Оставляя следы в толстом слое пыли на полу, я осторожно пробралась к тому месту, где каменная стена, сложенная из массивных долеритовых блоков, обрывалась, обнажая деревянные панели внутренней обшивки отцовского кабинета. Видимо, когда-то князья специально соорудили черный ход, даже, возможно, пользовались им, закрыв от посторонних глаз картиной или гобеленом, а когда надобность в нем отпала – перегородили деревянными щитами.

Давным-давно я проделала в дереве несколько незаметных отверстий, чтобы было удобно не только слушать, но и наблюдать. Припав к одному из глазков, с восторгом убедилась, что опередила легардов.

Отец расхаживал по кабинету, пытаясь унять нервозность и что-то выговаривая себе под нос. Наблюдая за ним, я не удержалась, чтобы улыбнуться. За последние годы князь почти не изменился, только чуть заметнее стали морщинки, а складочка между бровей, появившаяся после смерти мамы, обозначилась резче.

– Ваша Светлость, к вам послы из Легардора! – выпалил секретарь, почти влетев головой в кабинет. На лице Бартео читался плохо скрываемый ужас.

– Проси! – велел князь, ничуть не удивившись заявлению Бартео. Явно кто-то из слуг уже доложил отцу о новых гостях.

У двери произошла какая-то заминка: то ли секретарь что-то хотел сказать послам, то ли от испуга запутался в собственных ногах, но какое-то время слышалось лишь сдавленное мычание и грохот. Устав ждать, когда Бартео справится со своими обязанностями, гости отодвинули его в сторону, как предмет мебели, и вошли в кабинет, подметая своими длинными темными плащами пол. Тяжелые глубокие капюшоны скрывали лица легардов.

– Прошу, господа! – отец махнул на кресла у своего стола и начал жестикулировать Бартео, требуя принести еще один стул, но испуганный секретарь явно ничего не видел и не слышал. Щеки князя налились пунцовым румянцем, а я зажала себе рот рукой, чтобы не рассмеяться.

Двое из легардов с комфортом разместились в имеющихся креслах, а последний, чуть слышно хмыкнул и звонко щелкнул пальцами, после чего рядом с ним материализовалось прямо из воздуха кресло из черного дерева с высокой спинкой, обитое зеленой кожей. Я не удержалась и еле слышно ахнула, тут же перепугавшись, что это заметят. Но ни отец, стоявший ближе всего к той панели, за которой я спряталась, ни легарды не обратили на звук внимания. А я, не дыша, следила за происходящим дальше, ведь не каждый день увидишь настоящую магию в действии. В нашем княжестве не набралось бы и десятка магов, а в Легардоре почти все население владеет этим искусством!

– Итак, господа… – начал отец, садясь за стол. – Рад приветствовать вас в Алории.

При этом в голосе князя я не уловила даже намека на радость, но, похоже, это волновало только меня.

Гости откинули капюшоны, давая отцу себя рассмотреть, а я за панелью запрыгала на месте, досадуя, что с моего места лица легардов оказалось почти невозможно увидеть. Был различим лишь профиль крайнего сидящего ко мне гостя, но ни темные, длиной до плеча, волосы, ни разворот широкой груди не показались ничем необычным.

– Мы прибыли по вашему приглашению, – сказал легард, сидящий посередине, у него был приятный очень низкий голос пожилого человека.

– Да, да! Мы рады, что вы удостоили нас такой чести! – воскликнул князь, пытаясь натянуть улыбку. – Почти из всех княжеств уже прибыли гости. Завтра мы устроим официальный прием. На последующие дни назначены…

– Мы не хотели бы задерживаться в вашем княжестве надолго, князь Виктор, – мягко перебил отца все тот же легард. – Вы же знаете, зачем мы прибыли?

– Да, конечно, – согласился князь. – Хотя, скажу честно, мы вас не ждали.

– Это естественно. – Кивнул легард и глянул на своих спутников. – Мы давно не покидали свои земли. Для этого были свои причины.

– Если вы не собираетесь задерживаться, то… что вы хотите от меня? – спросил отец.

– Нам нужно будет провести ритуал, – после паузы сообщил легард. – Думаю, это можно будет сделать завтра утром. Если он не пройдет успешно, тогда мы навестим ваших северных соседей.

– Да, дочери князя Адиррена так же празднуют восемнадцатилетие этой весной. Хорошо, я прикажу слугам все подготовить и сообщить новость Ольме и Эвиле, – кивнул князь.

Легард, сотворивший себе кресло из ничего, чуть пошевелился и повернул голову к своим спутникам. Говоривший до этого пожилой легард хмыкнул и промолвил:

– Насколько нам известно, у вас четыре дочери.

– Да… – замялся князь. – Ольма и Эвила уже взрослые. Девочкам девятнадцать и восемнадцать лет. Но младшие… Вирене только исполнилось пятнадцать. Эмма совсем кроха, все кажется, что ей не четыре года, а четыре дня.

– В случае если выбор не падет на кого-то из старших ваших дочерей и не состоится в ближайшие годы… Думаю, вы сами понимаете, что мы вновь приедем вас навестить, – мягко заметил легард. – Правильный выбор превыше всего.

