Глава 2. Орисия

Ступая за отцом, я чувствовала себя нашкодившим котенком, которого несут за шкирку. Спина великого князя Ингвара была прямой и напряженной, а его молчание давило похлеще гранитных скал, окружающих Эсмар. По своему богатому опыту я прекрасно знала: если папа молчит на людях, значит, уровень его гнева уже пробил крышу замка.

Мы вошли в светлицу. Здесь было тепло, пахло цветами, а княгиня Рогнеда тихо напевала колыбельную, мерно покачивая резную люльку с моим младшим братишкой. Стоило мачехе увидеть нас, как она ахнула, всплеснула руками и, стремительно бросившись ко мне, сжала в таких крепких объятиях, что у меня захрустели ребра.

– Милая, мы же тебя потеряли уже! – выдохнула она мне в макушку.

Мой внутренний бунт тут же поперхнулся и стыдливо затих. Стало до одури совестно. Опять я заставила нервничать Рогнеду, которая снова носила под сердцем дитя! Она слишком рано заменила мне мать, и, вопреки всем сказкам о злых мачехах, мы стали по-настоящему близкими людьми.

– Прости, я правда не хотела вас расстраивать, – пробормотала я, утыкаясь носом в ее мягкое плечо.

– Дочь, я же неоднократно просил тебя не уходить за пределы замка! – грохнул над нами голос отца. Стекла в узких окнах едва не звякнули.

Я отстранилась от Рогнеды, вскинула подбородок и скрестила руки на груди:

– Но я ведь не пленница, папа, чтобы безвылазно сидеть в четырех стенах!

– Это крайне важно для твоей же безопасности!

В его раскатистом басе сквозь суровость отчетливо пробивались нотки паники, и это мгновенно сбило мой боевой настрой. Отец, бесстрашный воин, боялся. И боялся он за меня.

– Но ведь нашли же в итоге… – неуверенно начала я, чувствуя, как вина накрывает меня с головой.

– Нашли! Благодаря следящему артефакту! – рявкнул князь. – А если бы он не сработал? Если бы магия дала сбой?

Меня аж передернуло. Значит, за мной постоянно следят!

– Я бы и сама скоро вернулась. Мы с Милом не собирались уходить надолго, к ужину точно были бы дома!

– А если бы на вас напали? Кто бы тебя защитил? – не унимался отец, меряя шагами светлицу.

– Так Милош! – горячо возразила я, защищая друга. – Он сильный, один из лучших оборотней в младшей дружине!

– Сын Малка – еще совсем щенок, – отмахнулся Ингвар таким тоном, будто Мил и впрямь домашний пес, а не волколак. – К тому же, каким бы ловким он ни был, один мальчишка не заменит целый отряд вооруженных до зубов воинов.

– Я и сама прекрасно могу постоять за себя! – от возмущения я даже притопнула ногой. – У меня есть дар, я могу усыпить противников! И любой яд в пище или питье почувствую за версту¹⁴! Отец, я не беспомощна!

Князь резко остановился и посмотрел на меня тяжелым, потемневшим взглядом.

– Скольких наемников ты сможешь усыпить за раз, Риса? Троих? Пятерых? Твоя мать… Велирия была сильнейшей целительницей. Но даже ее дар¹⁵ не спас от предательского меча в спину. Я не позволю, чтобы с тобой это повторилось.

Повисла звенящая тишина. Рогнеда, стоявшая рядом, вдруг решительно шагнула вперед и прижала меня к себе так, словно пыталась спрятать от всего мира.

– Хватит! – звонко осадила она мужа, сверкнув черными как смоль глазами. – Рассказал бы девочке все сразу, и не было бы этих проблем! Сам нагоняешь таинственности, секретничаешь с воеводой, а потом на дочку ругаешься!

Отец удивленно моргнул, глядя на свою невероятную жену. Мы с ней составляли забавный контраст: Рогнеда – статная красавица с тяжелой косой цвета воронова крыла, яркая, как южный цветок. И я – светлокожая и русоволосая, с россыпью мелких, вечно раздражающих меня веснушек на носу. Все при дворе говорили, что с годами я все больше становлюсь точной копией своей покойной матери, Велирии. Те же мягкие черты лица и зеленые, как весенняя трава, глаза.

