8.

Когда Виталий покинул кабинет, Роман вышел в приемную. Даши не было. В центре ее стола лежал конспект сегодняшних звонков. Список был составлен заметно суше, это просто бросалось в глаза. С девушкой явно что-то происходило, она не была похожа на себя.

Роман задумался. А ведь все факты собирались в единую картину: ее смелость, склонность к экстриму, сильный характер. Она вполне могла вести беспорядочную половую жизнь и подцепить заразу. К тому же Дарья не знала, что он обшарил ее вещи и видел запись о сегодняшнем обследовании. Но всё же что-то не давало Роману принять эту версию за основную. Может, ему не хотелось верить в ее правдивость? Нет, просто что-то не сходилось. Директор вспомнил ее взгляд. По спине снова побежали мурашки.

Позже вечером он налил себе выпить. Нужно было еще раз всё обдумать. Роман не хотел видеть жену и поэтому не поехал домой, а навестил свою квартиру на Фрунзенской набережной. Сегодня ему надо было побыть в одиночестве.

Он и сам не заметил, как азарт последних дней захлестнул его настолько, что ему стало нестерпимо ждать. Он не хотел больше тратить ни минуты своей жизни на поиск информации о Даше. Ему нужно было узнать всё. Прямо сейчас. Узнать, чтобы понять. Что он не ошибся.

Роман был готов к чему угодно, только не к тому, как всё повернулось. Он ожидал, что Дарья начнет сопротивляться, или что, наоборот, сама на него набросится. С таким же наглым и самоуверенным видом, с каким всё время с ним разговаривала. Но более всего он ожидал, что его поведение станет для Даши в ее сегодняшнем состоянии неожиданностью и вызовет непонимание, обиду, возможно, даже слезы. Девушка явно была отчего-то не в себе, да что уж там, она была расстроена. И Роман хотел вывести ее на сильные эмоции, вытрясти до последней пылинки искренности, узнать всё, что ему было нужно и сделать это как можно быстрее. А ведь самый эффективный способ – это стресс. Вероятности того, что это будет одноразовый секс, он не допускал сразу. Даша сумела влезть к нему в голову, а в таких случаях секс только подливает масла в огонь, а не приносит разрядки. Если только он вдруг не ведет к сильному разочарованию, но в случае с Дашей Роман не предполагал такого исхода. Поэтому он собирался покопаться в девушке поглубже, чем просто трахнуть. Но сейчас ему было всё равно, что при этом Даша подумала бы о нем. Нет таких действий, которые потом нельзя нейтрализовать другими действиями, тем более если речь шла о Романе Чернышове, мужчине с огромным опытом и диапазоном возможностей.

Но эта немая оторопь, которая овладела ею, охладила его пыл. Бездвижные руки, не пытавшиеся принимать в происходящем какого бы то ни было участия, его просто обескураживали. Сначала Роман даже потерялся. Неужели он всё же ошибся? Неужто вся ее дерзость – это напускное, а внутри скрывается холодность и безразличие?

Но когда девушка открыла глаза и он увидел ее взгляд, всё сразу встало на свои места. Будто Даша лишь брала паузу на обдумывание, а стоило осмыслить, как решение было принято. Нет. Она не сдалась ему на милость. И никогда не сдастся. Угловатые льдинки возле самых зрачков заострились тонкими стальными иглами. Роман кожей чувствовал, что еще немного и, взорвавшись, этот лед разлетится на осколки, прошивая его тело насквозь. Но она не сопротивлялась. Весь огонь, заключенный в теле напротив, выходил наружу только через взгляд, и Даша не предпринимала никаких попыток прекратить происходящее или хотя бы стать одним из действующих лиц в разворачивающейся сцене. А еще она молчала, и молчание это настолько бесило Романа, что от этого его влечение становилось просто неуправляемым. Да, он сразу решил, что доведет свое дело до конца уже сегодня, но всё же теперь сомневался в том, стоило ли. Не может же он заниматься сексом за двоих? Нет, он к такому не привык. Его жертва должна непременно участвовать в процессе, причем не важно в какой роли – защиты или нападения. Даже активное несогласие – это действие, которое, кстати, часто заводит не меньше активного согласия. Тем более, что в большинстве своем для женщины это всегда лишь очередная роль, и многие играют ее намеренно, зная, что она приносит хорошие дивиденды. У Романа не было привычки ни с того ни с сего набрасываться на незнакомых женщин. Если он и имел какие-то притязания, значит, был спровоцирован, а если кто-то кого-то провоцирует, значит, и сам хочет. Это неоспоримая истина. Если радио посылает сигнал в космос, значит, оно включено́ в розетку. Женщина, обесточенная от сексуальной сети, никаких сигналов в пространство не генерирует.

