Глава 5. Всё или ничего

Элли, январь 2013 года.

Воздух арены наполняет лёгкие приятным волнующим предвкушением. Зал переполнен, каждое сидение занято, каждый зритель затаил дыхание в ожидании моего выступления. Ещё бы, только ленивый не написал, что Золотова – главная претендентка на золото Европы. Правда, такое внимание немного напрягает: от меня ждут слишком многого, из-за чего эмоциональное давление возрастает в разы.

— Ненавижу это, – шепчу я, разминая ноги перед последним своим выступлением.

— Не обращай внимание, – настраивает меня на боевой лад Сенцова. Она также не любит, когда СМИ переходят черту и говорят слишком много, раздувая из незначительных фактов целые истории. Только что у меня попыталась взять интервью настойчивая журналистка, задающая свои каверзные вопросы — она не рассчитывает получить на них ответ, а просто пытается запечатлеть мою реакцию.

Zolotova Elvira, Russia

Мы слышим объявление моей фамилии, и моё сердце делает традиционное сальто в груди.

— Катайся, чтобы кататься, – вновь приговариваю я как мантру мамино наставление. Главное не думать о технике и том, что будет, если я всё запорю. Нужно просто расслабиться и получить удовольствие.

— Пора, – шепчет Сенцова и протягивает руку, чтобы я отдала ей чехлы от коньков.

Вот он, момент под названием «всё или ничего». Я пытаюсь не думать, насколько хочу выиграть, но не могу. В моём сердце разрастается непреодолимая жажда взлететь и сломать этот лёд к чёртовой матери.

— Я разорву этот зал в щепки! – со здоровой агрессией отвечаю я тренеру и выезжаю на центр.

Welcome to your life

Аккорды песни Lorde — Everybody wants to rule the world погружают меня в транс, я не слышу криков с трибун, не вижу тренера или кого-либо ещё, только дыхание и приятный царапающий звук конька, разрезающего лёд.

There's no turning back

Делаю стандартные шаги, набирая темп. Точно в цель ставлю танцевальные точки на сильные биты. Обожаю. Выбранный трек позволяет мне дразнить публику, обманывать судей. Моя программа построена так, что все самые сложные элементы я покажу в период музыкальной кульминации, то есть фактически в конце композиции. Тренер настаивала, чтобы мы расставили их равномерно по всей программе, ведь так я быстро устану. Но ничто не сравнится с ощущением превосходства, когда взлетаешь под разрывающую сердце мелодию, паришь над ледяным зеркалом и буквально показываешь средний палец гравитации. Наркотик, от которого я никогда не откажусь.

Продолжаю стирать границы между собой и музыкой. Скольжу, плыву, подхожу к комбинации из тройных прыжков – лутц и тулуп: они подчёркивают нарастающую драму. Но это ещё только прелюдия, настоящий секс вас ждёт впереди.

Nothing ever lasts forever.

Разгоняюсь, ставлю точки на каждое слово и беспощадно завожу своё тело в молниеносный пируэт, который сбавляет обороты по мере стихания музыки… Тишина.

Время остановилось, зал замер в ожидании сложнейшего прыжка, сделать его безупречно почти невозможно, но, как говорится:

Everybody wants to rule the world.

Прыгаю. Раз, два, три с половиной оборота, а за ними — идеальный выход в ласточку.

There's a room where the light won't find you

Holding hands while the walls come tumbling down.

Овации обрушиваются вместе с разливающимся голосом Lorde и битами сильной доли. Я прыгаю ещё два раза, демонстрируя лёгкость и какую-то эгоистичную небрежность, будто родилась с этим умением. Я приехала сюда забрать СВОЁ золото, и никто меня не остановит.

Я чувствую вкус победы, вкус крови. Я знаю, что где-то там стоят мои соперницы и ненавидят меня: они мечтают, чтобы я сейчас упала и расшибла себе голову. Но эта негативная энергетика меня будто подпитывает, я делаю ещё один прыжок, который мы даже не планировали вставлять, только чтобы позлить их. Чтобы показать, кто здесь королева льда.

Будто пытаясь добыть пламя, я вновь беспощадно врезаюсь в лёд и выкидываю своё тело на тройной флип. Апогей. Эмоции топят спортивный комплекс. В каждой мышце, в каждом содрогании моего тела, обтянутого блестящим чёрным боди, чувствуется это остервенелое желание победить, мы называем это чувство энергией чемпиона. Можете назвать это дзеном, прозрением, чёртовым оргазмом. Это не передать словами, не показать на бумаге. Это огонь, которым горит тело, пульс, который взрывает твои сосуды и превращает каждую клеточку в излучающую ток истеричку.