Ингвар тяжело, со свистом выдохнул, сдаваясь под напором жены. Плечи его поникли.

– Ваша правда, – глухо произнес он. – Пришла пора рассказать тебе все без утайки. И о гибели твоей матери, и о том проклятом договоре с Фарром.

Сказать, что я удивилась – ничего не сказать. Я замерла, боясь упустить хоть слово. Конечно, слухи о том, что мой брак с фаррским княжичем Радомиром был бы весьма удобен для обоих княжеств, гуляли по замку уже не первую зиму. Обычно старые кумушки на кухне вздыхали: мол, какая удача, наследники соседних государств почти ровесники! Если поженятся, наступит вечный мир, а наши княжества сольются воедино.

Я всегда считала это досужими сплетнями. Но, как оказалось, старые кухарки были куда лучше осведомлены о политике, чем я!

Отец рассказал, что соглашение – не выдумка. Его заключили сразу после окончания жуткой Стозимней войны, в огне которой и сгинула моя мама. Велирия приехала из королевства Ларэкель и обладала мощным стихийным даром. Судьба и долг занесли ее в Эсмар, где она встретила тогда еще княжича Ингвара. Молодые люди поженились по большой любви. Но когда полыхнула война, мама не смогла отсиживаться в безопасности – ее дар требовался раненым. Она погибла прямо на поле битвы. От рук того единственного человека, который клялся ее защищать, лучшего друга отца.

Историю мамы, в общих чертах, я знала, хоть она и всегда отдавалась болью в груди. Но вот новости про договор стали для меня громом среди ясного неба.

– Пойми, Риса, тогда это казалось единственной здравой идеей, – дрогнул голос отца. – Твой дед, князь Келон, свято верил в правильность этого шага.

– А если я просто не захочу? – вырвалось у меня. – Вот не захочу выходить за незнакомца, и все тут!

– Отец надеялся, что худой мир перерастет в дружбу, – горько усмехнулся Ингвар. – По задумке, вы с Радомиром должны были видеться с малых лет, расти вместе. И даже если бы пылкой любви не случилось, вы стали бы добрыми друзьями, способными договориться без кровопролития. Но Фарр закрыл границу и на сближение не пошел. Долгие зимы об этом браке даже не вспоминали, и я, признаться, молился Светлой, чтобы так все и осталось. Однако срок Малого мира истекает. И чем ближе этот день, тем выше риск, что Фарр ударит первым. Договор им теперь как кость в горле. Им проще убрать невесту, чем исполнять обязательства. Вот почему я так трясусь над тобой, дочь. Ты для них – живая мишень.

Голова шла кругом от этих масштабных интриг. Я подошла к отцу, крепко обняла его и, заглянув прямо в обеспокоенные серые глаза, упрямо повторила свой вопрос:

– И все-таки… Если я наотрез откажусь идти замуж за фаррского княжича? Что тогда?

Он ласково погладил меня по волосам.

– Никто тебя насильно под венец не потащит. Никогда, Орисия. Я тебе клянусь.

– Даже если цена моего отказа – новая война?

Отец твердо кивнул. Отлегло от сердца. Мне было безумно приятно осознавать, что семья стоит за меня горой, несмотря на политику.

Но, спрятав лицо у него на груди, я впервые почувствовала ледяной укол сомнения. На словах все звучало легко и просто. Только вот в глубине души, там, где я была не беззаботной девчонкой, а княжеской дочерью… знала ли я наверняка? Смогу ли позволить, чтобы сотни людей, те самые шумные торговцы с площади или веселые младшие конюхи, сгорели в огне новой войны просто ради моей личной свободы? Готова ли я пожертвовать целым княжеством из-за прихоти? Ответа на этот вопрос у меня пока не нашлось.

Глава 3. Орисия

Шло время. Луны сменяли друг друга, а слова отца о фаррском княжиче уже не казались мне дурным сном – они стали реальностью. Через несколько полных лун после нашего тяжелого разговора в Навиград тайно прибыла дипломатическая делегация из Фарра. Началось долгое, нудное обсуждение того самого договора о браке.

