Глеб непонимающе глядел на нее, но через мгновение осознал, что он-то уже в форме и готов к выходу: всю неделю ленился ходить в прачечную, и сегодня ему пришлось надеть мундир за неимением других вариантов. Шестое чувство, не иначе.

Мужчина вышел из кабинета и побежал по извилистым коридорам, стены которых дрожали от непрекращающейся сирены.

Марина, наконец, справилась с мундиром и, начав расстегивать жилетку, вскрикнула, только сейчас заметив парня со шваброй в углу.

– Что ты стоишь?! Надевай форму! – крикнула она и, столкнувшись с его растерянным взглядом, добавила: – Вон там есть запасная. Идиотские правила, – ворчала она, возясь с пуговицами.

Юрий открыл было рот, чтобы возразить, но она уже прыгнула к высокому шкафу с узкими дверцами и извлекла из него зеленый сверток.

– Надевай, – скомандовала охотница, швырнув одежду в парня. – Защита в фургоне.

Сама девушка за несколько секунд расстегнула ряд пуговиц на жилетке, поверх рубашки натянула мундир, ушитый по ее фигуре, который сидел идеально, хоть и был измят. Еще несколько мгновений, и она была полностью готова. Хотя плотный мундир с железными пуговицами и погонами странно смотрелся с шортами, едва прикрывавшими ее белье, правила были соблюдены. Согласно уставу Форта, охотники обязаны выходить на любые операции в мундирах, но о полной амуниции никто не говорил. Чем и пользовались самые находчивые из них.

Спустя мгновение Юра уже бежал вслед за девушкой. На преодоление лабиринта у них ушло не более чем полминуты. Солнце, находившееся прямо над головами, слепило.

Девушка метнулась к темно-серому джипу, ожидавшему их у ступеней Форта. Юра последовал за ней и только в машине понял, что случайно записался на охотничью операцию, в которой уже кто-то погиб. Он почувствовал запах жженой резины.

– Слушайте, вышло недопонимание…

– Не мешай, – резко оборвала она.

Девушка проверила состояние своего МР7.

– Что с кондиционером? Жарко, как в адском сортире! – возмутилась она, обмахиваясь ладонью. – Где твое оружие?

– У меня его нет, – ответил Юра чуть дрогнувшим голосом.

– Безмозглый, – процедила она сквозь зубы.

Поджав губы, Марина выудила из-за спины револьвер, легко помещавшийся в ее ладони, и протянула его Юре.

– Он же дамский! – Парень взял крошечное оружие двумя пальцами.

– Моделей для идиотов еще не выпустили, – огрызнулась она. – Двадцать второй калибр. После охоты я заберу эту секси-леди обратно.

Джип резко повернул влево, жалостливо взвизгнули шины, и Юра рухнул на девушку, которая уже затянула бронежилет и надела защитные щитки на голые ноги.

– Эй, красавица, не так быстро, – сказал он сдавленным голосом, нависнув над ней, и не сдержал нервный смешок.

Марина молча отшвырнула его на другую сторону сиденья. Автомобиль подпрыгивал на кочках и ямах, стрелка спидометра плясала на отметке 200, водитель выкручивал руль до предела и при поворотах машину сильно заносило. Но рослый бритый мужчина, похожий на скалу или гориллу, или скалу, похожую на гориллу, справлялся с управлением. Когда они остановились, Юра буквально вывалился из автомобиля, хватая ртом воздух.

– Что за слабак, – презрительно фыркнула Марина.

– Чего? Меня укачало! – ответил парень, схватившись за рот и живот.

– Конечно, – бросила она, не оборачиваясь.

Джип остановился перед высоким офисным зданием, вокруг которого столпились люди в костюмах. Рядом стоял десяток машин скорой помощи, возле одной из них на земле лежали пять длинных черных мешков. На пассажирском месте сидел врач и, не выходя из машины, переговаривался со стоящими возле него охотниками.

