Цитаты из книг автора «Анна Франк»

но мне так хотелось бы найти объяснение для отвратительного понятия «удобство». Как ему объяснить, что то, что кажется таким выгодным и удобным, затянет его в омут, в такой омут, где нет ни друзей, ни опоры, откуда почти невозможно вынырнуть.

Да, мы должны мужественно переносить страх, лишения, горе, теперь надо быть спокойными и стойкими. Больше, чем когда-либо, надо сжать зубы, чтобы не кричать! Кричать от боли может Франция, Россия, Италия, даже Германия, но мы на это не имеем права!

показные, мне хотелось, чтобы он меня пожалел. Конечно, у меня было много горя, но обвинять в этом доброго Пима, его, который все для меня сделал и еще делает, – это больше чем подлость. Хорошо, что меня сбросили с моих недосягаемых высот, хорошо, что моя гордость получила затрещину, – слишком рано я стала воображать о себе бог знает что. Вовсе не значит, что все поступки фрекен Анны – совершенство. Если ты способен причинить такую боль человеку, да еще человеку, про которого ты вечно твердишь, что ты его любишь, значит ты – дрянь, просто дрянь! И больше всего меня пристыдило, как папа мне все простил. Он сказал, что бросит письмо в печь, и так со мной ласков, так мил, как будто он сам в чем-то виноват. Да, Анна, многому тебе еще надо научиться. Начни-ка с этого, вместо того чтобы снисходительно взирать на других или обвинять их. Я пережила много трудностей, но разве в моем возрасте это бывает не со всеми? Часто я играла комедию, сама того не сознавая. Я чувствовала себя одинокой и все же почти никогда не приходила в отчаяние. Мне должно быть стыдно – и я испытываю глубокий стыд! Что было, того не вернешь, но надо стараться, чтобы это не повторилось

люблю нидерландцев, люблю нашу страну, я люблю этот язык, хотела бы тут работать. И если мне даже придется писать самой королеве, я не остановлюсь, пока не добьюсь своего! Все меньше и меньше я теперь завишу от своих родителей. Несмотря на молодость, во мне больше жизненной стойкости и у меня более ясное и точное представление о правде и справедливости, чем у мамы. Знаю, чего хочу, у меня есть цель, свое мнение, у меня есть своя вера, своя любовь. Дайте мне быть такой, какая я есть, и я буду счастлива. Я знаю, что я – женщина, женщина с сильной душой, с большим мужеством. И если бог оставит меня в живых, я достигну большего, чем достигла моя мама. Я не останусь незаметной. Я буду работать в большом мире, работать для людей.

за родину, но теперь, когда я осталась в живых, самое горячее мое желание – стать после войны настоящей нидерландкой.

Не теряйте мужества! Надо только сознавать свою задачу и не роптать – выход всегда найдется! Бог еще ни разу не оставлял наш народ в нужде! Во все века евреи оставались в живых! Во все века евреям приходилось страдать, и во все века они стойко держались. Слабые падут, но сильные останутся и не погибнут. Этой ночью я действительно думала, что умру. Я ждала полицию и была готова к смерти, как солдат на поле боя. Я с радостью готова была пожертвовать собой

Знай, Петер, пока у человека есть чувство счастья внутри — счастья от наслаждения природой, от ощущения здоровья и еще от многого другого, — пока человек носит в себе это чувство, он всегда будет счастлив. Богатство, почет — все внешнее можно потерять, но счастье в твоем собственном сердце может лишь временно замутиться, оно вернется, и ты будешь счастлив всю жизнь. Попробуй как-нибудь, когда тебе одиноко, горько и грустно, в такую же чудесную погоду, как сегодня, посмотреть из чердачного окна. Не на дома или крыши, а на небо. Пока ты без страха смотришь в небо, ты можешь быть уверен, что чист душой и обязательно снова будешь счастлив.

Если человеку страшно, если он одинок и несчастен, пусть поедет за город, туда, где он будет совсем один, наедине с небом, природой и Богом. Только там, только тогда он почувствует, что все так, как должно быть, и что Господь хочет видеть людей счастливыми среди безыс­кусной, но прекрасной природы.

. Я опять здорова как бык, выросла на один сантиметр, поправилась на два фунта, бледна и жажду учиться.

всегда ужасало меня. Жить такими честолюбивыми мечтами, страдать, плакать горькими слезами, бороться – и после всего этого единственный удел – забвение… забвение, как будто тебя никогда и не было на свете!