Глава 15

Через час в главный зал спустилась собранная и сосредоточенная веледи. Слуги расступились перед Вефиделией. Она кратко распорядилась принести горячую воду, простыни, сорочки и парадную одежду велорда и госпожи.

– Свадебную накидку мамы, плащ и головной обруч отца я возьму сама, как придёт срок.

Срок попрощаться навсегда и предоставить стихиям и Вельду сделать выбор.

Срок, который назначен и подлежит исполнению.

Срок, который хотелось проклясть наравне с теми, кто его так нелепо сдвинул.

Вефа направилась к возвышению у дальней стены, на котором так часто восседала вместе с Велифимиром в последнее время, споря о представленных женихах. Губы дрогнули при виде ровно лежащих тел в застывших позах, с опущенными, словно в глубоком сне, ресницами. Нечеловеческим усилием она заставила свой рот растянуться в подобии улыбки, не коснувшейся померкших глаз, и взглянула на Ялгу, помешивающую что-то в глубокой ступке. Вефиделия встала рядом со знахаркой и начала закатывать рукава простого тёмного платья.

– Фиде, – рука Ялги легла на локоть девушки. – Негоже дочери видеть раздетого отца.

– Значит, я не буду смотреть, – не своим голосом проговорила Вефиделия и прикрыла веки, из-под которых тут же выкатились две слезы. – Делай что должно. Я подготовлю маму. – Она высвободила руку из удерживающих её пальцев Ялги. – Я помогу. Можешь смотреть на меня сколько угодно. Это не обсуждается.

В полной тишине женщины дождались, когда слуги расставят и разложат всё требуемое, и приступили к последним омовениям усопших. Вефиделия не проронила больше ни одной слезы, лишь сдавленно поперхнулась, когда вынимала клинок отца из сердца матери. Не разрешая себе ни о чём думать, она следовала указаниям Ялги, разрезала прилипшую одежду, протирала, смачивала, втирала специальные снадобья и настои в кожу, промакивала насухо, расправляла чистую рубашку, расчёсывала и укладывала свободные тёмные густые локоны на груди Эльвинии.

Ялга потянулась за гребнем, но Вефиделия лишь крепче сжала его в своей руке.

– Я сама.

Она развернулась к облачённому в торжественную сорочку отцу и опустилась на колени за его головой. Бережно вела по чистым непослушным светлым прядям костяными зубцами и следом приглаживала ладонью. Немигающим взглядом ласкала ложившиеся ровно и более беспорядочно не распадающиеся волосы. Вдруг гребень споткнулся, словно попал на слипшийся колтун. Вефа моргнула и уставилась на глубокую промытую Ялгой рану, зияющую под её пальцами. С глухим стуком гребень упал на каменный пол. С грудным стоном Вефиделия уткнулась в волосы Велифимира, обнимая дрожащими руками его голову.

– Прости… – Прозрачные крупные капли слёз вторили её отчаянным всхлипам. – Прости меня, папа… Прости меня…

Рядом тихо утирала глаза Ялга. Она не трогала Вефиделию, позволяя ей излить свою боль. Руки знахарки собирали окровавленные лоскуты, складывали влажные полотенца, составляли склянки в низкий ящичек. Женщина оплакивала всех. Почивших велорда и госпожу. Велерта, по которому больше некому плакать. Вельдом, который скорбел вместе с людьми. И юную веледи. Горе пришло в Вельд. Виновных в нём, как отчётливо понимала Ялга, Вефиделия никогда не простит.

Рыдания ослабели, уступив место тоскливому молчанию. Вефиделия тяжело поднялась с колен. Ялга участливо протянула ей чистую тряпицу, смоченную в прохладной воде. Вефа приняла её и приложила к раскрасневшемуся лицу.

Снаружи донёсся звук металлических ударов. Казалось, кузница развалилась и молот бил по наковальне прямо за стеной зала. Вефа с Ялгой переглянулись и враз подошли к окну, выходящему во двор. Никкорд и один из его воинов действительно по очереди орудовали увесистыми молотами, вбивая острый железный клин в середину большого корявого камня.

