Глава 11

Самозванец опустил глаза, до побелевших костяшек сжав рукоятку короткого меча.

– Дед признал меня преемником! – Голос подвёл его, и слова прозвучали жалким оправданием вместо уверенного утверждения.

– Как всегда спешишь, Палорд. Даже если твой дед уже отдал душу камню, ты забываешь о дяде. Да и я ещё жив, как видишь. – Новый голос явно привык командовать, без повторов, чётко и взвешенно.

– Дядя так тяготится долгом наследования, что с радостью сбросит этот груз на мои плечи. А ты, – от перенапряжения руки юноши задрожали, но он закончил начатое: – Я всё больше сомневаюсь, отец ли ты мне.

Воин остановился перед молодым выскочкой и смахнул капающую из рассечения кровь.

– Ты сейчас пытаешься уязвить меня, оскорбить свою мать или просто привычно выставляешь себя дураком? – Он поднял вверх ладонь, показывая, что ещё не закончил. – Если ты не мой сын, то не имеешь вообще никакого права на Орд. Или надеешься быть отпрыском дядьки?

– Ты никогда не интересовался делами Орда. – Юнец задрал подбородок, всё равно глядя словно снизу, будучи одного роста с мужчиной.

– Действительно, пока вы ими интересовались, закрывшись в стенах Изорда, я разбирался с этими делами в ущельях.

– Так и продолжай охранять Орд… отец.

– Я здесь именно за этим, – парировал воин и показал мечом на лежащего и жалобно подвывающего Дорда: – Что за зрелище ты устроил, Палорд?

Вефиделия воспользовалась возникшей заминкой и выбралась из-под придавившей её туши. Тяжело дыша, она рванула державшийся на последних нитях рукав платья и стёрла с лица чужую кровь. Отшвырнула лоскут. Встала, высоко подняв голову, и рассмотрела того, кому принадлежал уверенный голос.

Высокий мужчина с короткой чёрной бородой, свежей глубокой раной на половину лица встретился с ней взглядом и не отвёл глаз, хотя Вефа намеренно прожигала его насквозь. Его глаза, синие, как горы, когда они кажутся близкими, а на самом деле далеки и просто кутаются в густоту неба, потому что могут до неё дотянуться, ответно впились в Вефиделию.

– Кто такая? – задал вопрос мужчина, разглядывая её и про себя удивляясь, что ему требовалось прилагать усилия, дабы выдержать взгляд девушки.

– Это ты кто такой? Безродный, раз не знаешь, как приличествует в чужой дом входить, – она дерзила, смело и отчаянно.

Он окинул внимательным взглядом стройную фигуру. Чумазая, растрёпанная, но вся будто охваченная золотистым свечением, как вершина горы, за которую зашло и на несколько мгновений задержалось закатное солнце. Воин вложил меч в ножны, приблизился, и бугрившаяся земля осела под его ногами.

– Моё почтение, госпожа. – Он показательно поклонился.

– Я веледи Вельда, – поправила его Вефиделия, не шелохнувшись.

– Вот как. – Мужчина осмотрел девушку с головы до ног с большим интересом. – Прости невежд моих, не знают они утончённого поведения. – Резко подхватил обожжённую девичью ладонь и поцеловал. Больно сжал.

Она не издала ни звука, лишь крепко стиснула челюсти.

– Достаточно почтительно для тебя, веледи Вельда? – медленно растягивая слова, произнёс он её титул.

Вефиделия впилась ногтями в кожу стискивающей её грубой руки.

– Чести коснуться веледи нужно заслужить. Или у вас, безымянных, другие правила?

Он усмехнулся, глядя на тонкие пальцы, которые мог бы сломать, надавив чуть сильнее, и поражаясь жару, исходящему от них. Другого бы они давно обожгли.

– Моё имя Никкорд. – Слегка склонил голову, чтобы тут же вскинуть её. – Но говорить я буду только с настоящим велордом. Велифимиром, если мне не изменяет память. Хозяином Вельдома. Хотя твою отважную дерзость я оценил, гос-по-жа.

Вефа подалась к нему всем телом, пронзая взглядом ярких голубых глаз.