Поэтому Роман был убежден: какую бы грубую сцену он ни учинил, это кардинальным образом не изменит настроек их с Дашей отношений. Она сама с первой минуты общения их задала, и теперь всё развивалось по проложенной ею самой траектории. В какой-то момент Роман тоже должен был включиться в процесс, Даша не могла этого не понимать. Она не была наивной, в этом директор спецотдела не сомневался. За свою бурную жизнь он и на наивность насмотрелся, так что знал ее в лицо. Просто Роман Чернышов был сделан не из того теста, из которого обычно готовится выпечка. Он не собирался месяцами ходить за своей секретаршей, строя из себя дже́нтльмена или романтика, чтобы потом, насытившись этим по горло, однажды взять свое. В такие игры он играл только на заре туманной юности, и они всегда заканчивались тем самым разочарованием: либо объект оказывался не столь заслуженным, либо субъект перегорал. Поэтому Роман давно привык брать то, что он хотел, именно тогда, когда у него возникало желание, ведь этот момент столь неустойчив и скоротечен, что его еще нужно поймать. А на такие глупости у него как раз никогда не бывало времени.

Но едва директор спецотдела прикоснулся к Даше, что-то пошло не по плану. Да, Роман не ошибся, девушка генерировала те самые сигналы, но при этом он чувствовал, что эту сцену нужно было сворачивать. Он и сам себе толком не мог объяснить почему, но просто шкурой ощущал, что сейчас ему так действовать было не надо. Взгляд Дарьи пробирал до желудка, Роман не припоминал, чтобы с ним когда-то раньше такое происходило. Но ее по-животному раскрытый рот, нарушенное дыхание и пересохшие губы так живо свидетельствовали об остром желании, что Роман не нашел в себе сил, чтобы остановиться. Он забыл даже о том, где находится, расцепил пальцы и лишь со стороны наблюдал за тем, как его стало быстро относить от берега, но он уже больше ничего не мог с собой поделать.

Когда девушка остановила происходящее, возможно, единственным способом, который мог бы сработать при таких обстоятельствах, Роман испытал что-то похожее на шок. Сегодня о́н собирался применить шоковую терапию – к Даше, что ж, не пожелай ближнему своему того, что этот ближний может тут же, не отходя от раздачи, проделать с тобой самим. Таких сильных эмоций он не помнил, когда испытывал даже на переговорах. В голове пронесся контрастный шквал от горячего к холодному и обратно. Но всё же на самых задворках его сознания что-то шевельнулось: Роман испытал подобие облегчения. А немного позже, когда эмоции отступили и ему удалось всё обдумать, он обрадовался, что Даша нашла выход и из такой ситуации. Он даже подивился ее смекалке! Девочка сработала за них обоих, пока его мозги паслись на лужайке под сенью известного органа.

Роман мало во что верил в жизни, но в гонорею он больше точно не верил. Нет, Дарья бы с самого начала не вела себя так, если бы она была больна венерическим заболеванием. Скорее всего, она не подпустила бы его к своему телу, не стала бы так явно дерзить и провоцировать на действие. Нет, Даша была готова к сексу, никакие препятствия ее не удерживали, сейчас Роман был в этом убежден. Но она не хотела, чтобы это произошло. Получалось, что хотела и не хотела одновременно. И умудрилась-таки не допустить исхода, который фактически был предрешен.