– Что они делают? – нахмурилась Вефиделия, наблюдая за слаженной работой мужчин.

– Готовят склеп, – ответила Ялга.

– Склеп? – переспросила Вефа, обнимая себя за плечи.

– Мы предаём мёртвых камню, земле или воде, по принадлежности к стихии. Орд – горная страна. Его захоронения всегда только в камне, – поясняла внимательно слушающей Вефиделии Ялга. – Сейчас они не могут уйти в горы. Поэтому тела погибших сожгут и поместят прах в углубление в камне, запечатают его смоляным варом или воском, в надежде, что когда-нибудь такой склеп вернётся к подножию гор.

Никкорд замахнулся для следующего удара, но по лежащей перед ним глыбе вдруг пошла кривая трещина, в считанные мгновения развалившая её на две части. Он опустил молот и вскинул взгляд туда, куда от каменной сердцевины тянулась гудящая тонкая голубая молния. За его напарником в бликующем окне стояла веледи. Бледная, особенно на фоне тёмного наглухо застёгнутого под высокий ворот платья, с гладко зачёсанными волосами, она в упор смотрела на треснутый камень. Словно почувствовав чужое внимание, Вефиделия рассеянно уставилась на Никкорда. Белёсый блеск в её глазах медленно потух. На лице девушки промелькнуло недоумение, сменившееся холодным презрением, и она отвернулась, исчезнув в глубине комнаты.

Ялга с сожалением посмотрела на господина, который пытался осмыслить произошедшее и продолжал озадаченно глядеть туда, где только что стояла Вефиделия.

– Фиде, не стоит отыгрываться на мёртвых, – мягко проговорила Ялга. – Они уже ни на чьей стороне.

– Я ненамеренно, – Вефиделия сердилась, потому что была растеряна. – Ни сейчас, ни тогда. Я не могу этим управлять. Если ты знаешь как, – с надеждой она обернулась к Ялге, – расскажи мне.

– Твоя сила ищет путь и ведёт себя стихийно, – начала знахарка. – Она реагирует на твои сиюминутные чувства, которым требуется выход.

От дверей раздались шаги, приглушённые мягкими подошвами сапог. Женщины одновременно выдохнули с облегчением. Вефа устремилась навстречу хранителю традиций.

– Давенай, ты жив!

Она протянула к нему руки. Он остановился и поклонился Вефиделии, не касаясь её.

– Веледи.

Вефа нахмурилась и сама подхватила сухие жилистые руки своего наставника.

– Я всё та же Вефиделия для тебя, – неприкрытый упрёк прямо прозвучал в её голосе. – И всегда буду.

– Мне очень жаль, – Давенай соединил ладони, словно обнимая с обеих сторон девичьи пальцы. – Сегодня ночь скорби. Не отказывай себе в ней. Завтра после похорон мы проведём обряд, и Вельд поприветствует новую правительницу.

Чем добрее ясные сочувствующие глаза в обрамлении множественных морщин смотрели в красивые глаза, переливающиеся всеми оттенками голубого, взгляд которых метался, искал и не мог найти покоя, тем сильнее дрожали изящные кисти в горячих мужских ладонях.

Вефа отняла руки и спрятала их в складках подола.

– Я даже собой повелевать не могу.

– Ходить, ездить верхом, различать травы ты тоже научилась не сразу, – Давенай печально улыбнулся Вефиделии. – Сейчас ты во власти переживаний. Как только сможешь их осмыслить, у тебя получится направлять силу по своей воле и в выбираемое тобой время.

Уголки губ девушки дёрнулись в попытке улыбнуться в ответ, но вновь раздавшиеся удары молота мгновенно стёрли едва забрезжившее умиротворение с лица веледи.

– Ты не ранен? – бросив мимолётный взгляд в окно, заботливо спросила она.

Давенай покачал головой.