– Говорить? Для этого тебе сначала понадобилось трусливо убить его?

Он дёрнул её на себя, удержав в последнее мгновение за хрупкие плечи.

– Такими словами не разбрасываются, – предупредил, вновь ощущая тяжесть бездонного взгляда. – Прежде чем убить его, я хочу посмотреть в глаза благородному велорду, устроившему изощрённую ловушку для тех, чью бдительность усыпил, пригласив в гости. С миром.

– Взгляни и навсегда их запомни!

Что-то кольнуло мужские ладони, которые он непроизвольно отдёрнул, и девушка бросилась в сторону. Опустилась на колени перед повержённым израненным воином и бережно приподняла его голову. На Никкорда уставились остекленевшие голубые глаза. Такие же, но с живым яростным блеском боли и ненависти были у юной госпожи. Девушка осторожно прикрыла веки Велифимира, поднялась и распрямилась во весь свой высокий для женщины рост.

– Мой отец ждал гостей, с миром, а не вероломных гиен, принёсших резню и осквернивших смрадом его земли и стены Вельдома. И лучше тебе приказать своим шакалам воткнуть мне нож в спину прямо сейчас, потому что я, Вефиделия, дочь Велифимира, веледи Вельда, клянусь, что отомщу за гибель родителей и слёзы Вельда, чего бы мне это ни стоило.

Подземный гул вторил каждому слову Вефиделии. Сияние девушки приобрело густой медовый оттенок, создавая бестелесный силуэт, повторяющий её фигуру. Отголоски боя, остановленного с прибытием Никкорда, окончательно затихли. Жители Вельдома с благоговением и неизбывной надеждой воззрились на мерцающую веледи. Люди Орда отступали от расползающейся паутины каменных трещин и перекрёстно взмахивали ладонями перед глазами и грудью в жесте, защищающем от чар ведамы.

Никкорд расставил ноги шире, не поддаваясь движению земли, которая не сталкивала его, но подрагивала приливами и перекатывающейся дрожью. Он держался за взгляд цвета молний, которые отражают острые ледяные горные пики в непогоду. Слепят и не отпускают. Призвав всю силу воли, мужчина преодолевал бешеное желание прикрыть глаза. Никогда он не отводил взгляд первым. И уж тем более не уступит девчонке, велшба она или ведама, как шептали вокруг.

– Меня попрекали всяким, – повысив голос, Никкорд разорвал гудящее напряжение. Он сам не понимал, что произошло между Вельдом и Ордом, будучи полностью уверенным только в одном: перед ним стояла настоящая веледи, гордая и стойкая, окутанная гневом, растерянностью и сокрушающей ненавистью. Безоружная, она пугала и восхищала своей смелостью и готовностью противостоять всему и вся до последнего глотка воздуха. – Но ни разу не обвиняли в трусости и подлости. Ни друзья, ни враги.

Вефиделия презрительно скривила губы, в то же время ощущая в мужчине напротив непреклонное сопротивление исходящим от неё потокам, которыми она сама пока не знала, как управлять.

– Я могу понять твоё горе. Терять близких всегда тяжело. – Он заметил, как затрепетала жилка на девичьей шее и ещё больше сгустился её золотой ореол. – Но не позволю бросать мне в лицо такие обвинения лишь потому, что тебе больно.

– Не тебе судить о моей боли, – голос девушки глухо продирался через сдавливающие горло тиски. – Не твой отец подвергся нападению в собственном доме и пал, защищая его. – Она указала рукой в сторону.

Никкорд проследил за тонкой кистью с выпрямленными длинными пальцами и лишь тогда осознал, что всё-таки первым опустил взгляд. Тут же с досадой вскинул его вновь.

– Ты воин. В отличие от того слизняка. – Вефиделия слегка повела подбородком в сторону Палорда. – Посмотри! Разве стал бы расхаживать военачальник в домашнем платье, без лат и боевого оружия, готовясь к сражению? Или угрожать коротким клинком и голыми руками, перехватывая мужицкие вилы и меч поверженного врага, неожиданно забыв про фамильный щит? Остался бы он с горсткой стражей, специально отправив свои отряды в дозор и навстречу предполагаемому союзнику? – Вефиделия сжала кулаки. Свечение вокруг неё обдало нестерпимым жаром кожу Никкорда, заставив его выдохнуть сквозь стиснутые зубы и устоять из чистого упрямства. Голубые глаза притягивали и обездвиживали. – Кто же способен заколоть любимую жену, ставя её честь превыше жизни? Ответь мне, воин, и сам узнаешь причины моих обвинений.

