Глава 2

Рождение наследной веледи превратилось в трёхдневное празднество с официальной торжественной церемонией представления, отдыхом от каждодневных работ для жителей Вельдома, гуляниями и пиршеством за столами, расставленными в главном зале и открытом дворе замка. Гонцы понеслись с радостной вестью во все стороны огромного Вельда. Подводы с бочками свежего пива, вяленого мяса и солёной рыбы последовали на дальние рубежи, охраняемые отрядами умелых воинов. Природа присоединилась к празднику людей, исключая любые сомнения в истинном предназначении Вефиделии.

Небо раскинулось прозрачным голубым полотном над бесконечными просторами Вельда. Солнце светило ярко, но не слепило, а ласкало, своевременно прячась отдохнуть в редких чисто-белых облаках. Море, похожее на дремлющего великана, спокойно урчало и бережно охлаждало гладкие валуны и острые зазубрины каменного берега. Травы, непривычно разбавленные за ночь сочно-голубыми цветками редко появляющихся лифий, благоухали, играли всеми красками зелени, которые будто перетекали по нитям, искусно подобранным незримым мастером. Девушки успевали собрать букетики диковинных волшебных цветов, чтобы украсить ими волосы, а затем засушить, загадать желание, спрятать в холщовые мешочки и хранить для особых случаев.

Вельд всегда сам выбирал своего повелителя. Ранние летописи описывали правила передачи и перехода власти, которые пытались установить первые правители. Все они канули под подвижные каменные породы Вельда. И по сей день не существовало никакого ограниченного закона наследования. Правителем в равной степени могли стать сыновья и дочери, независимо от очерёдности и старшинства. Земля приветствовала каждого нового потомка, но покорялась единицам.

Поддержка силы рода маленькой Вефиделии поразила своей мощью самого действующего велорда и всех обывателей Вельдома. Отмеченные всегда рождались с конусной косичкой волос. Велифимир обошёл своего старшего брата, родившись с двумя. Новоявленная малышка с тремя острыми пиками вызывала недоумение, восхищение и пугающее беспокойство. Очевидно, грядёт такое потрясение, что лишь избранный выстоит и сохранит Вельд. Тем удивительнее, что выбрана девочка. Складывалось ощущение, что сражения, физическая сила и боевые исскуства, подвластные воинам-мужчинам, будут второстепенны, и лишь женская, близкая к самой природе сущность сможет справиться с приближающейся угрозой.

В сердце отца и матери поселились безмерная радость, неизбывная гордость и неизбежное волнение, обещанное рождением такой дочери. Как и постоянная надежда, несмотря ни на что, защитить своё дитя от горестей и боли, избавить от излишних трудностей. Надежда живёт, даже если ум и обстоятельства указывают на то, что она напрасна. Родительская любовь всё равно даёт основание, на которое можно опереться даже в самые сложные времена, почерпнуть сил и идти дальше.

Вельдом славился тремя высокими башнями. Северная открывала обзор в сторону пограничного Орда, на далёкие макушки Изящных гор, которые возвышались друг над другом уже на соседней территории. С площадки Западной можно было охватить взглядом неровные спуски, уходящие вдаль по высокому берегу, который на угловом окончании с двух сторон омывало море. Восточная следила за лесистыми взгорьями, через тонкую линию прозрачного ручья переходившими в непроходимые дебри дикого Пренна. Южной башни никогда не существовало. На юг выходили окна покоев повелителя. Полукруглая терраса главной спальни, висящая над пропастью, открывала вид на море и небесную высь, позволяя рассмотреть всю искривлённую линию побережья.

Негласный глава, Вельд пользовался всеми преимуществами от взаимосвязи скал, земли и воды, в отличие от дровосеков Пренна и горцев Орда. Он берёг свои границы и в то же время защищал обоих соседей от опасности с моря, принимая на себя и беспощадные шторма, и нападения отчаянных «водяных крыс», пиратствующих и не оставляющих попытки выбраться на сушу.

Вельдом, располагаясь на скале, казался её продолжением. У самого каменного основания часто диковало море, разбивая о массивные валуны огромные волны, разлетающиеся мириадами брызг. Бесконечную стену обрыва, казалось, прострочил причудливыми ступенями неизвестный резчик, разбил замысловато на слои. А в венце, вздымаясь к небу, уже руками человеческими возвелись белые стены замка, чуть в стороне от которого вытягивался над бездной, дразня бушующие волны, плоский каменный язык.