– Я слишком стар, чтобы ввязываться в драку. К тому же она разгорелась снаружи, а не внутри замка. Летописи и бумаги надёжно укрыты. Я оставался в библиотеке и молился о…

– Не говори мне о молитвах, – прервала его Вефиделия.

– Я понимаю…

– Нет, Давенай, – голубой взгляд подёрнулся льдом. – Где вельдир?

– Полагаю, у себя, – хранитель вместе с Ялгой обеспокоенно следили за холодным свечением, охватившим Вефиделию.

– Здесь для него больше нет места, – каждое слово медленно падало в сгустившийся воздух. – Разве что он захочет присоединиться к Велерту, уповая на великое божество. – Вефа горько усмехнулась. – Только я уверена, что он предпочтёт избежать подобных условий для своей змеиной шкуры. Пусть отправляется в Безымянные земли дарить благодать всем страждущим изгоям. Я в нём более не нуждаюсь.

– В нём нуждается Вельд, – возразил Давенай, пытаясь призвать Вефиделию не принимать отчаянного решения.

– Если Вельд против, он даст мне знак, – Вефа развела в стороны раскрытые ладони. – Я прислушаюсь, и вельдир найдёт пристанище в одном из домишек на краю деревни при Вельдоме.

В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь металлическим эхом, проникающим со двора.

– А пока Вельд молчит, – Вефиделия опустила руки, – вельдир может собирать свои пожитки. Он отправится с утренней подводой на Дальний мыс, и это будет не конец его путешествия.

– Ты уверена, что господин из Орда выпустит отряд из замка? – подала голос Ялга.

– Господин из Орда говорит, что не хочет войны, – сияние вокруг веледи погасло, – значит, ему придётся открыть ворота и добавить своих сопровождающих.

Глава 16

Велифимира и Эльвинию облачили в торжественные наряды, возложили на принесённые постаменты, и вечером в главный зал потянулись жители Вельдома. По традиции каждый из них проводил несколько мгновений в ногах усопших, добавлял осколок скальника в чашу на каменной тумбе возле велорда и букетик цветов в вазу для госпожи.

Вефиделия, похожая на золотой призрак, стояла в изголовье. Светлые волосы были собраны в простую косу, перехваченную бежевой лентой. Траурное платье песочного цвета не сливалось со стеной за девушкой, благодаря подрагивающему жёлтому пламени факелов по обеим сторонам от Вефы, которое обрамляло её силуэт теневым контуром. Руки, сложенные поверх подола, опущенные веки, бескровные губы застыли в одном положении, и лишь едва заметно вздымающаяся грудь не позволяла ей превратиться в статую.

Когда поток людей закончился, она обвела всех присутствующих отражающим огонь взглядом, тихо поблагодарила и пригласила за угощением в трапезную. Перед выходом из зала Вефиделия уловила мелькающие за окном всполохи. Она подошла ближе и увидела, как в рассеянном свете факелов воины Орда укладывали на подготовленные кострища тела погибших товарищей, чередуя их с вязанками хвороста.

– Проследи, чтобы каждый получил свой пирог, – не глядя, Вефиделия обратилась к следовавшей за ней Ялге и поспешила во двор.

Вефа распахнула массивные двери и замерла на крыльце. Земля оголилась, впитав пролитую кровь и получив избавление от покрывавших её ещё утром перевёрнутых бочек, телег, обугленных обломков, человеческих трупов и раненых. Воздух хранил запах дыма, который, казалось, бесследно развеялся и разбавился солёным морским привкусом, знакомым и тем не менее каким-то неуместным. Отовсюду на неё давило ощущение инородного и нежеланного.

Вефиделия сделала глубокий вдох, стараясь погасить зарождавшееся на коже покалывание, перетекающее в пальцы. Если она сейчас разнесёт будущие пепелища, чужаки не исчезнут. К тому же Ялга права: живым нечего делить с мёртвыми.