– Причина одна – ты! – раздался крик, захлёбывающийся яростью и отчаянием.

Все взоры обратились туда, откуда исходил высокий звук, будто повисший над двором. Белый как полотно, из витающей у обгоревшей стены дымки приближался Велерт, тыча пальцем в Вефиделию. – Всегда ты! Ты одна во всём виновата! – Он закашлялся и всхлипнул, устремив безумный взгляд на Велифимира.

Вефиделия застыла. Бегло посмотрела на распахнутые настежь ворота, на ухмыляющееся лицо Палорда, скользнула по хмурящемуся Никкорду и снова сосредоточилась на брате, который открыто рыдал, продолжая повторять: «Всё из-за тебя!». Бессознательно она взмахнула рукой. Золотистый ореол, став почти прозрачным, послушно отделился от неё и преградил путь Велерту, не подпуская к телам родителей. Мальчишка ударился о него словно о каменную стену и рухнул на колени в жижу из сажи и крови.

Глава 12

– Пусти! – Велерт ударил кулаками по твёрдой воздушной пелене.

Вефиделия молча качнула головой, отказывая ему. Ограждая отца и мать, сама она полностью лишилась защиты. Сохраняя горделивую осанку, девушка словно заледенела. Голубые глаза подёрнулись инеем. Светлые волосы потемнели. Казалось, невидимая туча накинула свою тень и приглушила её свет.

Никкорд заметил, как Палорд подал знак ратникам обходить веледи со спины. Мужчина сдвинулся немного в сторону и положил руку на навершие меча.

– С каких пор Орд трусливо подбирается сзади? – произнёс тихо, но каждое слово хлестало кнутом. – Первый, кто на неё нападёт, будет иметь дело со мной.

Воины отшатнулись и вернулись на исходное место.

– Отец, – недовольно обратился к нему сын. – Вельдом уже наш. Возьмём её и захватим весь Вельд.

– Пока я не переговорю с твоим дедом, ты и камня здесь больше не тронешь. Но если так жаждешь одержать победу над девчонкой… – Никкорд примерно на ладонь обнажил меч. – Как только она закончит с недоразумением, похоже оказавшимся её братом, и сможет встретить тебя лицом к лицу, я одолжу ей своё оружие – и устроим ваш поединок.

– Я не дерусь с женщинами. Они созданы для других битв. – Палорд издал нервный смешок, пытаясь не спасовать перед Никкордом. – И на других полях.

– Тогда воспользуйся моментом и подумай, как ты объяснишь, что здесь произошло.

Палорд замолчал и будто съёжился под давящим пытливым взглядом отца.

Вефиделия слышала, что говорил Никкорд, бегло отметила, как он наступил на вздыбленный холмик с фрагментами скальника, а тот без сопротивления медленно осел под его сапогом, но не шелохнулась.

– Почему, Велерт? – Она безучастно наблюдала, как брат сбивал костяшки о непреодолимый барьер. – Ведь ты любил отца.

– Он должен был уехать на рассвете! – простонал Велерт, глядя на сестру снизу вверх.

– Папа передумал. Вельд и Орд равны. Настоящий хозяин достойно встречает гостей в доме, а не лебезит перед ними, шагнув за порог. – Интонации исчезли из голоса Вефиделии, звучавшего теперь глухо и монотонно.

– Зато ты должна была спать в своей комнате и готовиться к смотринам, а не носиться по округе, как дворовая девка. Но тебе никто не указ. Наша никчёмная мать так и не научила тебя быть покладистой.

Взгляд Вефиделии вновь ожил и опасно заблестел.

– Так вот какой была для тебя мама… Никчёмной?