Василий смотрел то на врача, то на черные мешки. На его лице читалась растерянность. Водитель скорой нервно курил в нескольких шагах от автомобилей, а врач только тяжело вздыхал и мотал головой.

Побледневший Глеб расхаживал туда-сюда, держа под мышкой шлем. На его плече был стандартный для Форта МР7, на спине – выдавленная в бронежилете охотничья эмблема. Время от времени майор бросал взгляд в сторону остальных, и тогда его охватывала сильная дрожь. На подбежавшую Марину никак не отреагировали. Василий сказал что-то врачу и двинулся через толпу к входу в офисное здание. Юра дождался, чтобы Вася скрылся среди серых костюмов, и догнал Марину.

– Рассказывайте, – девушка обратилась к усталому мужчине в белом халате.

– Он делает что-то с кровью, – сказал тот почти грустно. – Я не могу понять, что именно.

– Покажите.

Врач ударил раскрытой ладонью о кузов машины, из него выпрыгнул юный интерн в халате и чепце, сглотнул и молча расстегнул все пять мешков до середины, раскрыв лежавших внутри. Крупный усатый мужчина в форме охранника, три женщины в кружевных блузах и мальчик лет пятнадцати. Все они походили на статуи, высеченные из красного мрамора. Кожа всех пятерых была равномерно покрыта бордовой коркой. Одежда также пропитана кровью, уже свернувшейся и ставшей почти черной.

– Это длилось час, – сказал врач.

– Они час истекали кровью? – переспросила Марина.

– Нет, они были живы в течение часа с момента, как это началось, – мужчина шумно вздохнул. – Кровотечение не останавливается до сих пор. Их слишком поздно вынесли из здания, мы не могли понять, что происходит. Абсолютно здоровые люди истекли кровью без единой раны. – Врач нервно вытер платком лицо. – Похоже, это вирусный феникс.

– Принято, – кивнула девушка, ободряюще тронув врача за плечо.

Юра смотрел на людей: глаза и рты широко раскрыты, пальцы скрючены, спины выгнуты. Он почти слышал их агонию. Безоблачное небо, казалось, было насмешкой. Он отмахнулся от мух, которые уже начали виться вокруг. В нос била вонь – железный запах крови смешивался с гнилым смрадом. Юра сморщился и старался дышать ртом.

В какой-то момент он заметил, что люди вокруг все выглядели как один: сведенные к переносице брови, хмурый взгляд и молчаливая растерянность. Яркое солнце освещало каждую фигуру в толпе. Все иногда оборачивались к машинам скорой помощи и испуганно косились на черные мешки, а потом снова обращали взгляд на здание. Они походили на поверхность затянутого тиной пруда, в который кинули камень, – вода равномерно волнуется, от центра к берегам.

В пяти метрах от толпы, вокруг небольшой каменной урны, орнамент которой уже был почти не виден из-за многочисленных слоев краски, образовалось место для курения. Люди небольшими группками отделялись от толпы и быстро выкуривали по паре сигарет, о чем-то переговариваясь. Стараясь не смотреть друг на друга, они перекидывались короткими, обрывистыми фразами. Часто от палисадника слышался кашель тех, кто не курил, но просил сигарету в надежде, что табачный дым их успокоит. Хотя никакого успокоения это не приносило, люди упорно продолжали сжимать в трясущихся руках измятые сигареты.

Юра наконец понял, что казалось ему неестественным в поведении людей вокруг. Все дышали носом, в толпе он не нашел ни одного лица, на котором отражалась бы гримаса от неприятного запаха. Не запаха – вони.

– Пошли, – коротко скомандовала Марина, уверенным шагом направившись к входу в здание.