Девушка осмотрелась, отмечая слаженную работу людей Никкорда. Увидела за охапкой свежих дров растрёпанную чёрную шевелюру, но отвлеклась на ужаливший её в висок укус. С трудом удержавшись, чтобы не поднести руку к раздражённому месту, она бросила быстрый взгляд влево. Однако её встретила лишь непроглядная темнота, заключённая в створе крепостных стен. Только ей не нужен был свет, чтобы понять, кто пытался прожечь её насквозь. Ненависть вскипела внутри и прорвала выстраиваемый Вефой барьер, призванный сдержать прибывающую силу. Сгустившаяся над невидимым в ночи уголком Вельдома тьма словно открыла белёсый глаз и выхватила испуганное лицо Палорда, тут же метнувшегося в укрытие к конюшням. Мрачно моргнув, мгла вновь погрузилась в свой слепой сон.

Никкорд сбросил расколотые доски в кучу к другим и привычно откинул назад упавшие на глаза волосы. Неожиданная яркая вспышка заставила обернуться не только его. Стоявший рядом Югорд, давний соратник по юношеским вылазкам и дракам, ставший правой рукой Никкорда и не раз бывший незаменимой опорой в боях, начал ворчать из-за того, что Кор снова развалил поленницу, но осёкся на полуслове и тоже уставился на тонкий, высокий девичий силуэт на ступенях, ведущих в замок.

– Она будто вырезана из окружающих скал, – Югорд не скрывал своего восхищения. – Настоящая дочь Вельда.

Он наконец обратил внимание на не проронившего ни звука Никкорда, неотрывно смотрящего на девушку, и ткнул его кулаком в плечо.

– Так хороша, что ты дар речи потерял? – усмехнулся воин.

– Девчонка мне в дочери годится, – отмахнулся от друга Никкорд, снова пригладил волосы и направился к Вефиделии, добавив через плечо: – Узнаю, зачем она вышла.

Только он лукавил. И знал, что Югорд понимал это. Палорд – мальчишка, её брат – сопляк, новобранцы – юнцы, а она… Она – веледи, слишком женственная, чтобы быть просто девчонкой.

Вефа взяла себя в руки и, начав спускаться, увидела приближающегося к ней Никкорда. Она замерла на нижней ступени, не желая ступать на землю, как будто границы замка могли условно отделить Вельд от Орда. Никкорд остановился в шаге от неё, ближе, чем кто-либо из посторонних, если осмеливался к ней подойти. Вефиделия расправила плечи до тянущего напряжения в спине и посмотрела на него свысока – во всех смыслах.

– Не вздумай, – она не стала дожидаться, чтобы он заговорил первым, – жечь эти жуткие костры на рассвете, что бы ни гласили твои традиции.

– Госпожа, – Никкорд выделил обращение, которое прозвучало вежливым оскорблением. Слегка кивнул, будто одумавшись и прервав поклон на первом же движении головы.

Ни один мускул не дрогнул на лице Вефиделии.

– Полагаю, рассвет в Вельде наступает не в полночь, – продолжил Никкорд.

– Как и везде, рассвет в Вельде наступает утром, – сдержанно ответила Вефа.

– Если мы вынуждены сжигать мёртвых, – наставнические ноты зазвучали в голосе мужчины, и Вефиделия сцепила пальцы в замок, – костры поджигаются в полночь, когда открывается переход в иной мир. Их пламя освещает путь отлетевшим душам. Затем прах тел помещается в камень, таким образом возвращаясь в горы Орда.

Никкорд вдруг действительно поклонился Вефиделии. Она с трудом удержалась, чтобы не отпрянуть из-за его неожиданного жеста.

– Прими мою благодарность, – он распрямился и показательно приложил руку к сердцу. – Хотя я уверен, ты расколола ту глыбу с иной целью. – Его губы дрогнули в предательской усмешке. – Она оказалась с полостью в центре, что избавило нас от долгого выдалбливания необходимого углубления.

– Пусть покоятся с миром, – Вефиделия выдержала внимательный взгляд синих глаз, не собираясь ни пояснять, ни оправдывать свой поступок. – Мы тоже предаём камню избранных, – её голос слегка преломился на последнем слове, – Вельдом.

