Глава 14. Холодное сердце

Элли.

⁃ Джон, что это было?

Я сижу в офисе Уилсона и потягиваю свой растворимый кофе с молоком. Они отчаянно его мне заваривают, не зная, что я уже давно пью натуральный.

⁃ Элли, извини, я здесь бессилен. Клянусь, до нашей встречи все были настроены подписать этот контракт на предварительно оговоренных условиях.

⁃ И ты не знал, что они такое выкинут?

⁃ Не знал, – качает он головой.

⁃ Не понимаю, с чего вдруг? Я ещё раз всё проверила: его статистика прозрачна как слеза младенца. Условия идентичны тем, что предлагают другие клубы. У вас не всё хорошо с финансами?

⁃ Даже если бы было не всё хорошо, я бы тебе не сказал этого, — усмехается Джон. — Но это не так.

⁃ Бред какой. — Я начинаю тереть лоб ладонью, пытаясь придумать хоть какое-то разумное объяснение.

Джон уходит в угол кабинета, звонко наливает себе стакан воды, возвращается за стол и вздыхает.

⁃ У меня есть догадка, — выдаёт он, и я понимаю, что всё это время он взвешивал «за» и «против» — рассказать мне или нет.

⁃ И? — давлю я, потому что пауза затянулась.

⁃ Это не профессионально… — Теперь он трёт свой лоб и, очевидно, придумывает, как дать заднюю.

— Джон!

— Ладно, в общем, у Картера был конфликт.

— С кем?

— С каким-то русским хоккеистом из «Рейнджерс». Они сцепились на одной из игр, многие списали это на обычную стычку на льду между конкурирующими командами, но говорят, их конфликт случился ещё за пределами льда.

⁃ Хочешь сказать, мнение капитана команды настолько весомо, что весь совет директоров его с радостью поддержит? Даже если это очень выгодная и нужная клубу сделка?

⁃ Картер не простой игрок, — аккуратно уточняет Уилсон, и я чувствую, как внутри меня всё напрягается. — Он сын влиятельного бизнесмена, хоккейного фаната, который помогает клубу и имеет влияние на совет директоров.

⁃ Что? Картер Адамс — гребаный принц клуба? — Я взрываюсь. — И когда ты собирался мне сообщить, что этот избалованный индюк сунул свой нос в мои дела?

⁃ Я не связал его конфликт с русским хоккеистом и нашей сделкой. Элли, это всего лишь догадка: может, это вообще не он.

⁃ Чёрт! Если дело реально в этом, то они и правда собираются нас слить, а не снизить цену. – Я хватаюсь за голову и начинаю нервно поправлять свой конский хвост.

⁃ Элли, я тебе это рассказал как другу, а не как спортивному агенту конкурирующего клуба.

⁃ Я агент вообще не в вашей лиге, расслабься. Мне нужно заключить сделку и упорхнуть к своим медведям с балалайками.

Уилсон усмехается и кивает. Какой бы я стервой ни была в бизнесе, своих людей я не подставляю.

Выйдя из кабинета, я сажусь в машину и еду в отель, где вытрясу из Антона всю правду, и не дай бог, окажется, что он влип в какое-то дерьмо.

***

— Э…Эля? — Соколов без майки в спортивных штанах встречает меня удивлённым взглядом.

Я на пару секунд задерживаю взгляд на его теле. Мне не впервой видеть соблазнительный мужской торс: мои клиенты постоянно пытаются мне его продемонстрировать, — но тут другое. Антон никогда не был моим клиентом, он был парнем, которого я искренне любила и хотела. Во всех смыслах хотела.

«Элли, это всего лишь мужик, такой же, как и многие!» — говорю я себе.

«И неважно, что у вас когда-то был секс. Это было так давно, что уже не кажется правдой».

— Привет, нужно поговорить! — Я решительно прохожу в номер, внаглую отодвигая его безупречное тело.

⁃ Тебя не смущает, что я мог быть не один? – смеётся Антон мне в спину, забавляясь моим напором.

— Даже если бы у тебя здесь была оргия, я бы вошла и задала свой вопрос.

— Видишь цель, не видишь препятствий, – цокает Соколов.

— Это тебе нужно больше, чем мне, поэтому отложи свои претензии и ответь на мои вопросы.

— Ты невероятно сексуальна, когда ведёшь себя так деловито. – Он понижает голос и начинает медленно двигаться ко мне, как хищник.

Мне показалось, или в его интонации была нотка флирта и капелька похоти?

— Я невероятно профессиональна и зла, когда я собираюсь вытащить клиента из задницы, а меня пытаются смутить или склеить!

