RIP

Сон не шел, хоть на часах было уже три ночи. Максим ворочался с боку на бок и вздыхал. Он решил, что если его не возьмут на эту должность, надо идти устраиваться в «Элизиум» на другую, лишь бы быть как можно ближе к Марии. Что ж, оператор крематория, так оператор крематория. На стройку он возвращаться не хотел, даже если с работой в похоронном доме ничего не выйдет. Может, начнет работать на себя. Благо штукатурному делу Максим за эти годы выучился идеально и даже немного начал делать что-то по сантехнике и электрике, да и шабашки никуда не деваются. Но работа как таковая сейчас волновала его меньше всего. Мария – вот кто забрал его покой и сон. Его мозг судорожно перебирал бесчисленные варианты, как ажурно присесть к ней на шею, но тут же отвергал их, как нечто несуразное и глупое. Такая солидная женщина требовала особого подхода.

Но вот беда, Максим не мог решить, что ему делать и с Катей. С ней было удобно, комфортно, уютно, и она его любила. Но он ее не любил. Максим в принципе никого не любил, кроме себя. Он даже не верил, что любовь существует, только если в бразильских сериалах. Все остальное он считал сексуальным влечением и привычкой. Милая и бесконфликтная Катя казалась Максиму идеальной будущей женой год назад, когда он только с ней познакомился. На шумной дискотеке в одном из лучших ночных клубов города она, скромная и милая, как ромашка, сидела за столиком в углу и посматривала на танцующих подруг, потягивая невинный апельсиновый сок. Коричневое винтажное платье, которое она достала из бабушкиного шкафа, прятало все манящие парней выпуклости ее тела. Максим до сих пор не мог вспомнить, чем же она его, любителя уверенных в себе, если не сказать вульгарных, девушек привлекла. Наверное, своей чуждостью для подобных заведений. Ему вдруг до безумия сильно захотелось ее испортить. Легкая стервозность добавила бы ей изюминки и сделала бы притягательной, а неглубокое декольте придало бы пикантности внешнему виду. А если бы он перекрасил ей волосы в тотал-блонд и накрасил губы красной помадой, то в очередь на свиданье с ней выстроилось полгорода. Загоревшись этими идеями, подернутыми дымкой алкогольного опьянения, Максим выдвинулся в сторону робкой незнакомки.

Уже тогда он ощутил, что годы летят. Они уходят на бесплодные поиски богатой женщины, к которой можно с легкостью вскарабкаться на шею и жить припеваючи до скончания времен, ублажая прихоти и притворно восхищаясь ее увядающей красотой. Узнав Катю, он решил прекратить гоняться за неуловимым и наконец успокоиться в ласковых и добрых руках. Он смирился. Ему нравилась ее зыбкая красота, чистоплотность и стремление во всем ему угодить. Но теперь все изменилось. Теперь он не знал, как изящно избавиться от Кати, вдруг внезапно ставшей ему обузой. И стоит ли это делать прямо сейчас: вдруг с Марией у него ничего не выйдет, а он лишится последнего, чем его одарила судьба? Может быть, стоит немного выждать, но тогда он рискует нарваться на конфликт, если Мария все узнает. А она узнает, ведь от женщин за сорок ничего не скрыть. Он проклинал себя за поспешное предложение руки и сердца. Клял за то, что не подготовился к собеседованию: а ведь мог бы проштудировать сайт похоронного дома и прочесть хоть что-то о продажах. И вот теперь Ильдар займет его хлебное место, где деньги сыпались бы на него за простой треп. Ведь с богатыми клиентами общаться – это не штукатурку наносить. Максим, конечно, где-то читал, что работа менеджером по продажам – одна из самых тяжелых и стрессовых, но был свято уверен, что тот, кто подводил эту статистику, просто никогда не работал на стройке или в шахте.

Максим вздохнул и снова перевернулся на другой бок.

– Все хорошо? Ты чего не спишь? За свадьбу переживаешь? – спросила его проснувшаяся Катя.

– Да, котюнь, что-то бессонница замучила. Ходил на собеседование, завтра должны что-то ответить.

Максим сел на кровати, свесив ноги.

– Папа сказал, что через месяц мы можем переезжать в нашу квартиру, – произнесла Катя.

Максима передернуло. Ему не нравилась ни та убогая квартирка, ни район, где она находилась. Он хотел жить здесь, в этой ставшей ему почти родной квартире, с которой он сросся за десять лет холостяцкой жизни.

– Хорошо, малыш. Спи. Я пойду попью водички.

Максим нашарил потрепанные, но такие любимые тапочки и направился на кухню, где и сел за стол, уставившись в окно. Ночной город дремал, погрузившись в предрассветный туман. Редкие такси развозили сонных загулявшихся клиентов. Фуры везли свежие продукты. Ночные птицы исполняли диковинные трели. Максим открыл холодильник и достал первую банку пива. Он надеялся, что это поможет уснуть, разгладит вздыбленные нервы.