Двинувшись следом, Юра внимательно вглядывался в лица людей, которые расступились, давая им пройти. Все были напуганы. На охотников они смотрели одновременно с благоговением и жалостью, будто на героев, идущих на верную смерть. От этих взглядов было не по себе, но больше Юру удивляло то, что зловоние усиливалась, а люди вовсе этого не замечали. Он шел, зажав ладонью нос, и видел удивление в глазах.

Все здание опоясывали переносные заграждения, вдоль которых были расставлены полицейские патрули. Офицеры стояли, убрав руки за спину, и смотрели поверх голов наблюдающих. Никто не пытался пройти вперед, так что полицейские просто ждали.

По ту сторону заграждений стояли, переговариваясь, трое: Глеб и Василий внимательно слушали высокого мужчину в полном генеральском облачении. На мундире сверкали золотые эполеты, через грудь тянулась ярко-красная лента – знак отличия. Коротко остриженные черные волосы, бледные глаза, кажущиеся почти прозрачными, узкие губы. Высокие скулы и большой прямой нос, высокий лоб. Но более всего – сквозящая в каждом движении холодность.

– Генерал Марсель. – Марина быстро отдала честь и внимательно посмотрела на мужчину, ожидая команд.

Тот кивнул, бросив на нее короткий взгляд, после чего заметил Юру.

– Кто? – Его глаза едва ли хоть на секунду задержались на лице парня, в голосе генерала звучало ничем не скрываемое презрение.

Юра открыл было рот, но ощутил, как на него рухнула воображаемая скала, раздавив своим весом. Он перевел взгляд с генерала на Василия, который смотрел на него не моргая.

– Доброволец, – выдавил Василий сквозь зубы.

Юра нервно улыбнулся и кивнул. Похоже, никто, кроме них, напряжения не заметил.

– Имя?

– Краев Юрий Петрович, – торопливо отозвался парень.

Марсель кивнул и, с силой хлопнув Василия по плечу, чеканным шагом пошел в противоположном от зеркальных дверей направлении. Толпа тут же расступилась: генерал ни разу не опустил взгляда ни на одного из испуганных людей, они же смотрели на него с неподдельным восхищением. Высокий и сильный, он шагал, отбивая каблуками ровный ритм и не выражая никакого беспокойства. Его уверенность действовала на толпу успокаивающе, передавалась каждому. Спустя несколько мгновений генерал уже скрылся за тонированными стеклами серо-голубого автомобиля, который сорвался с места и, мгновенно разогнавшись, исчез из поля зрения уже через секунду.

Краев задумчиво смотрел вслед генералу, как вдруг ощутил сильный толчок в грудь. Вася, побелевший от злости, схватил его за мундир, и, скрутив зажатую в кулаке ткань, сначала с силой оттолкнул от себя, а потом притянул обратно и резко дернул вверх, почти приподняв Юру над землей. Тот, не сразу осознав, что происходит, ударил ребром ладони по запястьям Василия. Его руки непроизвольно разжались, высвободив Юру, который сразу же оттолкнул охотника от себя и непонимающе посмотрел на него, подняв брови.

– Что ты здесь делаешь?! – Василий резкими, нервными движениями растирал ушибленные запястья.

Одернув мундир, Юра поднял на мужчину спокойный взгляд:

– Случайно получилось.

Марина втиснулась между ними, и, применив локти и слегка грубую силу, сумела разнять их. Василий, крепко схватив ее за руку, развернул к себе лицом:

– Как это вышло?!

– Так ты же сам сказал, что он доброволец. – Девушка высвободилась и посмотрела на начальника исподлобья. – Сказал бежать, мы побежали.

Вася молча зашел за их спины и одним резким движением вытолкнул Марину с Юрой вперед. От неожиданности они чуть не упали, но, сделав еще несколько шагов по инерции, на ногах устояли. Оба пораженно уставились на Василия, который невозмутимо смотрел на них сверху вниз. Глеб хотел последовать за ними, но Василий выставил перед ним руку, не дав пройти.

– Видите линию перед собой? – спросил глава отряда ледяным тоном.