Отец, хвала Светлой Матери, сдержал слово: меня никто ни к чему не принуждал. Он настоял, чтобы перед любыми серьезными решениями мы с женихом хотя бы познакомились. Посол Фарра клятвенно заверил, что осенью княжич Радомир прибудет с визитом, а там уж и сватов зашлют. Только тогда мне придется дать окончательный ответ.

А пока мы начали переписываться. И, признаться честно, Радомир меня приятно удивил. В письмах он оказался не высокомерным болваном, а человеком вдумчивым и галантным.

– Знаешь, княжич такой умный, пишет совершенно чудные вещи о мире, – делилась я с Рогнедой, пока мы сидели в ее покоях. – Обо мне постоянно спрашивает: чем интересуюсь, какие книги читаю и что думаю по тому или иному поводу.

– Главное, Рисочка, не красивые слова, а реальные поступки, – с мягкой улыбкой ответила мачеха, откладывая шитье. – Посмотрим, каков он в деле.

Как любая любящая мать, она желала мне только счастья, а потому относилась к княжичу с долей сомнения. Но я все равно с нетерпением ждала нашей встречи.

Потепление отношений с соседями принесло свои плоды: с меня сняли строгий домашний арест. Вернулись мои любимые прогулки и тайные тренировки с Милом в пригороде. Жизнь потихоньку возвращалась в привычное русло.

А вскоре отец решил, что пора мне переходить от теории к практике в управлении государством. И поручил первое настоящее дело – инспекцию дальних поселений за Черным лесом. Я должна была лично объехать деревни, поговорить со старостами, узнать нужды простых людей и, если возможно, решить их проблемы прямо на месте. Обычно этим занимался наместник, но я так рвалась доказать свою самостоятельность, что отец сдался, выделив мне это воистину княжеское задание. И небольшую охрану из дружинников на всякий случай.

Последнее время мы с Милошем только тем и занимались, что тряслись в седле. Народ везде встречал нас с искренней радостью: моего отца в Эсмаре любили и уважали за справедливость, и эта любовь щедро перепадала и мне.

Последняя точка нашего маршрута, деревня Большая Велка, оказалась дальше всех. Выслушав местного старосту Добрана и уладив кое-какие споры о выпасе скота, мы поняли, что обратно до темноты не успеем. Пришлось оставаться на ночлег.

Староста с поклонами выделил нам лучшую половину своей добротной избы, а местные жители тут же с восторгом пригласили нас на праздник костров, который как раз выпадал на эту седмицу¹⁶. Оказалось, что гуляния в деревне проходят совсем не так чинно, как в столице. Если в Навиграде церковь Светлой Матери давно искоренила все забавы, оставив лишь ярмарки, то здесь, в глуши, старые обряды никуда не делись.

Особенно меня заинтриговало то, что сегодня поздно вечером молодежь собиралась идти на лесное озеро для песен и игр. Основные гуляния были намечены на завтра, и мы их уже не застанем, но одним глазком взглянуть на местные традиции мне нестерпимо захотелось.

Едва стемнело, за нами с Милом зашла шумная ватага девчат и парней. Поначалу они дичились, переглядывались и хихикали в кулаки, стесняясь высоких гостей из столицы. Но стоило отойти от деревни, как все расслабились и даже начали над нами беззлобно подшучивать.

– А вот ежели княжна сегодня выберет меня, я, стало быть, князем заделаюсь? – громко, играя на публику, бросил высокий симпатичный парень, подмигивая мне.

– Держи карман шире, дурень! Княгиней станешь! – заржали его приятели, отвешивая ему подзатыльников.

– А хоть бы и так! – ничуть не смутился парень и картинно взбил рукой свои русые кудри. – Я вас тогда на княжий двор белошвейками пристрою. Только, чур, манерам обучитесь, а то ржете как полканы в хлеву, вас замуж-то добровольно никто не возьмет!

Девчонки вокруг покатились со смеху. Одна из них, разрумянившаяся и бойкая, повернулась ко мне:

– Кьярра, вы уж не обессудьте, не обращайте внимания на этих олухов! Отис, брат мой, вообще-то парень нормальный, просто куражится.

– Все в порядке, – искренне рассмеялась я. – У вас тут очень весело.

Милош, шедший слева от меня, лишь глухо проворчал что-то себе под нос, оставаясь настороженным, как натянутая тетива.