Именно на этом самом крайнем выступе скалы издревле во всеуслышание, для всех, для суши, неба и моря представляли нового наследника Вельда.

Окружённый подданными в праздничных одеждах и с торжественными дарами, Велифимир взошёл на него, прижимая к груди тёплое тельце Вефиделии и ощущая под ногами ответ своей земли. Выступ слегка вибрировал и отражал поступь человека в невидимые глубины, отдаваясь гулом и подземным эхом. Эльвиния вместе с главными советниками велорда осталась на основной скале. Несмотря на непривычную для неё бледность, она сохраняла гордую осанку, отказалась от кресла и с трепетом провожала взглядом мужа с драгоценной ношей на руках.

Когда оставались последние шаги, отец посмотрел на ребёнка и снова поразился тому, насколько осмысленным был взгляд тёмно-голубых глаз дочери. Он ощутил привычную дрожь предупреждения каменной плиты под собой, услышал странный равномерный звон. Казалось, изнутри исходило позвякивание множества молоточков. Велифимир уверенно поднял малышку высоко над головой. Шагнул на самый край. И вдруг замер, взглянув наверх.

Крохотная ручка в кружевном рукавчике потянулась вперёд и словно тронула невидимую стену. Дрожь утёса переросла в гудение. Небо и вода застыли и будто расплющились. Поверхность моря стала гладкой, а волнистые контуры облаков расплылись и смазались. Безмолвную тишину пронзил восторженный детский взвизг. Ладошка хлопнула по затвердевшему под ней воздуху. Враз зазвучали все звуки, море зашумело и пошло бурунами, бриз подул, земля вздохнула, пронёсся шёпот, повторяющий «воистину Избранная», и голос вернулся к Велифимиру.

– Великий Вельд, на краю твоего начала и завершённости, в единой встрече трёх вершин, земли, воздуха и воды, благодарим тебя за новое продолжение и склоняемся перед твоим мудрым выбором.

Велифимир слегка поклонился. Вслед за велордом опустились головы всех присутствующих.

– Достойный народ великого Вельда, я, нынешний велорд этих земель, представляю будущую веледи. Вефиделия, отмеченная трижды, избранная Вельдом, преданная ему по рождению, имени и сердцу, объединяющая стихии, но скреплённая с камнем.

Велифимир развернулся спиной к обрыву.

Хранитель традиций Вельдома расстелил перед правителем новый переливающийся оттенками глубокого зелёного цвета плащ. По центру подкладки красовалась крупная вышивка клятвы веледи. Велифимир встал на одно колено и осторожно уложил на древние слова свою дочь. Распрямился во весь немалый рост, наблюдая, как вельдир, говорящий с божеством и духами Вельда, начал творить витиеватые знаки над Вефиделией.

Приближённый к высшим существам шептал молитвы и рисовал руками символы, взывая к природе, прося о благосклонности к будущей повелительнице. Девочка следила за летающими над ней пальцами. Когда вельдир обратился к божеству, воздев обе руки к небу, послышался тоненький смешок.

Все стоящие рядом озадаченно посмотрели на малышку, но она лежала так же спокойно и молча наблюдала за происходящим. В толпе пронеслись испуганные вздохи, люди перешёптывались, твердя, что смеяться над божеством – к несчастью. Но самым беспокойным отвечали, что такой маленький ребёнок не может смеяться, а лишь агукает или попискивает доступными младенцам звуками.

Эльвиния побледнела ещё заметнее, соединила пальцы в замок и встретилась взглядом с супругом. Он послал ей ободряющую улыбку, хотя она успела заметить тень растерянности на любимом лице.

К концу обряда Велифимир не просто ощущал, а слышал, как сильно бьётся в груди сердце. И не только оно. Его толчкам ритмично вторила сама скала, и точно в такт каждому удару сучили маленькие ножки.

