Такой вот рожок мороженого, причём, на мой вкус, переслащённый. Вообще, если быть объективным, вкус довольно странно намешан: жанр указан вроде как фэнтези, а в аннотации следующее: "Хилинг-роман о бессмертии, мечтах, преодолении страхов и стремлении жить!" Может, уже кто-нибудь объяснит мне, каковы стандарты этого самого хилинга, а то я что-то никак вдохновиться не могу. Возможно, если бы я была бессмертной ведьмой, тогда...
А героиня книги - как раз бессмертная ведьма. Она забирает у людей их мечты (но только при полном их согласии и желании!) и взамен даёт бессмертие. Насколько я поняла, она сама не очень себе представляет, как это работает, зная лишь внешнюю сторону: огоньки-светлячки, бум - всё. В своём собственном бессмертии она уверена, а вот как точно от него избавиться?
Быть бессмертным—не значит быть живым.
Особенно, когда понимаешь, что, даже встретив любовь, останешься в конце концов одинокой только потому, что не все бессмертны.
Слушала книгу в исполнении нового для меня чтеца Павла Костина - вполне ничего, не считая иногда довольно странных ударений и абсолютно нижегородского французского, которого тут совсем немного, хотя окончательная цель путешествия - Париж, который нельзя увидеть в полной мере, когда ты одинок... И надо сказать, что с аудиоверсией мне повезло, потому что когда я полезла искать хоть фрагмент текста для цитат, нашла буквально на первых страницах вот такое:
Сольвейг зажмурилась и наугад вынула из колоды еще одну карту – конечно, червонная тройка, разве могло быть иначе? Украсив сливочный пломбир кусочками свежей клубники, она протянула его Алеко. Его строгое сморщенное личико разгладилось удивлением.
– Спасибо, госпожица! Это именно то, о чем я подумал…
– Карты никогда не врут, Алико.
Видимо, книга не грешит хорошей вычиткой)), вряд ли мне вот так в лоб единственная ошибка попалась. Ну и ещё одно, то что меня всегда бесит в книгах ( в основном англоговорящих писателей, желающих ни с того, ни с сего продемонстрировать знание французского) - тут описано путешествие через несколько стран, и моментами совершенно нормальные замечания попадаются, скажем, обругали их по-итальянски. Но вот начинается всё в Болгарии. И тут читатель должен восторженно воскликнуть: Вау, она знает болгарский! Как круто!"
– Что это значит, госпожица? – спросил старший, Алеко. Он держался почти надменно, всем своим видом демонстрируя превосходство в росте – по меньшей мере две пяди и возрасте – целый год.
– Это значит, что ни один из вас не дурачок, – Сольвейг наполнила рожок тремя шариками «Черничного восторга» для Петара. – Держи, Икар. Смотри, не опали крылья.
– Благодаря ти, – он тут же с упоением принялся поедать мороженое, испачкав щеки и нос.
– Ну а ты, Алеко, чего хочешь ты? – обратилась она к старшему.
Он потупился, нырнув в раздумья, а после выпалил, быстро и скомканно, будто собирался сказать что-то другое:
– Я хочу вырастить самый прекрасный цветок, чтобы подарить его майке.
А на каком языке, простите, идёт весь основной разговор, особенно с учётом того, что беседа ведётся с детьми лет пяти-шести, а время действия - где-то почти сразу после Первой мировой войны?