Цитаты из книг автора «Анна Гавальда»

так оно и есть, вы можете относиться ко мне, как это делают мои пациенты, наиболее невосприимчивые к любым формам дискредитации, те, кого считают безумцами, душевнобольными, умалишенными, невменько, наполеонами и тому подобными. Знаете, как они меня называют? Она выглядела такой величественной в своей стервозности, что мне хотелось ответить ей: «Жозефиной», но я не посмел.– Они зовут меня мозгоправом, доктором по лечению головы, – продолжает она, улыбаясь. – Напомните-ка, с чем вы ко мне обратились… (надевает очки, рассеянно смотрит мою медицинскую карту). – Ах да… с болью в левом колене… Ха-ха-ха. Как смешно. Сеанс психоанализа для клоунов.

– Знаете, если префикс «психо» вас как-либо дискредитирует, поскольку, похоже,

туда, где затянувшийся родничок.

. И тут, снова не знаю, что пострадало больше – гордость ли моя, или нутро (сердце, болван, сердце), но я долго еще пребывал в состоянии, которое описал вам в начале письма. Что я там тогда написал? Клин. Ах да, клин, вот именно. Клин, который засадили в мою черепную коробку сверху, ровно посередочке,

Начинали мы всегда с обсуждения товаров (с ботинок, которые у нас были, есть и будут), затем переходили к обсуждению контор (еженедельной работы, которая у нас была, есть и предстоит) и лишь под конец говорили о прибыли (о Боге, о Жизни, об Одиночестве, о Смерти; о прошлом, на

драмой Инопланетянина , а другим караулили хоть какое-нибудь колебание на поверхности старого позабытого «Монда».

Они обожали ваш беспорядок, трости, рисунки Домье , ножи для писем и круглые хрустальные пресс-папье. Они говорили вам: «Но почему же вы храните старые газеты на полу?», а вы им отвечали, приглушив голос: «Потому что под ними живут маленькие мышки, понимаете…», и после этого им было так сложно сконцетрироваться на фильме… Ужасно сложно… Одним глазом они следили за

Альфонса Алле : «Не будем принимать себя всерьез, в живых никому не остаться».

Не надо бояться жизни, будущего, кризиса да и всех прочих ларчиков Пандоры made in China , которыми нас так усердно пугали всякие старые дураки, еще более трусливые, чем мы сами, с тем чтобы отбить у нас всяческую охоту и весь барыш оставить себе

Не надо бояться шуметь, быть счастливым, побеспокоить соседей и выругаться от души