Глава 3

– Имя Вефиделия означает верность и преданность, – Велифимир подхватил трёхлетнюю малышку на руки, мягко высвобождая из захвата цепких пальчиков ажурную салфетку, свисающую со старинного резного столика, на который её мать раньше любила ставить стеклянную вазу с букетом полевых цветов. – Тебя зовут Вефиделия, а не Упрямство и Настойчивость. Это, конечно, хорошие качества, но не всегда уместные, мой милый ослик.

Девочка перевела свои большие и всё такие же голубые глаза на отца и широко ему улыбнулась, сверкнув жемчужинками крохотных зубов. Выпустила искусно вытканное полотно и подняла ручки. Велифимир усмехнулся, подбросил дочку высоко вверх и поймал под мышки. Поболтал в воздухе её ножками и повторил импровизированный полёт. Комнату наполнил детский заливистый смех и вторящий ему мужской.

Эльвиния покачала головой, тяжело поднялась из удобного кресла, где занималась вышиванием, и аккуратно расправила скомканную салфетку.

Как только Вефиделия начала ходить, все доступные поверхности опустели. Вефа умудрялась дотянуться до самых непредсказуемых мест, предпочитая изучать всё на ощупь и вкус. Если ей что-то было неясно, она приносила или тянула родителей и слуг к объекту своего любопытства. Обычно молча показывала и ждала пояснений. Ходить и говорить девочка начала довольно рано и сразу основательно, минуя стадии пошатываний и птичьего воркования. Памятуя её разумное поведение в младенчестве, окружающие уже ничему не удивлялись, но благоговейное непонимание читалось на их лицах.

Велифимир посадил сияющую Вефиделию на согнутую руку, позволив дочке усердно бороться с его буйными волосами и заправлять их за ухо. Приблизился к супруге и положил тёплую ладонь на её поясницу. Эльвиния вздохнула и благодарно ему улыбнулась.

– Так странно. – Она обняла свой заметный выпуклый живот и прислонилась к поглаживающей руке мужа. – Какие разные дети уже сейчас. С Вефой я до самого конца бегала легко и свободно. С этим же малышом чувствую себя постоянно уставшей, хотя он гораздо спокойнее нашей маленькой непоседы.

Вефиделия оставила в покое волосы отца, к его изумлению, больше не падающие на лоб. Однозначно ткнула пальчиком вниз, требуя поставить её на пол. Велифимир опустил дочь, с интересом ожидая, что она собиралась сделать. Девочка взяла за руки обоих родителей и потянула их прочь из комнаты. Взрослые переглянулись, но последовали за ребёнком.

Целенаправленно Вефиделия привела их на выступ скалы. Села на обласканный ветрами плоский камень и похлопала по нему, глядя на мать. Опираясь на супруга, Эльвиния села рядом с дочерью.

– Солнышко, мне… – женщина не успела закончить фразу.

Вефиделия прижала ладони матери к нагретой поверхности под ними и недоумённо нахмурила красивые золотистые бровки. Надавила сильнее и поморщилась, словно что-то должно было произойти, но не происходило. Девочка потрогала камень пальчиками, кивнула и приложила к нему всю ладошку. Подхватила руку Эльвинии и накрыла ею свою, лежащую на камне. Прижала сверху своей второй ладонью и вопросительно взглянула на мать. Заулыбалась, увидев удивление в глазах напротив, и погладила Эльвинию по мокрой щеке.

– Она всё понимает, Велиф, – женщина улыбалась дочке, но обращалась к мужу.

– Да, любимая, – Велифимир тоже сел рядом и снова притронулся к спине жены. – С самого рождения.

– Она делится со мной силой Вельда, – Иния скользнула взглядом по Велифимиру и пожала вытянутую из-под пышного подола ножку Вефиделии. – Я чувствую, как она течёт изнутри и прибывает во мне. Спасибо, Вефа, и достаточно.

– Похожее умел делать мой прадед. – Обе его девочки повернулись к Велифимиру. – Он изредка лечил своих лучших воинов. Пропускал через себя в них потоки из глубин Вельда, только сам после восстанавливался довольно долго, целый день лежал ничком на обрыве. – Он пристально и обеспокоенно рассматривал пышущую энергией довольную Вефиделию. – А ты, моё солнце, словно командуешь и сама распределяешь эту силу. – Рука на талии Эльвинии напряглась. – Ты чудо, которое мы должны беречь намного внимательнее, в том числе и от посторонних глаз.