Юра и Марина посмотрели на неровную черту, выведенную желтой полицейской лентой, и кивнули.

– Это – граница воздействия нашего феникса. Ваша задача – найти и обезвредить. Приступайте.

– Что?! – выдохнули Юра и Глеб в один голос.

– Я на это не подписывался, – сбивчиво начал первый.

– С хрена ли ты меня не пускаешь?! – возмутился второй.

– Наказание обсудим, если вернетесь, – добавил Вася. – Ты – со мной, – сказал он, коротко взглянув на Глеба. – Это приказ.

Глеб, сначала растерянно переводивший взгляд с Марины на начальника, молча оттолкнул руку Василия и шагнул через ограничительную ленту.

– Ты не знаешь, что такое «приказ»? – процедил Василий.

– Хуяз! – передразнил его Глеб и показал средний палец.

Ни один мускул на Васином лице не дрогнул, он не перевел взгляда и не убавил холода в голосе:

– Если выживешь, считай, ты уже разжалован.

– Да похрен, – бросил тот, уже стоя возле входа в здание.

Не сказав больше ничего, Василий развернулся и скрылся в толпе. Краев слышал его слова будто сквозь туман. Все вокруг расплылось, оставив четкой только ярко-желтую линию, которую, трясясь от страха, расклеивали офицеры. Линия была неровная, часто с разрывами и складками, потому что руки, которые приклеивали эту ленту, дрожали и теряли чувствительность. Помечая ограничительный рубеж, разделяя безопасность и смерть, они слышали доносящиеся от машин скорой помощи слабеющие крики живых еще людей. Первыми начали затихать женские голоса, они уже не кричали, а еле слышно плакали, прося прекратить боль.

Последним замолчал мальчик. Рыжеволосый, высокий и чересчур худой старшеклассник, он решил подзаработать на каникулах и устроился курьером. Весь день по жаре отвозил неясные для него документы из одного конца Москвы в другой, размышляя, на что бы потратить заработанные к осени деньги – купить гитару или проапгрейдить отданный старшим братом мотоцикл. Заглянув в офис, чтобы передать очередной конверт с документами и забрать долгожданную зарплату за первый в его жизни рабочий месяц, он сразу заметил, что что-то не так. В здании, сверху донизу залепленному белоснежной плиткой, было тише обычного.

Исчез привычный гомон постоянно звенящих телефонов, не было слышно топота сотрудников, бегающих туда-сюда с ненужными бумажками. Списав это на волшебство пятничного утра, мальчик направился на четвертый этаж, где располагалась крошечная турфирма, на которую он работал.

Его собственные шаги отражались от дешевых стеновых панелей и оглушали. Мальчик ожидал увидеть пустующий офис, однако все сотрудники были на месте. И появление курьера никто не заметил.

Все было недвижимо – замершие пылинки поблескивали на утреннем солнце. Погруженные в этот болотистый воздух, люди замерли в каком-то неестественном стоп-кадре. Выбивались лишь короткие гудки, доносившиеся из телефонной трубки, которую держала секретарша – пышная дама, застегнувшая недостаточно пуговиц на своей полупрозрачной блузке.

Невысокий мужчина, плохо переносящий жару и обычно постоянно протирающий лицо носовым платком, стоял спиной к ксероксу. Он держал в руках небольшую стопку листов, все еще не вставив их в нужный отсек аппарата. Женщина, занимающаяся бухгалтерией, выглядывала из соседнего кабинета, не решаясь зайти.

Застывшие пылинки всколыхнулись от тихого стона. За столом в центре комнаты сидела стройная девушка в блузке с мелким цветочным рисунком. Она смотрела на свои ладони, покрытые крошечными блестящими бусинками крови. Девушка ровно дышала, не моргая. Она медленно повернулась к мальчику и, ничего не говоря, притронулась к своей левой щеке. Курьер сделал то же самое, и ладонь коснулась чего-то мокрого и теплого. Он, задержав дыхание, отвел руку и посмотрел на пальцы, которые были перемазаны ярко-алой кровью.