Где-то в столе он запрятал пачку сигарет, которые доставал только в крайних случаях: либо когда был пьян, либо когда сильно нервничал. Максим нашарил зажигалку и несколько раз ею щелкнул. Скудные искры несколько раз неуверенно брызнули, но огонек так и не зажегся. Максим швырнул зажигалку обратно в ящик.

– Все через одно место, – процедил он сквозь зубы и пошлепал обратно в кровать.

Сон пришел к нему лишь с первыми лучами солнца.

Максим проснулся от того, что его мобильный разрывался от песни Джона Бон Джови «It’s my life». Его первой мыслью было: «Какая козлина звонит в такую ранищу?!» Он никак не мог нащупать левой рукой телефон и только когда звонок закончился, приподнялся на локтях и сел. Максим отругал себя за то, что снова спал на животе: опять его лицо будет помятым. То, что в этом виноваты еще и три банки пива, он как-то забыл. Вдруг его как ошпарило: «Мария!»

Максим схватил телефон: пропущенный номер был городским и заканчивался на четыре девятки. «Элизиум»! Он тут же набрал его. После двух гудков в трубке послышался вежливый и сочувственный женский голос:

– Похоронный дом «Элизиум», администратор Елена, чем могу помочь?

Сердце Максима подпрыгнуло и бешено заколотилось в районе горла.

– У меня пропущенный с этого номера. Мне должны были позвонить по поводу собеседования.

– Ах, да, секунду, сейчас переключу.

Администратор перевела на хозяйку похоронного дома, но там никто не брал трубку. Мозг Максима закипал от волнения.

– Извините, Мария пока занята, она перезвонит вам позже, – произнес вежливый голос администратора.

– Да, хорошо. Спасибо! – ответил Максим, – «Вот черт! Теперь мне точно откажут. Кто не успел, тот опоздал. Наверняка она уже звонит Ильдару, чтобы обрадовать его».

Он вскочил с кровати и направился в ванную, прихватив с собой телефон. Нужно было срочно вернуть себе презентабельный вид, чтобы Мария не догадалась о бессонной ночи. Ха! А с чего он взял, что непременно увидится с ней?! Душ смыл остатки сна и похмелья. Максим не увидится с ней, ведь для того, чтобы сообщить об отказе, достаточно написать!

Время приближалось к обеду, Максим уже успел привести себя в порядок, но ему до сих пор так и не перезвонили. Он пошел на кухню и принялся за приготовление кофе. Катя уехала на работу рано утром, заботливо оставив на плите овсяную кашу и пару тостов с сыром, которые Максим запихнул в микроволновку. Телефон молчал, заставляя его нервничать, точно школьницу перед экзаменом. Когда разогретый завтрак стоял на обеденном столе и Максим взял в руку кружку любимого капучино, зазвонил телефон. От неожиданности и внутренней напряженности Максим едва не облил себя горячим кофе. Надежда, что звонят из похоронного дома, птицей взмыла вверх и тут же разбилась о землю. Это был его друг Иван, работавший вместе с ним на стройке.

– Слышь, когда там твой отпуск кончается? Че-т я задолбался уже тут один.

– Я… э…, – Максим замялся, не зная, что ответить. – Давай перезвоню, у меня тут параллельный звонок.

Максим отнял трубку от уха. Звонил тот же номер с четырьмя девятками на конце. Сердце снова бешено заколотилось. Он принял звонок и, затаив дыхание, поднес телефон к уху.

– Максим, это Мария. Я обещала тебе позвонить.

Он почувствовал, как стул вместе с полом уходят из-под ног, а кухня начинает бешено крутиться вокруг него. Максим пытался догадаться по интонации о том, что же ему собиралась сообщить Госпожа смерть, но у него ничего не выходило.

– Да-да, я вас слушаю, – выжал он из себя.

Максим не узнал свой сдавленный, непохожий на себя голос. От его самоуверенности не осталось и следа. Она слетела с него, как осенние листья с дерева. Он, покорявший сердца девушек и женщин, вдруг заблеял, как пугливая овца.

– Ну что, герой, когда ты можешь выйти на работу? – спросила Мария.

Сердце Максима подпрыгнуло, ударило по горлу, сделало сальто и вернулось на место.

– Сейчас!

Радость разлилось теплом в груди Максима.

– Отлично! Жду в двенадцать сорок ровно. И забыла сказать. У нас дресс-код. Только черный цвет. И никаких шорт.

– Волосы тоже перекрасить? – пошутил он.

– Если есть возможность, то это было бы идеально, – серьезным тоном произнесла Гарсия-Эрнандес.