Высохшие слёзы вновь потекли по лицу Эльвинии. Она осторожно высвободила руку из ладошек Вефиделии и нежно, но крепко обняла дочку, привлекая к своей груди.

На обратном пути Вефиделия весело бежала впереди, нетерпеливо оглядываясь на идущих позади в неспешном молчании родителей. Щёки Эльвинии порозовели, походка вернула стремительность, в сердце же распускалось постоянно приглушаемое до этого дня беспокойство. Велифимир взял супругу за руку и запечатлел долгий поцелуй на тыльной стороне её ладони.

– Не волнуйся заранее, Иния, иначе мы упустим радости настоящего, – прошептал в их переплетённые пальцы. – Она здорова, полна вопросов и любознательна, ей всё интересно. Я поговорю с хранителем традиций и попробую услышать совет самого Вельда.

Эльвиния согласно кивнула и добавила, помахав в очередной раз обернувшейся Вефиделии:

– Мы должны научить её быть осторожной, Велиф. И соблюдать осторожность сами.

Несмотря на нежелание Вефиделии возвращаться внутрь замка, Велифимир не поддался на суровый взгляд дочери, проигнонировав настойчивые попытки свернуть к конюшням. Втроём они вернулись в спальню. Отец подвёл дочь к тому же столику и присел перед ней на корточки.

– Мама очень любит цветы, но, если ты будешь дёргать за край салфетки, они упадут и сломаются.

Вефа внимательно выслушала отца, глядя в глаза, заправила ему за ухо выбившуюся прядь и пообещала:

– Не буду.

Три месяца спустя, ровно в предсказанный срок, Эльвиния судорожно вздохнула и послала служанку сообщить велорду, что время пришло, распорядилась найти знахарку и заняться необходимыми приготовлениями. Вефиделия сидела на террасе родительской спальни и выкладывала мелкой галькой узоры на специальном деревянном подносе. Сосредоточенно рассматривала своеобразный рисунок, смахивала камешки в сторону и начинала заново. Однако, услышав про знахарку, она внимательно уставилась на мать и улыбнулась.

Ялга никогда не сюсюкала с девочкой. Разрешала ей забираться на массивный стол, где раскладывала всевозможные травы, ягоды и листья и толкла свои снадобья, подробно рассказывала о растениях, которые Вефиделия наугад собирала в маленькие пучки.

Последнее время малышка умудрялась часто сбегать от няни в отдельный флигель Ялги, которая начала приносить для будущей веледи разные камешки. Женщина просила девочку закрыть глаза, передавала камень из кулака в кулачок и терпеливо ждала, пока Вефиделия общалась с даром Вельда, ощупывая, сжимая и слушая что-то слышимое только ей. Ялга никогда не напоминала о необходимости открывать глаза. Каждый раз Вефа делала это сама, одновременно разжимая ладошку и выпуская на столешницу нагретый осколок, которым поделилась с ней земля. Какое-то время смотрела будто бы в сердцевину камня, соскальзывала на пол и вела Ялгу точно в то место, откуда сам камень был принесён. Иногда девочка подбирала там камешки и складывала их в свой поясной мешочек. Родители привыкли обнаруживать скальные приветы от дочери в изголовье кровати, оконных нишах или под стульями. Изначальная связь Вефиделии с Вельдом продолжала крепнуть.

– Вефа, – Эльвиния протянула руку к дочери, и та вскочила на ножки. – Пора погулять. Сходите с няней за ворота замка.

Девочка посерьёзнела и обхватила пальцы матери. Эльвиния улыбнулась, вдруг ощутив тревогу и горячее тепло в месте соприкосновения с ручкой Вефиделии.

– Собери большой букет. Пусть в нём будут только жёлтые, зелёные и коричневые цвета, – Иния наклонилась к дочке и поцеловала её в лобик.

Дочь крепче сжала руку матери, достала округлый камешек из складок платья и вложила в ладонь Эльвинии. Подержала свою ручку сомкнутой вокруг шершавой стороны и убрала её, когда поняла, что мать тоже почувствовала пульсацию, перетекающую под кожу по каменным жилам.

– Не бойся, мама, он поможет.

Иния кивнула, ощущая новую схватку. Горло перехватило спазмом, и она просто показала Вефиделии, что крепко стиснула кулак.