При любых других раскладах Роман взял бы ее прямо там, в кабинете. Если бы стала отбиваться – только сильнее бы раззадорила, что привело бы к единственно возможному итогу. Если бы вырвалась и попробовала убежать, он бы поймал и закрылся с ней в кабинете. Роман, кстати, так и хотел: прерваться на время, закрыть дверь приемной – на случай непредвиденных визитов или осложнений – а затем продолжить. В этот день он в такое время уже никого не ждал, но всё же незапланированно явился Виталий. От таких неожиданностей нельзя застраховаться, а заниматься сексом на глазах у подчиненных не входило в список пристрастий Романа Чернышова. Пусть это и не особо его трогало, но всё же он никогда не выставлял напоказ своих побед.

Но Роман настолько сильно вовлекся в процесс, что даже забыл об открытой двери. К тому же у него не возникло ни одной возможности, чтобы прерваться. Или просто голова от желания кружилась слишком сильно, чтобы он мог думать хоть о чем-то еще. Кстати, она опять разболелась, даже коньяк не помогал притупить это мерзкое гудение.

А дальше Роман планировал увести Дарью к себе. Вне зависимости от исхода и ее настроения. Он понимал, что девочка строптивая и с ней, возможно, пришлось бы повозиться, но всё же не сомневался в успехе. Какой именно метод сработал бы – это не важно, но методов в его распоряжении было предостаточно.

И вот теперь он сидел здесь один и постепенно напивался. Да уж, чудесное завершение вечера! Но и это было не самое неприятное. Роман не знал, что принесет ему завтрашний день: выйдет ли она на работу после случившегося? Он ставил на то, что выйдет. Но уверенности не было. От таких мыслей голова разболелась еще сильнее. Надо было что-то предпринять. Роман достал телефон, еще раз пробежался по фотографиям ее вещей, минуту обдумал возникшую идею, а затем набрал номер телефона.

– Привет. Ты можешь сейчас приехать ко мне? Я пришлю водителя. У меня к тебе важный разговор.

В трубке некоторое время молчали, а потом раздался женский голос:

– Это не может подождать до завтра?

– Нет. Ты мне сегодня нужна.

Снова пауза.

– Хорошо. Я приеду.

– Через полчаса жди водителя.

Роман не сомневался в том, что такая постановка вопроса не оставит ей выбора. Она всё еще надеется и решит, что нужна ему. Это было неверное толкование его слов, ведь он вкладывал в них совсем другой смысл, однако прекрасно понимал, как и́менно бывшая секретарша их расценит. Но Роману было необходимо выяснить прямо сегодня, сможет ли она быть ему полезной. Завтра может быть уже поздно. Если и это не сработает, он попробует предпринять что-то еще. Но всё же директор спецотдела несильно верил в совпадения. Они, конечно, случаются время от времени, но с Дашей их набиралось слишком много. Нужно было проверить.

Он встретил Ларису тепло. Настолько, насколько на эту теплоту был способен. В ее глазах промелькнуло что-то от затравленного зверька. Нет, она держалась спокойно, старалась не выдать своего волнения, напустив на себя немного излишней при данных обстоятельствах решительности. Но зверек все же нет-нет да и вылезал наружу, показывал скуксившуюся мордочку, а потом заползал обратно в глубину ее черепной коробки. Роман почувствовал досаду. По всем канонам ему следовало испытывать к Ларисе жалость, но у него не выходило. Она не вызывала уважения. Тем не менее сейчас он нуждался в информации, поэтому постарался не выдать своего раздражения.

– Лариса, я сразу к делу. Будешь что-нибудь пить?

Она мотнула головой. Не будет.

– Моя ассистентка сломала руку.

В глазах Ларисы мелькнуло выражение непонимания, но Роману показалось, что в нем содержались и ноты надежды. Она сейчас размышляет, зачем он ей позвонил. И предположила, что он предложит вернуться и, возможно, даже будет убеждать ее это сделать. Как же она ошибается! Что ж, придется ее разочаровать.

– Мне прислали новую девушку. Подменную. На месяц. Из твоего института. У тебя же мать – заведующая кафедрой?