Так, с шутками и хохотом, мы вошли в лес. Стало совсем темно, луна едва пробивалась сквозь густые кроны, давая лишь призрачные пятна света. Деревенская молодежь охотно пользовалась темнотой: то тут, то там в кустах кто-то возился, и раздавался довольный девичий визг.

– Риса, только умоляю, не отходи ни на шаг, – процедил Мил.

В отличие от меня, он расслабиться не мог.

– Ой, брось! – Я легко коснулась его напряженной руки, отчего волколак моментально смутился. – Твоя хмурая натура да громкий шум уже всех вокруг распугали. Кого здесь бояться?

– Мало ли что может случиться, – упрямо гнул свою линию как всегда серьезный Милош.

– Ладно-ладно, обещаю: буду сидеть у костра и петь, пока голос не сорву. Ни бегать, ни прятаться не стану, – торжественно поклялась я.

Милош шумно выдохнул, явно обрадованный таким покладистым поведением своей несносной подопечной.

Меньше чем через свечу мы вышли к лесному озеру. Вода в нем в лунном свете казалась глубокой, невероятно бирюзовой. На пологом берегу уже жарко полыхал огромный костер, а вокруг него полукругом лежали толстые поваленные бревна вместо лавочек. На них мы и расселись.

Праздник открыли музыканты: парни ударили по струнам каких-то простеньких инструментов, а девчата затянули протяжные, звонкие народные песни. Слов я, конечно, не знала, но мотив оказался до того привязчивым, а припевы так часто повторялись, что вскоре я уже вовсю подпевала вместе со всеми.

В какой-то момент мне в руки всучили объемистую глиняную кружку. Не обращая внимания на предостерегающий взгляд Мила, я сделала щедрый глоток.

Пожар! Мое горло словно окатили кипящей смолой, из глаз брызнули слезы, а дыхание перехватило так, что я не смогла даже пискнуть.

– Это шенка, – сухо констатировал Милош, всовывая мне в руку краюху спасительного мягкого хлеба. Сжалившись, он пояснил: – Крепкая настойка на ягодах.

– Ягоды они, видимо, забыли положить, – прохрипела я, судорожно зажевывая хлебом этот горький нектар. Какая же это гадость!

Я проследила, как кружка пошла по рукам дальше, и хотела было отвернуться к костру, но вдруг наткнулась на очень пристальный взгляд. На меня смотрел один из музыкантов. Парень, сидевший по ту сторону огня, был чуть старше Милоша. Поймав мой взгляд, он не отвел глаз, а открыто и дерзко улыбнулся.

От этой улыбки мне вдруг стало не по себе – жарко, но не от костра. Смутившись, я поспешно отвернулась и зашептала Милу:

– И зачем они травят себя этой гадостью? Квас же куда вкуснее.

– Шенка быстро бьет в голову и снимает запреты, – хмыкнул оборотень. – Вот погоди чуток, начнутся танцы и игрища, тогда поймешь зачем. Но тебе я этот эликсир смелости больше трогать не советую.

Ответ меня не то чтобы устроил, но Мил оказался прав: народ стремительно веселел. Вскоре почти все побросали свои места и пошли в пляс вокруг огня.

Когда чей-то голос позвал меня в хоровод, я вопросительно глянула на своего стража. Мил отрицательно качнул головой, но останавливать силой не стал. И я с радостью нырнула в толпу.

Это было невероятно! Никаких чопорных па или строгих правил, как на балах. Пляши, пока ноги держат, кружись и смейся! Парни и девицы смешались в пестрый, хохочущий водоворот, многие уже разбились на пары. Устав, я плавно вышла из круга на противоположной стороне, оказавшись поближе к музыкантам, решив немного перевести дух.

Одиночество продлилось недолго. Практически сразу ко мне подошел тот самый парень, смутивший меня своей улыбкой. Вблизи он оказался еще симпатичнее: высокий, широкоплечий, с копной вьющихся каштановых волос. А в серых глазах плясали такие озорные огоньки, что не ответить на его улыбку было просто невозможно.

– Доброго вечера, красавица. Странно, но я раньше тебя на гуляниях не примечал, – голос у него оказался глубоким и бархатным.

– В гости заехала, – кокетливо улыбнулась я. Явно парень не из Большой Велки, раз не знает, кто я.