Выезжаю на центр, выгибаюсь в финальных конвульсиях, обнажая душу перед тысячами людей. Отдаю всю себя ради неосязаемого восторга, заветных 6.0, куска металла и парочки хвалебных статей о русской фигуристке, завоевавшей золото для страны. Не для себя, для страны.

Нет… это гораздо больше, чем золото. Сегодня я подчинила своему телу стихию.

…the wo-о-rld

Певица тянет последние ноты, и пока звучит её вокал, я тянусь вверх, а затем опадаю и растекаюсь по ледяной глади, полностью сливаясь с ней.

Занавес.

Арену вновь заливает светом, в меня летят игрушки, но я продолжаю лежать. От таких эмоциональных качелей не так быстро получается прийти в себя.

— Оно моё, — шепчу я себе, пока лежу на льду и привожу дыхание в норму – Моё!

Пока я еду до бортика мне уже все ясно: я выиграла. На меня накидывают спортивную куртку, я натягиваю чехлы и под крики и одобряющие похлопывания членов спортивной делегации удаляюсь на скамью, где будут озвучены оценки.

6.0, 6.0, 6.0…

Звучат всё чаще и чаще, а это значит, что сегодня будет играть гимн России. Приятно, чёрт возьми.

— Отлично. Это сделали! – ровно заявляет Сенцова.

Небеса, её хоть одна моя победа может привести в восторг?

Триумф, как правило, заканчивается вечеринкой, где я могу пообщаться с потенциальными спонсорами и завести полезные связи. Я никогда не была той, что принципиально не работает с рекламодателями или любит фигурное катание просто за его красоту. Нам с мамой нужны деньги, поэтому я беру всё, что дают. Почему бы и нет? Сегодня ты чемпион, а завтра никто, потому что какая-нибудь фигуристка из Штатов и моложе, и легче, и прыгнет выше, и приземлится мягче.

***

— Не зазнавайся, это только Европа, – уже в который раз пытается опустить меня с небес на землю тренер. Она, кажется, сказала мне «молодец» после объявления оценок, но затем сразу принялась читать лекцию о том, как опрометчиво было делать тот лишний прыжок.

— Да, тренер, – безразлично киваю я, не отрываясь от телефона.

Мы только что получили чемоданы и двинулись к выходу из аэропорта, где нас уже поджидали поклонники фигурного катания с моими фотографиями и маркерами. После раздачи автографов я снова поникаю, так как любой чемпионат — это очень утомительно.

Ещё немного, и я буду дома.

— Тебя кто-то забирает? – спрашивает Сенцова, будто не знает, что мне доступен только один вид транспорта – общественный.

— Нет, мама на смене сегодня – отвечаю на автомате, потому что мама всегда на смене, она работает как проклятая. – Эм, подкинете меня?

Спрашиваю я несмело, хоть и знаю, что она без проблем меня отвезёт домой и проконтролирует, чтобы я легла спать пораньше. Всё-таки я её звёздная фигуристка.

— Думаю, мои услуги тебе не понадобятся. – Она как-то устало и даже слегка раздражённо смотрит мне за спину.

— Это почему? – спрашиваю я и поворачиваю голову, чтобы понять, куда она смотрит.

«Наша Эля круче всех,

В щепки порвала Загреб,

Наша Эля чемпион,

За неё мы всех порвём!»

Двадцать два хоккеиста орут какую-то нелепую кричалку, с неправильным ударением для рифмы у выхода из аэропорта.

— Это они мне? – спрашиваю я Сенцову, которая смотрит на них как на полоумных, массируя виски.

— Думаю, да. Автобус, кстати, тоже за тобой пригнали. Не могу поверить, что Батурин дал на это добро.

Я двинулась навстречу своим новоиспечённым фанатам, возглавлял которых не кто иной, как Антон Соколов. Он одет в куртку с эмблемой клуба и держит в руках огромный букет белых роз.

— Привет чемпионам! – Его белоснежная улыбка с соблазнительными ямочками на щеках наверняка сразила не одну девчонку.

— Привет, выпендрёжник! – Я пытаюсь сохранить лицо и не плыть от такого романтичного поступка, но что поделать: я всё-таки девчонка. И мне безумно приятно, что куча взрослых мужиков решила поддержать меня таким милым и глупым поступком.

— Тебе не нравится наш перформанс? Мы ещё танец подготовили, – смеётся Антон, отдавая мне букет.

— Нет, пожалуйста, достаточно кричалки на грани литературного коллапса. – Я смеюсь, сдаюсь и утыкаюсь лицом в ароматный букет.

