мысли, вместо того чтобы послушно убраться из моей головы, свернули на совершенно неуместную дорожку, разбудив мою внутреннюю саркастичную тетку из двадцать первого века.
Но, против своих слов, парень не подтолкнул меня прочь из кабинета, а подался вперед и за талию потянул к себе на колени.
– Глупая… бедовая… И как случилось, что именно ты свалилась нам на голову? – услышала я сквозь бешеный стук собственного сердца. – Как? Почему?
Да не буду я тебя отчитывать. Слышишь? Ты ужасно нас напугала, понимаешь? – Шарад уселся на пол и перетянул меня к себе на колени. – Мы вернулись, а тебя нет. И только по дому скачет ошалевший зеленый кролик! Он нам под ноги кинулся. Начал верещать и тыкать то в вещи на столе, то в потолок. Еще и скакал по комнате без передышки, за уши себя дергал… Мы только через полчаса от твоего Васи вразумительного ответа дождались! Слышишь? Не плачь, я тебя умоляю. Ну не буду я тебя ругать. Ну не надо, а?
Я сглотнула комок в горле и разрыдалась сильнее, сообразив, что всегда собранный и ко всему готовый Шарад за минуту произнес больше слов, чем порой за целый день.
После многочисленных метел, веников, волшебных овечек, оленей, осликов, виолончелей, балалаек и других музыкальных инструментов, после крыльев и магических артефактов, способных поднять человека в воздух и переместить на какое-то расстояние, всеми забытая печь Емели казалась почти автомобилем класса люкс: тепло, удобно и невысоко падать.
– Да я просто прямо спросил, почему твой блондинчик такой тормоз, – пробормотал Вася. – Он ушами хлопает, а тебя в любой момент какой-нибудь более активный товарищ уведет. И все. Будет Шарад локти кусать.
Кролик сжался, припал к полу и тихо взвыл.
– Бить будешь? – со всхлипами спросил он. – В камин бросишь?
– От тебя зависит, – честно ответила я. – Судя по твоему поведению, мне уже самой пора в камин. Вот зачем ты меня позоришь?