Максим выскочил из-за стола как ужаленный и вбежал в комнату. Он распахнул шкаф и принялся рыться в поисках черных джинсов и футболки. Его взгляд упал на свое отражение в зеркале. Интересно, может ему действительно стоит попробовать перекраситься в черный? Максим покрутил головой, представляя, как он будет выглядеть в новом цвете, но тут же отогнал эти мысли: надо для начала хотя бы месяц продержаться на новой работе. Надев джинсы и выудив, наконец, из шкафа футболку, он тщательно ее осмотрел. Чистая и выглаженная, к ней было трудно придраться, кроме того, что он купил ее несколько лет назад на распродаже в магазине эконом-класса. Уложив волосы и улыбнувшись самому себе в зеркале, он надел белоснежные кроссовки, купленные на днях, и отправился на новую работу.

RIP

Миновав администратора, которая показала, где кабинет Марии, он направился в конец коридора. Слева от водопада, как и сказала Лена, была дверь с номером девять. Опять эти вездесущие девятки! Максим занес руку, чтобы постучать, но доносившийся из кабинета разговор остановил его. Там были двое, и одна из них – Мария. Второй голос он тоже узнал – он принадлежал юристу, Роберту Альбертовичу. Возмущенным тоном тот что-то высказывал Марии в отчаянной попытке в чем-то ее убедить. Максим не мог расслышать, что именно, потому что вместо отчетливых слов он слышал сплошное «бу-бу-бу», но зато расслышал ее ответ.

– Роберт, я уважаю твое мнение и твой огромный опыт, но должна напомнить. Ты владеешь лишь четвертью компании, а остальная доля – моя, а значит, и право принятия окончательного решения за мной.

– Мария, – слова Роберта Альбертовича стали слышны чуть лучше, – этот сосунок и рядом не стоял с моим протеже… Пойми же ты, он тебя… нас потопит!

Максим услышал звук отодвигаемого стула и засуетился, не зная, сделать пять шагов назад и принять вид, что он еще только идет по коридору, и иметь шанс что-то упустить из их диалога или так и остаться стоять у двери, точно истукан, и сдать себя с потрохами.

– Роберт, я никогда не ошибаюсь в людях. И пожалуйста, не заставляй меня сейчас в этом усомниться, – ответила Мария, явно намекая на сомнения в выборе бизнес-партнера. – Я достаточно много усилий приложила, чтобы сделать из твоего загибающегося бизнеса процветающую компанию, выкупив его почти полностью. Вспомни! Ты был никем! Сидел в пыльном кабинете и чах над одним-единственным договором в месяц. И только благодаря моему грамотному руководству мы сейчас там, где есть.

Максим готов был поклясться, что слышал скрип зубов юриста. Послышались шаги. Максим отбежал на пару метров назад и сделал вид, что только подходит к двери. Она открылась, и оттуда выскочил красный, точно рак, Роберт Альбертович с всклокоченными волосами, которые забыли, что им положено прикрывать давно прорезавшуюся залысину на затылке. Юрист увидел Максима и замер в дверном проеме.

– Добрый день, Роберт Альбертович! – поздоровался Максим, натягивая приторную улыбку чеширского кота.

Тот поправил свой огромный перстень из белого золота с изумрудом, сухо кивнул, обернулся к собеседнице и произнес:

– Мария, я тебя в последний раз прошу…

– Решение принято! – отрезала она.

Роберт Альбертович тяжело вздохнул и бросил колкий взгляд на Максима.

– Ну ничего! Все равно ты здесь надолго не задержишься. Эта должность… несчастливая, – процедил юрист и ушел.

– Не обращай внимания! Проходи, – махнула Мария. – Просто он злится, что я не взяла того молодого человека, которого хотел он.

Максим был счастлив утереть нос мажору Ильдару и в душе ликовал. Он притворил за собой дверь и неожиданно для себя замялся, осматриваясь вокруг. Просторный кабинет Марии тонул в шоколадных и черных тонах без единой надежды на светлое пятно. Ее роскошное кресло походило скорее на трон, а массивный резной стол выглядел так, будто его только что доставили из какого-то музея, где он хранился несколько веков под трепетным надзором в отсутствии света и кислорода. Полупрозрачные черные шторы скрывали огромные окна в пол. На черном плиточном полу лежала шоколадная коровья шкура. Для посетителей стояло два мягких кресла и небольшой диван темно-зеленого цвета. Возле них размещался стеклянный журнальный столик, на котором лежали каталоги похоронной амуниции. Справа от стола Марии виднелась резная дверь, созданная рукой искусного мастера. С потолка свисала большая люстра из черного стекла, а прямо напротив входа стоял простенький черный стол из «ИКЕА» и офисное кресло. Максим решил, что это и есть его рабочее место. «Что ж, прекрасно, совсем рядом с Марией!»