– Да, я понимаю… – задумчиво произнес отец. – Благом для всех княжеств будет, если ритуал пройдет не напрасно… Могу я задать вопрос на этот счет?

– Да, конечно, – пожал плечами легард.

– Имеет ли значение, когда именно вы проведете… все это? – князь неопределенно повел рукой.

Легарды переглянулись, будто пытаясь понять, что именно задумал отец.

«Экономия превыше всего?» – хмуро подумала я, еле сдерживаясь, чтобы не спросить вслух.

– О чем вы, князь Виктор?

– Как вы смотрите на то, чтобы провести ритуал сразу для всех моих дочерей? – осторожно спросил отец, подтверждая мою догадку. – Тогда вам не придется приезжать второй раз… Или даже третий.

Легарды вновь переглянулись и надолго замолчали, будто беззвучно переговариваясь.

– На самом деле, в вашем предложении есть некий резон. Думаю и вам и нам лучше как можно быстрее узнать результат, а не ждать сначала три года, а затем еще четырнадцать. Так что мы принимаем ваше предложение, князь Виктор! – произнес пожилой легард.

Дальше я уже не слушала. Перепуганное сердце скакнуло в голову и теперь отбивало там бешеную дробь. Держась рукой за стену и стараясь не шуметь, я выбралась из тайного коридора, столкнувшись с кем-то из слуг и чуть не упав. Отмахнувшись от предложения помощи и града вопросов, я бросилась к окну и рывком распахнула его, жадно глотая горячий июньский воздух.

Я ожидала чего угодно, но не этого. Как все это может происходить сейчас и с нами? Почему именно мы? Может, конечно, выбор не состоится на этот раз, но что-то мне подсказывает, что опасаться стоит. А вдруг Эмма? Вдруг наша малышка Эмми?

– Виа! – От неожиданного вопля я вздрогнула, опуская глаза к запрокинутой ко мне светловолосой мордашке. Любопытные карие глаза сияли от невысказанных вопросов.

– Эмма, ты напугала меня! – хрипло пожурила я младшую сестру, потрепав ее по густым медово-русым кудрям, в очередной раз позавидовав, что именно Эмми, самая младшая, никогда не знавшая мать, унаследовала от той все самое лучшее.

Я всегда ненавидела свои прямые темные волосы. Если у Эвилы или Ольмы они были совсем как у отца, черные, чуть вьющиеся, то мои описать сложно, какого они точно цвета. Отец как-то заметил, что у моих волос цвет шоколада, но это ни капельки не утешило.

Цвет глаз так же меня никогда не радовал. Будучи маленькой, я иногда спрашивала у мамы, почему у меня не такие красивые синие глаза как у нее и Ольмы. Даже темно-серые глаза отца и Эвилы нравились больше, чем те, которыми меня наградила природа. Мама смеялась и утешала, что я унаследовала черты княжеского рода Беривел, из которого она происходила. Чуть повзрослев, я начала принимать как данность свою внешность. А с недавних пор мне даже начали нравиться мои светло-голубые глаза, бледная кожа, как у мамы, которую никогда не окрашивал загар, чуть курносый нос, доставшийся от отца, и маленькая родинка над губой.

– Виа! – Младшая сестренка нетерпеливо подергала меня за узкую серую юбку. – А павда, что к нам пилетели волшебные коники?

– Правда, Эмми, правда! – натянуто улыбнулась я. – Давай пойдем и расскажем обо всем тете.

– А потом мы пойдем смотеть на лошадок? – хитро прищурилась девочка, протягивая ко мне тонкие ручки.

– Да, Эмми! – Я повернулась к сестренке спиной и присела, позволяя ей обхватить мою шею руками. – Потом мы пойдем смотреть на гиппогрифов.

– Как здоово! – воскликнула малышка и захлопала в ладоши, чуть не свалившись у меня со спины.

– Да, здорово! Но, Эм! Дай мне слово, что не пойдешь смотреть на них одна! – потребовала я.

– Но, Виа! А если тебя не будет ядом? – скуксилась сестренка, поняв, что я разгадала ее замысел.

– Нет, Эмма! Ты еще маленькая!

– Мне четые, – выговорила Эмми требовательно.

– Поверю в это, когда ты дашь возможность мистеру Джастину поправить твой выговор! – Я на миг повернула голову к малышке, давая понять, что настроена очень серьезно, а сама направилась на третий этаж, где располагались покои обитателей замка. Гостей размещали во втором крыле, отстроенном лет десять назад и со вкусом обставленном мамой. Вот только гостей приехало столько, что вставал вопрос о размещении кого-то и в основном крыле. Папа уже говорил об этом вчера, а сегодня явились эти послы из Легардора! Уж на них-то никто точно не рассчитывал…

Со слугами проще, обычный люд соглашался спать и на соломенных матрасах, положенных на пол, лишь бы под крышей и без сквозняков. Еще мой прадед выстроил за замком не только каменные конюшни, но и отдельное жилье для прислуги, чем сразу заслужил уважение последних.

Совсем другое дело княжеские семьи. Многие князья, конечно, не приехали, не пожелав оставлять владения без присмотра, но их жены и дети с радостью прибыли, рассчитывая не только повеселиться, но и повидать знать других княжеств. Кроме высших семей приехала еще знать Алории, не сильно упростив организацию торжеств и добавив расходов.