицензии? Какой прок от статьи? Мы будем печатать вашу статью на заборе или давать распечатку больным?

Снова зазвонил телефон. Это Могучий. Нужно ответить.

– Выходит, решение проблемы есть. Мы возьмем лицензию на их статью, патенты нам не нужны, – довольно сказал Могучий.

– Антон Павлович, вы в себе?

В первый раз я почувствовала к нему раздражение.

– Патенты нам очень нужны, но мы их не получим, срок авторской льготы превышен, мы ее не получим. А лицензия нам ничего не даст, права на статью защитят лишь ее форму, мы возьмем всего лишь лицензию на литературное произведение. Авторское право – это другой режим охраны, он сильно отличается от патентов. Только патенты защищают суть, авторское право защищает оболочку, форму, подачу. Мы будем владеть текстом, но не его содержанием, не его технической составляющей. Какой прок владеть статьей? Только если мы не хотим, чтоб кто-то печатал такую же статью. Новая молекула будет по-прежнему доступна всем для воспроизведения. Монополию на рынке дает только патент, который как раз может охранять техническую составляющую, патент не заменит авторское право, – отчеканила я каждую фразу.

– То есть лицензия на статью не убережет от конкурентов?

– Именно, – кивнула я.

– А патент никак не получить. Получается, нам не выгоден этот проект…

Я хотела отрицательно покачать головой и внезапно вспомнила про представителей корейских фармкомпаний. Думаю, они неспроста так активно расспрашивали ученых на конференции.

– Антон, а маркетологи проверяли корейский рынок на конкурентов?

Снова тишина на другом конце провода. Кажется, Могучий понял, к чему я клоню. У корейских фармкомпаний было шесть месяцев на разработку препарата. Учитывая, как быстро в Корее выпускают косметические новинки, запустить процесс по созданию перспективного лекарственного препарата они могли молниеносно.

– До встречи, – бросил Могучий и повесил трубку. Хотя бы попрощался в этот раз.

Снова поговорить с Могучим мне удалось лишь через пару дней. Я шла с огромной чашкой кофе в кабинет, когда двери лифта открылись и оттуда вылетел Могучий в невидимом облаке уже знакомого сладковатого запаха. Я резко остановилась, Могучий тоже замер. Так, Умная, это твой шанс. Вспомни про грациозную лань… и сделай уже этот гребаный комплимент!

– Здравствуйте. Вы отлично выглядите сегодня! Очень рада вас видеть, – с чувством сказала я.

Могучий, кажется, смутился. Он быстро взглянул на меня, словно ребенок, которому показали крутую игрушку: радостно, но чуть недоверчиво. И тут же отвел взгляд. Я попала в точку! Моя внутренняя грациозная лань или женственная богиня, или кто там должен быть по мнению создателей курсов, ликовала.

– Здравствуй, Анна. Спасибо, я тоже рад тебя видеть. Кстати, давай перейдем на ты, – сказал он и быстро продолжил. – Ты была права насчет ученых и их конкурентов. Несколько недель назад корейская компания «Миина» объявила о начале доклинических исследований новой молекулы, похожей на цисплатин. Игорь и Леонид подтвердили, что представители именно этой компании расспрашивали их на конференции в Корее.

У меня возникли смешанные чувства. Хотелось намекнуть, какая я молодец: справилась и распутала дело без потерь для компании. Но какая-то часть меня поникла.

– Как жаль! Это был потрясающий проект. С патентом ученые могли бы рассчитывать на вознаграждения, но теперь им ничего не получить.

– Игорь и Леонид решили судиться с «Мииной». Они будут требовать выплаты за авторство.

«Выплаты за авторство» – очень странная конструкция, ведь получить деньги за свое изобретение могут авторы, у которых есть патент.

Если авторы еще и правообладатели, то есть сами себе разработали техническое решение, они могут передать исключительные права на изобретение по договору и получить за это деньги. Если авторы работали по трудовому договору и разработали изобретение для работодателя, то изобретение служебное и авторы получат авторское вознаграждение сверх своей зарплаты. Других выплат за авторство нет.

– «Миина» без проблем назовет их авторами. Только вот денег они не получат, ведь у них нет патента в Корее. Нужно было подавать заявку на патент, а затем печатать статьи и выступать на конференциях. Тем более на международных! – сокрушенно произнесла я. Мне было искренне обидно за ученых. Они трудились несколько лет над проектом, который может буквально изменить мир. Но из-за отсутствия патента им не получить должного вознаграждения.

– Да, ситуация неприятная. Я рассчитывал, что этот проект выстрелит.

Между нами завязалась самая длинная беседа со дня нашего знакомства. Я не хотела заканчивать ее, но не знала, что еще сказать. К тому же кружка с кофе ужасно жгла пальцы. Я то и дело перекладывала ее из одной руки в другую. Точно, кофе! Может, пригласить Могучего на кофе? Почему нет, это вполне вежливый жест от коллеги.

– Слушай, – начала я, пока сомнения не стали сильнее, – может, сходим выпить кофе в обед? Обсудим перспективные стартапы в сфере фармы…

Могучий внимательно посмотрел на меня, потом на часы.

– Возможно, я смогу после двух, – сказал он и тут же ушел.

Я ошеломленно смотрела ему вслед. Вау! Я пригласила самого привлекательного мужчину в Москва-Сити (а может быть, и во всем мире) на кофе, и он согласился! Согласился ведь? Что значит это «возможно»?

До двух часов я просидела как на иголках. Пришлось соврать что-то невразумительное Научной на предложение пойти на ланч.

Так часто я еще не проверяла телефон! Без пяти два внезапно пришло сообщение в мессенджер от Могучего: «Мне нужно еще пятнадцать минут». Через двадцать минут, когда я уже сама собиралась написать, пришло еще одно сообщение: «Давай перенесем еще на полчаса».

У меня полно работы, но такое непостоянство изнуряет и расстраивает. К тому же я хочу есть! Антон Павлович, почему вы не заботитесь о благополучии своих подчиненных? Хорошо, что всегда можно стащить пару печенек у Шустрой. А вдруг он передумал и просто не знает, как от меня отмазаться? Да нет, наверное, у него просто совещание.

Через полчаса вновь пришло сообщение: «Через пять минут у выхода». Фух, он просто занятой мужчина! И что я надумываю? Я подскочила, бросив недоеденную печеньку на стол. Похоже, питаться одним печеньем и швырять его входит в мою привычку. Ну как же так, вся диета насмарку! Надо взять себя в руки.

– Что-то случилось? – удивленно спросил Совестливый Максим.

– Все в порядке. Просто замечательно. Я на обед, – ответила я, поспешно стряхивая крошки печенья с юбки. Меня ожидает самый важный обед в жизни! Сердце бешено заколотилось и руки немного затряслись.