— Зато ты улыбаешься, – подмечает он чуть тише и подходит вплотную ко мне. – Ты очень красивая, – ещё ниже говорит он, бросая бесстыжий взгляд на мои губы.

— Не смей, – предупреждаю я.

Он хитро улыбается, и я понимаю, что за нами наблюдает не просто вся хоккейная команда и мой тренер, но и ещё куча зевак, вышедших из аэропорта.

— Соколов, я тебя убью, если ты отправишь олимпийскую надежду страны в декрет! – угрожает Сенцова.

— Этого не случится, Екатерина Витальевна, – отвечаю я ей, не отрываясь от лазурных глаз этого самоуверенного блондина.

— Голубки, вы как? Пешком или всё же на нашем «ВИП-транспорте»? – кричит кто-то из команды Антона, указывая на автобус, вдоль которого протянут плакат с надписью: «Золотова – наше золото!»

— Как оригинально. – Я саркастично указываю на надпись, а у самой сердце превращается в желе. — Что ты со мной делаешь, Соколов!

— А что делать? Ты же не хочешь идти со мной на свидание, пришлось всю команду подрядить, чтобы ты не смогла отказаться.

После нашего знакомства я и правда избегала его всеми возможными способами, благо начался сезон, и ему самому было не до любовных дел. Однако, когда игры проходили у нас в городе, я постоянно находила билеты на них у себя в сумке. Он подкидывал их с различными записками. Я, конечно, игнорировала и не ходила на игры, но, признаюсь, начала следить за нашей командой и полюбила хоккей. Увидев сегодня всю команду, так дружно поддерживающую меня, я чуть не расплакалась. Потому что всего пару дней назад это я была готова кричать с трибун их имена и глупые кричалки.

— С чего ты взял, что я не смогу отказаться? – Я остановилась у входа в автобус.

Антон опережает меня, запрыгивает в проход и, обхватывая перила рукой, нависает надо мной.

— Ты уже на свидании. – Он снова наклоняется очень близко, и наши губы почти соприкасаются.

Я подвисаю и тут же понимаю, что никто из команды не собирается заходить в автобус: ребята просто стоят и улыбаются, пялясь на нас.

— Целуй уже! Невозможно смотреть за вашей мелодрамой! – кричит Сопельников, вратарь команды.

— Не сейчас, – тихо говорит блондин, всё также гипнотизируя меня взглядом. – Сначала ужин, да, красотка?

Антон откидывается обратно в салон и протягивает мне руку. Что ж, мой разум уже затуманен, поэтому я кладу свою руку в его и понимаю, что не чувствовала ничего подобного, даже когда он меня держал на руках. Надо же, простое прикосновение, а столько эмоций.

Я захожу в автобус и вижу встроенный стол, на котором стоит шампанское, ягоды, какие-то десерты и салаты в контейнерах.

— Прости, посуду было брать сюда рискованно, – поясняет мой хоккеист-сталкер.

Ключевое в этом предложении — «мой».

— Ты же знаешь, что мне нельзя сладкое? Я же фигуристка, должна быть легче пушинки, а алкоголь…

— Всё, Золотова! Расслабься! Выдохни и похвали себя, хотя бы сегодня. Ничего не случится, если ты съешь несчастную ягодку и запьёшь её пузырьками.

— Я могу потерять голову от пузырьков…

Небеса, что я творю? Отпускаю себя? Флиртую с ним? Но вы бы меня поняли, если бы перед вами стоял этот парень. Его светлые слегка отросшие волосы постоянно спадали на лоб — и одно лишь то, как он откидывал голову, чтобы убрать чёлку, сводило мне коленки. Я невольно вспомнила кумира своего детства Андрея Миронова из фильма «Бриллиантовая рука». Да, я выросла на советских фильмах, не осуждайте. Одним словом, сопротивление бесполезно. Антон слишком красив, обаятелен и вкусно пахнет. Мне кажется, из меня достали все кости, потому что я чувствую себя тряпичной куклой, которая не держится на ногах, как только встречается с его улыбкой в стиле «я знаю, чего ты хочешь, детка».

— Я на это рассчитываю, – отвечает он и даёт водителю команду трогаться.

Двери закрываются, и мы уезжаем под громкие аплодисменты и восклицания хоккеистов, как пара молодожёнов в западных мелодрамах. Не хватает только привязанных к бамперу консервных банок на верёвках, клокочущих за нами.

Вот это да, ради такого приёма стоило выиграть золото. Моё сердце исполняет свою произвольную программу в груди, но вместе с ним где-то глубоко в душе зарождается страх, что так хорошо будет не всегда. Что невозможно получить всё и сразу.

Всё или ничего, Золотова, всё или ни-че-го.