Антон наконец-то останавливается посреди комнаты, так и не дойдя до меня. В его глазах читается понимание, он кивает.

— Извини, я… я не должен был, ты права. – Он тянется к футболке, чтобы прикрыть свою наготу.

— Что у тебя с Адамсом?

— А что у меня с ним?

— Соколов, не валяй дурака, ты с ним подрался на льду!

— Да, как и каждый второй игрок лиги когда-нибудь с кем-нибудь подрался.

— Что вы не поделили?

— Не поверишь, шайбу. – Он усмехается и складывает руки на груди.

— Небеса! – Я запрокидываю голову, чтобы собрать всё своё самообладание. – Я знаю, что это была не просто игровая стычка.

— Откуда?

— Какая разница? У меня свои источники, выкладывай!

Антон игнорирует меня и проходит вглубь номера, чтобы достать пиво из холодильника.

— Будешь что-то пить? – Он беспечно задаёт мне вопрос, будто я с ним веду милую беседу о погоде, а не задаю вопросы, как детектив.

— Нет, Антон, давай рассказывай.

— Дело в девушке, – признаётся он. – Но это была случайность.

— Ты приставал к его девушке?

— Да, – кивает Антон.

— Спал с ней?

— Нет.

— Когда это было?

— Что-то твои источники плохо работают.

— Они вообще не работают: я взяла тебя на понт. Так когда это было?

Антон смеётся и ерошит свою макушку с короткими светлыми волосами.

— Я тебя, оказывается, совсем не знал.

— Вероятно, — безразлично отвечаю я и продолжаю давить. — Антон, когда?

— Принцесса, хватит командовать. Я не обязан тебе отчитываться: прошло то время, когда ты могла мной помыкать! – Он повышает голос, и я понимаю, что мы уже не говорим, а кричим друг на друга.

— Серьёзно? Решил поныть?

— Хватит вести себя как стерва!

— Я веду себя как твой агент!

— Я не хочу, чтобы ты была моим агентом!

— Тогда решай свои проблемы сам!

Я уже потеряла контроль над эмоциями: меня раздражает то, что он не слушает, что-то скрывает и постоянно пытается перевести разговор в личное. Я порываюсь к выходу, но он успевает схватить меня за руку и полностью повернуть к себе.

— Почему ты отталкиваешь меня?

Он оказывается слишком близко. Я предпринимаю ещё одну попытку вырваться, но Антон решает идти напролом и ловит мои губы своими.

— Соколов! – Я не даю ему ни секунды насладиться поцелуем, толкаю в грудь и для пущего эффекта заряжаю звонкую пощёчину: всё мое тело наполняется яростью.

Тишина.

Он в оцепенении сверлит меня взглядом, недоумевая, почему бывшая не бросается к его ногам. Что касается меня, я не собиралась его бить: уже давно простила и отпустила, он просто меня вывел своей безответственностью. Мы громко дышим, анализируя, что только что произошло.

— Прости, – говорю я, поглаживая ладонь, которая продолжает гореть от удара.

— Я, видимо, заслужил, – тихо произносит он, глядя в пол, а затем вздыхает и резко возвращает взгляд на меня. – Тебе полегчало?

— Что?

— Ну, мы расстались не очень. Ты наверняка придумала сотню способов меня убить.

— Успокойся, эта пощёчина – не вендетта, а результат эмоционального срыва, к которому ты не имеешь никакого отношения.

— У тебя хоть что-то зашевелилось в груди, когда ты меня увидела?

Он смотрит на меня лазурными глазами со вселенской печалью. Было время, когда я мечтала увидеть в нём это раскаяние и желание получить взаимность, но это время прошло. Мне не нужны его подкаты и комплименты, двусмысленные вопросы и оленьи глаза, молящие о близости.

— Нет, Соколов, абсолютно ничего.

Я мягко киваю в знак безмолвного прощания и выхожу из номера быстрым и уверенным шагом.

Взвинченная, злая, я влетаю в лифт и наконец-то выдыхаю. Меня эти хоккеисты сведут в могилу, нужно выпустить пар. Я достаю телефон и ищу ближайший тренажёрный зал.

Anastacia — Left Outside Alone играет в машине, и я невольно улыбаюсь: когда-то я рыдала под эту песню, оплакивая свою первую любовь. Сегодня я под неё улыбаюсь, потому что, несмотря на то, что мой бывший всё так же хорош собой, как и много лет назад, я не чувствую, как подкашиваются коленки при его взгляде.

Ты победила, Золотова, вот только почему от этого всё равно не радостно?