Мужчина, замерший возле ксерокса, упал первым, вновь приведя все в движение.

Краев машинально поднес ладони к лицу и внимательно их осмотрел – ничего. Он поднял взгляд и столкнулся с сотнями испуганных глаз. Мундир охотника обязывал его скрывать страх, а приказ – идти внутрь. Причем неважно, насколько свинским с его точки зрения этот приказ был.

Там, в глубине белоснежных звенящих коридоров, находится настоящий феникс.

– Что, думаешь, тебе крышка? – раздалось рядом.

Юра повернул голову и встретился взглядом с Глебом, который выглядел то ли испуганным, то ли обеспокоенным. Он быстро пробежался глазами по перепуганным лицам перед собой и, закусив губу, чуть дрожащими руками проверил предохранитель на МР7. Вдруг Юра понял, что все, что он принял за страх, на самом деле было нетерпением.

– Ну что, – Глеб широко улыбнулся и подмигнул толпе. – Пора поймать птичку.

Сказав это, он развернулся и, закинув оружие на плечо, наслаждался раздавшимися позади криками поддержки.

Глеб скучал по этим моментам. Он обожал, когда дамы смотрели на него как на героя (коим он действительно несколько раз себя показал), мужчины – с уважением, дети – с восхищением. Он забывал о самом существовании страха, когда слышал восторженные вопли за спиной. Кожей впитывал каждый голос, подбадривающий его. Он справится с этим фениксом, убьет чудовище. А когда выйдет из пластикового, наскоро слепленного здания, его встретят вдвое громче.

– Viens ici p`tite pute je vais te fumer^[1], – присвистнул Глеб по-французски.

Юра неуверенно последовал за охотником, зажимая нос, чтобы не чувствовать зловония, кляня себя на чем свет стоит за то, что по глупости ввязался в это дело. Да что уж там, по вселенской тупости. Он хотел было развернуться и отправиться домой (конечно же, его уволят, но черт с ней, с работой). Несколько долгих секунд он боролся с желанием сигануть в первый подъехавший автобус, добраться до дома, завалиться на диван и сжигать бесчисленные часы за просмотром кино и играми, притворяясь, что ничего из услышанного и увиденного здесь с ним не случалось.

В этот момент он услышал всхлипывания и тонкий женский голосок. Девушка, срываясь на хрип, читала молитву, путая слова и рыдая. Юра оглянулся вокруг, напряженно вслушиваясь. Он жестом попросил толпу замолчать, и люди, к его удивлению, послушно затихли. Молчали все, кроме девушки, которая так же горько плакала, то выкрикивая слова молитвы, то шепча их. Краев растерянно взглянул на толпу. Девушка была не среди этих людей. Она была в здании.

Когда Юрий подбежал к крыльцу, Глеб и Марина уже скрылись за стеклянными дверями. Он схватился за широкую стальную ручку и тут же, вскрикнув, отдернул руку – весь дверной каркас вместе с ручкой был раскален настолько, что жар отходил от него волнами.

Юра всмотрелся в фигуры за стеклом – Марина хлопала ладонью по кнопке вызова лифта, Глеб кругами ходил вокруг нее, крепко держа автомат наготове. Оба охотника были абсолютно спокойны. Юра позвал их, сложив ладони рупором, но реакции не последовало. Громко выругавшись, он быстро снял мундир и, сложив его в четыре слоя, обхватил плотной тканью дверную ручку, резко дернул на себя и успел проскочить внутрь до того, как раскаленная сталь вновь коснулась кожи. Он облегченно вздохнул, но вдруг едкий черный дымок заструился прямо перед его носом. Он вскрикнул и, отшвырнув загоревшийся в руках мундир, поспешил затоптать пламя ногами.