– Всего лишь такой, какой смогла быть, после того как ты вмешалась. Получив и преумножив силу отца, ты забрала его связь с Вельдом. А оставив жизнь матери, заведомо лишила меня сил, которые она бы передала мне со своей смертью.

– Ты бредишь! – Вефа брезгливо смотрела на плюхающегося у её ног брата.

– Самоуверенная и своевольная Вефиделия никогда не считалась с божеством. Только ты не всесильна! – Велерт снова сорвался на крик. – Исчезла бы ты из Вельда, и вся твоя мощь перешла бы ко мне.

– Ты не просто слаб, ты необратимо глуп, Велерт. – Принимая непоправимое, Вефа печально воззрилась на того, кого, оказывается, совсем не знала.

– Конечно, самая умная здесь ты! – ядовито прошипел юноша, поднимаясь на ноги.

– Чего же ты хотел добиться, тайно пустив своих новоиспечённых помощников в наш дом?

– Избавиться от тебя навсегда. – Велерт резко шагнул вправо, но воздушная преграда плавно перетекла следом, не пропуская его. – Любой твой жених должен был остаться при тебе в Вельде. Но если бы тебя саму вывезли из Вельдома, провели обряд и взяли, как и следует брать строптивых женщин, то никому бы больше не понадобилась обесчещенная и опороченная не своим собственным выбором веледи. Ты бы уехала с мужем из Вельда, а я стал бы его единственным наследником и преемником отца.

– В чём же выгода Орда, зачем идти на такой рискованный шаг, если они в любом случае прибыли обсудить брачный союз?

Вефиделия ощутила, как напрягся Никкорд, вслушиваясь в их разговор.

– Ты отказала столь многим. Орду нужна была гарантия, что и он не окажется в числе отвергнутых. Нужна, как и новая кровь. Старый орлорд начал слишком часто менять свои решения. Ему и отцу пришлось бы учесть новые обстоятельства в свете уже состоявшегося родства. Если бы ты просто проспала на час дольше, никто бы не пострадал.

– Вельдир тебя надоумил или само божество нашептало во сне?! Сегодняшним дождём именно оно пыталось остановить меня и задержать внутри замка? – Вефа подняла голову, поскольку небо над ними нахмурилось и выплюнуло вниз колючую морось. – И это всё, на что ты способен? – Голубой слепящий луч врезался в сгустившееся облако, выбив новый шквал более крупных капель. – Огрызайся и сделай хотя бы одно доброе дело, потушив последние тлеющие угли пламени, которое ты же и разжёг. – Голос веледи наливался неудержимой мощью, разбивая секущие струи дождя и устремляясь в самую высь. – Вельд никому не подчиняется, если ты забыл. Он уважает себя и других. Стихии сосуществуют, разделяя главенство. – Вефиделия повторно начала бледно светиться и перевела взгляд на наконец прекратившего всхлипывать Велерта. – Твой лживый божок ошибся в выборе средства для собственного самоутверждения.

Внезапно пролившийся дождь так же резко прекратился.

– Неужели ты не понимал, что ваш план, как бы ни пошло дело, всё равно развязал бы войну между теми, кто намеревался стать более близкими союзниками?.. Лучше бы ты убил меня и стал действительно прямым наследником. Но вместо того чтобы получить шанс стать правителем, ты согласился быть в собственном доме слугой такого же труса, как и ты! – Она плюнула под ноги брату. – Ты помнишь, как наказывают предателей, Велерт?

Яркие красные пятна выступили на белых щеках юноши.

– Ты ещё не вступила в права повелительницы и не можешь меня судить.

– Мне же никто не указ, разве ты успел забыть? – Вефиделия улыбнулась, и улыбка её ужасала, напоминая маску, которую примерили на страдающего от нестерпимой боли. – Так я напомню тебе. Предателей клеймят и отправляют в изгнание в Безымянные земли. Предательство же, приведшее к чьей-то гибели, карается смертью. Это придумала не я. Во всех землях таков закон.

Палорд позеленел и ещё больше съёжился, избегая взгляда своего отца и страшась грядущей необходимости держать ответ за содеянное и так бездарно проваленный заговор.

– Ты не посмеешь! Я всё-таки твой брат… – Руки Велерта мелко подрагивали.