Никкорд снова почувствовал сдавливающую тоску этой девушки, хотя внешне она казалась спокойной.

– Что вы делаете с неизбранными? – Ему вдруг захотелось отвлечь её.

– Их забирает земля или вода. – Взгляд Вефы ощутимо потяжелел, и, как и утром, Никкорду потребовалось приложить усилия, чтобы не отвести глаза в сторону. – Завтра на рассвете мы совершим обход Вельдома, который окончится на обрыве, где скала примет велорда, а одна из стихий призовёт госпожу.

Прямой взгляд договорил то, что она не облекла в слова: веледи требовала открыть утром ворота замка. Никкорд промолчал, провоцируя Вефиделию озвучить всё до конца. Она слегка прищурилась, тем самым отвечая ему, что они друг друга поняли, но вслух сказала совсем иное:

– После на Дальний мыс должна отправиться подвода с вяленым мясом, снадобьями и новым оружием.

– Никакой подводы, – Никкорд нахмурился. – И ты пообещаешь, что не будет ни одного подвоха, ни малейшего выпада в сторону Орда во время похорон твоих родителей.

Вефиделия неуловимо изменилась. Перед Никкордом стояла всё та же обманчиво хрупкая девушка, но видимый ранее золотистый ореол больше не сиял вокруг неё. Он исходил изнутри, подсвечивая нежную кожу. Тонкие пальцы, сжимающие складки подола, говорили о том, как сложно ей держать под контролем нечто мощное, рвущееся наружу.

– Обещаю. – Яркие глаза лихорадочно блестели, но больше не обжигали. – Надеюсь, моего слова достаточно.

– Твоего слова достаточно, – серьёзно произнёс Никкорд.

Свечение не исчезло, но Вефиделия выпустила ткань платья из пальцев.

– Ты говорил, что не хотел войны с Вельдом, – она ждала от него подтверждения.

Мужчина согласно кивнул.

– Не хотел и не хочу.

Высокая девичья грудь колыхнулась с глубоким вдохом.

– Тогда подвода отправится в путь. Иначе войско Дальнего мыса заподозрит неладное и вышлет сюда отряд.

Никкорд задумчиво сложил руки на рукояти меча.

– Войны не хочу я, но не ты.

Вефа не отвела взгляд.

– Я не хочу новой бессмысленной кровопролитной бойни и не допущу, чтобы моих людей вырезали на подступах к Вельдому. – Она подняла руку, выставила раскрытую ладонь вперёд, показывая, что не закончила. – Я не знаю, сколько человек прибудет сюда с орлордом завтра к обеду. Возможно, ещё отряд, и не один, прячется поблизости и ждёт сигнала от твоего сына. И скажи мне, военачальник Орда, где гарантия, что половина твоей армии прямо сейчас не движется следом за тобой?

– Отчего же не вся армия? – казалось, Никкорд взвешивал сказанное Вефиделией.

– Насколько Заморье досаждает Вельду, настолько Орду приходится охранять рубежи с Безымянными землями. Если мы стянем к Вельдому обе армии, границы рухнут и начнётся хаос.

– Раньше я не понимал вольный принцип наследования Вельда в равной степени мужчинами и женщинами. – Никкорд смотрел на Вефиделию с каким-то новым выражением, которое ей не хотелось разгадывать, потому что оно её смущало. – Теперь же вижу наглядное объяснение.

Мужчина резко отступил от лестницы, почувствовав волнение девушки.

– Прямо сейчас моя армия в горах Орда, – он вернулся к её вопросу. – Надеюсь, моего слова достаточно? – Никкорд приподнял здоровую бровь.

– Твоего слова достаточно, – повторила его же ответ Вефиделия.

– Здесь со мной лишь малая её часть. Но все они, – широким взмахом руки он обвёл двор, – бывалые вояки. – Никкорд расставил ноги и словно стал выше, так что теперь они с Вефой смотрели друг на друга на равных. – Твоя подвода отправится в путь вовремя, но в сопровождении стражей Орда. А мы дождёмся моего отца и решим, как быть дальше.