Глава 4. Орисия

Началась последняя летняя луна¹⁷. Щедро прогретая полуденным солнцем, она не душила зноем, а ласково обнимала теплом, по ночам же дарила долгожданную, спасительную прохладу.

Мы с Рогнедой сидели в светлице и занимались тем, отчего меня обычно бросало в тоску – готовили мое традиционное приданое. Мы шили мужские рубахи, кропотливо вышивали витиеватые узоры на подолах женских платьев и на рушниках. Разумеется, единственной дочери великого князя могли скупить лучшие наряды со всего княжества, но старинный обычай гласил сурово: приданое, созданное своими руками, вплетает счастье в будущую семейную жизнь. И хотя я терпеть не могла эту монотонную, исконно женскую работу, но сейчас покорно, до ломоты в пальцах, выводила цветочные орнаменты на нижнем платье и вышивала серых утиц на горловине сорочки. А вдруг старые сказки не врут? И от этих кривых стежков зависит мое призрачное счастье?

Зато у этого занятия был один весомый плюс: стоило выполнить дневную норму, которую строго, но с улыбкой проверяла мачеха, как я получала железный повод сбежать на прогулку с Милошем.

Обычно мы просто слонялись по многолюдным улицам Навиграда, но пару раз в седмицу тайком выбирались в ближайший лес. Там, вдали от любопытных глаз, мы рубились на деревянных мечах. На княжьем дворе, конечно, имелось отличное ристалище, но появись я там с клинком – пересудов хватило бы до самой зимы.

Сегодня мы выехали за ворота почти с рассветом. Отыскав нашу любимую скрытую поляну, мы с Милом несколько свечей кряду до седьмого пота практиковались в ближнем бою.

– А у тебя уже весьма недурно получается, – довольно улыбнулся Мил, опуская тренировочный меч. Его явно радовали мои успехи.

– Поддался, да? – смахнула я прилипшую ко лбу прядь мокрых волос. – Признавайся, просто чтоб не огорчать?

– Светлая и Темная¹⁸ мне свидетели, нет! Ты правда задела меня. Сама. Без дураков.

Я довольно зажмурилась, подставив разгоряченное лицо солнечным лучам, пробивающимся сквозь густые кроны, и сладко потянулась, чувствуя приятную тяжесть в мышцах.

– Это просто отличные новости! Если я смогла почти достать лучшего бойца, то какого-нибудь обычного разбойника вообще одной левой одолею!

Мил серьезно кивнул, хотя я заметила, как он старательно прячет лукавую усмешку. Ну конечно, Милош мне поддался! Но я все равно гордилась собой. Я делала большие успехи, а Милош искренне хотел, чтобы я могла постоять за себя в любой ситуации. Он ведь, как ни крути, не сможет быть моей тенью вечно.

– Не знаю, как ты, но я хочу искупаться, – заявила я, стягивая с рук кожаные наручи. – Смыть с себя весь этот пот и пыль.

Мой охранник привычно закатил глаза, но перечить не стал:

– Иди. Я тогда пробегусь по округе, разомну лапы, а потом подожду тебя у тракта. Вороного пока здесь оставлю, пусть траву пощиплет. Сможешь его привести или мне вернуться?

– Обижаешь! Спасибо, Мил, ты лучший! – счастливо улыбнулась я другу и вприпрыжку побежала к озеру.

Стоило тяжелым шагам светловолосого оборотня затихнуть вдали, как я торопливо стянула с себя тренировочную одежду и, поежившись от легкого ветерка, неспешно вошла в воду. Она оказалась просто восхитительной! Прогретая у берега до состояния парного молока, вода ласково приняла меня в свои объятия, смывая усталость. Я с наслаждением поплыла вперед. На середине озера дно резко уходило вниз, и ледяные ключи обожгли кожу. Не нащупав опоры, я развернулась и поплыла обратно к мелководью.

В небольшой теплой заводи стайки крошечных рыбешек тут же облепили мои босые ступни. Они смешно и щекотно тыкались в кожу, и я, не выдержав, звонко рассмеялась, расслабившись впервые за многие дни.