– Тоже на княжну поглазеть примчалась? – усмехнулся он.

– Можно и так сказать, – решила подыграть я. – Событие-то нерядовое.

– Ой, да брось, – пренебрежительно махнул рукой парень, и в его голосе проскользнула насмешка. – Подумаешь, событие. Неожиданная блажь для изнеженной кьярры, которой в замке наскучило. Видел я, как ты шенкой давилась. Держи, это поприятнее будет.

Он протянул мне маленькую деревянную чарку.

– Выходит, саму княжну ты не видел? – уточнила я, принимая подношение.

– Нет, дела были, – отрицательно махнул каштановыми кудрями парень. – Я Илай, кстати.

– Риска, – с удовольствием представилась я простым вариантом имени.

Раз не признал, так пусть так и будет! Мстительно подумала я. Побуду простой девчонкой хоть на один вечер. Утром все равно уедем.

Я пригубила из чарки. Внутри оказался сладковатый, пряный напиток, мягкий, как летний полдень.

Внезапно над поляной разнесся заливистый, пронзительный свист. Музыка смолкла.

– Началось, – шепнул Илай, и его глаза блеснули.

Я уже знала правила этой игры. Сейчас парни бросятся ловить понравившихся девчат в темноте леса. Если поймает – пара должна вместе перепрыгнуть через костер. Девицы же могут добровольно подарить венок или поднести чарку своему избраннику. Считалось, что эта ночь священна: кого лес сведет вместе, тех благословит огонь да вода. Кого-то свяжет судьбой на всю жизнь, а кого-то одарит мимолетной страстью на одну ночь. И что бы ни случилось сегодня в лесу – утром об этом никто не вспомнит и не осудит. Если же девушка или парень противились, то всегда могли убежать или найти себе другого спутника. Или просто посидеть у костра и не участвовать в игре. Все по добровольному согласию и по желанию.

Несмотря на клятву, данную Милошу сидеть смирно, внутри меня словно пружина разжалась. То ли терпкий напиток ударил в голову, то ли всеобщее безумие передалось и мне, а может, этот дразнящий серый взгляд напротив был тому виной…

Но стоило раздаться свисту, как я, звонко рассмеявшись, сорвалась с места и нырнула в плотную, манящую темноту леса вместе с другими девушками. Со всех сторон доносился треск сучьев, тяжелое дыхание преследователей и восторженно-притворные вскрики пойманных.

Я бежала легко, уворачиваясь от веток. Внезапно из-за дерева вынырнул Отис – тот самый шутник с пшеничными кудрями. Широко расставив руки, он попытался поймать меня, но я ловко поднырнула под его локтем и, петляя как заяц, умчалась в чащу. Отбежав на безопасное расстояние, я юркнула за толстый ствол березы и замерла, стараясь унять колотящееся сердце.

Где-то совсем рядом тяжело топал Отис, выискивая меня. А за соседним дубом бесшумно скользнула знакомая высокая тень. Милош! Мой друг не изменил себе и пошел по моему следу, чтобы в случае чего отбить от назойливых ухажеров. Я невольно улыбнулась.

Отис, потеряв меня, ломанулся куда-то в сторону другой стайки девчонок. Милош, поведя носом, безошибочно вычислил мое укрытие и неслышно подошел.

– Что, клятвопреступница, передумала? – усмехнулся он.

– Да скучно же сидеть! Почему бы не побегать?

– Ну, тогда считай, что я тебя поймал, – победно протянул мне руку оборотень. – Риса, пойдем со мной к костру?

– А так не считается! – взвизгнула я и, резко крутанувшись на месте, рванула в противоположную гущу леса.

Мил явно не ожидал от меня такой прыти. Не успел он сделать и шага, как на него из кустов вывалилась визжащая компания: какие-то разгоряченные девчонки вцепились в моего оторопевшего охранника, повисли на нем и потащили в кусты, требуя прыгать через огонь.

Пользуясь моментом, я побежала дальше, не разбирая дороги. И со всего маху врезалась во что-то большое и твердое.

А вернее – в кого-то. Сильные руки мгновенно сомкнулись на моей талии, не давая упасть, и горячее дыхание обожгло ухо:

– Ш-ш-ш…