– Неожиданно приятно слышать твой смех.

Мужской голос с берега прозвучал, как удар грома. Я ойкнула, судорожно глотнула воздуха и одним стремительным, совершенно неэлегантным махом плюхнулась в воду по самую шею. Сердце ушло куда-то в пятки.

– Как ты посмел вот так нагло подсматривать?! – возмущенно выкрикнула я, тщетно пытаясь прикрыться руками под дрожащей гладью воды.

– А почему нет? – невозмутимо отозвался знакомый голос.

На песчаном берегу, рядом с горсткой моей раскиданной одежды, вальяжно сидел Илай. Тот самый нахал с праздника костров!

– Сижу вот, любуюсь дивным пейзажем, – нагло усмехнулся он.

Лицо мое вспыхнуло так, что, казалось, вода вокруг сейчас закипит. Я напряженно соображала: орать во все горло, зовя Милоша, или попытаться утопить этого музыканта?

– И где же твой грозный сторож? – опередил мои мысли Илай, лениво перебирая в руках травинку. – Тот злой волколак, кажется?

– В отличие от некоторых неотесанных грубиянов, он воспитанный человек и за девушками не подглядывает! – огрызнулась я, ежась от прохладного ветерка.

– И очень зря, – пожал плечами Илай, проигнорировав мое гневное фырканье. – А вдруг бы тебя похитили, пока он там где-то геройствует?

– Да кто отважится покушаться на… – Я вовремя прикусила язык, чтобы не сказать княжну. – На меня! Если ему его голова дорога!

– Да? А ты знаешь, Риска, что в наших краях существует древняя и очень уважаемая традиция – невест красть? – вкрадчиво, с хрипотцой произнес он.

Его серые глаза прошлись по видимой линии моих плеч, и под этим внимательным, оценивающим взглядом мне стало нестерпимо жарко. Я чувствовала себя абсолютно неловко, сидя в воде по самый подбородок. Удивительно, но страха перед ним не испытывала ни капли – я отчего-то была твердо уверена, что он меня не тронет. Но вот смущение грозило разорвать на части.

– Хватит так пялиться! – не выдержала я, чуть не плача от злости на саму себя. – Просто уйди и дай мне одеться!

– Хорошо-хорошо, – бросил на меня последний, откровенно сожалеющий взгляд Илай и, грациозно поднявшись с песка, медленно повернулся в сторону чащи.

– Ну уж нет! Не просто отвернись, а вообще уходи в лес!

Он глянул через плечо с длинным вздохом:

– Как же я тебя покину? Кто же защищать будет?

– Илай! – рявкнула я так, что парочка птиц испуганно сорвалась с веток.

– Ухожу, ухожу, – поднял он руки в примирительном жесте и неспешно зашагал к деревьям.

Когда Илай подошел к самой кромке леса, я снова его окликнула:

– Вот на этом месте и стой! И только попробуй обернуться! – а потом, сдавшись перед собственной уязвимостью, тихо добавила: – Пожалуйста.

– Решила, что буду из-за куста малины на тебя любоваться? – весело донеслось оттуда.

Обсуждать тот факт, что именно этого и боялась, я не собиралась. Буравя свирепым взглядом его широкую, напряженную спину, я пулей вылетела из воды и кинулась к вещам, яростно молясь Светлой Матери, чтобы у этого бесстыдника хватило совести не оборачиваться.

Моей скорости в тот момент позавидовал бы любой воин княжеской дружины, не каждый из них так быстро собирается по тревоге. Натянув штаны и через голову впихнув себя в просторную мужскую рубаху, я лихорадочно затянула пояс.

– Все! Можешь поворачиваться.

Илай обернулся. Его самодовольная улыбка слегка померкла, а глаза изумленно расширились, когда он оглядел мой отнюдь не девичий наряд.

– Весьма необычный выбор для юной девицы, – задумчиво протянул он.

– Мне так удобнее! – буркнула я, начиная злиться уже на саму себя.

Да с чего мне вообще должно быть дело до того, что подумает какой-то встречный-поперечный! Мысленно ругала я себя, но мне почему-то было это важно.

– Чтобы по лесу от женихов бегать? – усмехнулся он.

– И для этого тоже, – отрезала я, давая понять, что оправдываться не намерена.

Илай шагнул ближе и склонил голову набок:

– Обиделась?

– Нет, – сухо бросила я, отворачиваясь к привязанным коням. Губы мои упрямо сжались в тонкую линию.

– Да брось, не сердись, Риса! – Он вдруг открыто и очень по-доброму рассмеялся. – Хочешь, я тебе подарок сделаю? В качестве извинения за свое поведение?

– Нет. Не хочу.

– И тебе даже ни капельки не интересно, что это?

Я замерла. Проклятое женское любопытство взяло верх, и я искоса глянула на парня.

– Закрой глаза и подай мне руку, – велел он низким, чарующим голосом.

Этот самоуверенный тип словно читал мои мысли и точно знал, что я не смогу противиться. Борясь с мыслями о благоразумии, я послушно смежила веки и неуверенно протянула ему правую ладонь.

Я почувствовала, как его теплые пальцы бережно обхватили мою кисть. Он медленно, сводя меня с ума легким касанием, погладил внутреннюю сторону моей ладони, а затем я ощутила прохладный скользящий металл на своем пальце.

Распахнув глаза, я уставилась на руку. На безымянном пальце красовался тонкий, невероятно изящный серебряный ободок, украшенный искусной гравировкой в виде цветочного узора.

– Я… я не могу это принять, – выдохнула я, чувствуя, как сжимается сердце от сожаления. За такие дары можно и репутацией поплатиться.

– Оно тебе не нравится? – нахмурился Илай.

– Очень нравится. Но это слишком дорогой подарок.

– Тогда ты можешь и должна его принять. Это мои извинения за ночь костров, когда я тебя напугал, и за сегодняшнюю выходку у озера. Я выковал его сам. И все время думал о тебе.

Я подняла на него растерянный взгляд. Слова Илая пробирали до мурашек. Отказаться от кольца я была просто не в силах – уж больно оно запало мне в душу. Мысли о том, что в душу запал еще и сам даритель, я упорно гнала прочь.

– Спасибо, – предательски дрогнул мой голос и, испугавшись своих эмоций, я резко сменила тему: – Уже вечереет. Мне пора возвращаться.

Илай бросил мимолетный взгляд на склоняющееся к горизонту солнце:

– Позволишь проводить тебя?

Я только молча кивнула, боясь, что голос окончательно выдаст ту бушевавшую внутри меня бурю, и подошла к лошадям.

Риса, немедленно соберись! Отчитывала я себя, распутывая поводья. Вы из совершенно разных миров! Вы больше никогда не увидитесь. Подумаешь, колечко подарил, а ты уже себе сказку о любви придумала! Да у такого нахала в каждой деревне по девице сохнет!

Моя смирная кобылка Муся даже ухом не повела, пока я проверяла подпругу. А вот Вороной, дурной конь Милоша, решил показать характер. Почувствовав чужака, он наотрез отказался принимать узду, захрапел, начал ерепениться и вдруг с диким ржанием встал на дыбы.

Прямо надо мной нависли тяжелые, смертоносные копыта. Я оцепенела от ужаса, не в силах сделать и шаг назад.

Внезапно сильные руки рванули меня в сторону. Я кубарем полетела на мягкую траву. Вскочив, я увидела, что Илай уже стоит вплотную к взбесившемуся жеребцу. И, к моему огромному изумлению, Вороной, который временами не подпускал к себе даже меня, вдруг успокоился! Илай что-то тихо прошептал ему на ухо, поглаживая по морде, и без малейших усилий накинул узду на покорно опустившего голову коня.

Я осторожно, все еще дрожа, подошла ближе:

– Как ты это сделал? Вороной чужаков на дух не переносит!

– Животные очень тонко чувствуют, когда их боятся, – Илай ласково потрепал коня по холке. – Ну, и заговоры старые кое-какие знаю.

– Ну надо же, какой идеальный мужчина мне попался: и на дудочке играет, и кольца кует, и коней заговаривает, да еще и собой хорош, – вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.