Антон, 20 лет назад.
Душевая. Одно из самых опасных мест в детском доме. Здесь ты особенно уязвим, поэтому каждый поход в душ – как переход через минное поле. Я всегда стараюсь попасть сюда, пока остальные ещё спят, чтобы избежать насмешек над моим рыхлым телом и этих идиотских розыгрышей, когда уносят одежду или подливают в краску в шампунь.
Противный запах ржавчины и сырости наконец-то перебивает аромат мыла, которым я намылил и тело, и голову – для экономии. Тёплая вода вот-вот закончится, нужно спешить всё смыть с себя, пока не пошла ледяная.
– Контрабас…
Шнур. Вот, чёрт!
Страх, что меня ждёт новая череда унижений, перекрывает дыхание и парализует суставы.
– Дело есть, давай выходи быстрее, пока страшилы не проснулись, поговорить надо.
Кажется, на этот раз пронесло.
Выхожу, вытираюсь драным серым полотенцем – оно шершавое, неприятно скребёт кожу, – натягиваю штаны, футболку, накидываю старую куртку и выхожу на задний двор. Лёха затягивается сигаретой, щурится, выпускает дым через нос, задумчиво всматриваясь вдаль. Будто в этой бесконечной грязи, разбитых дорогах, голых деревьях и унылых облупленных пятиэтажках есть что-то прекрасное.
– Ну наконец-то, мойдодыр хренов, – ржёт он, закидывая свою руку мне на плечо в псевдодружеском жесте. – Ну что, готов вступить в наши ряды?
– В банду? – надломленным голосом произношу я, а внутри будто хлопушку с конфетти взорвали.
– В банду, да. Полноценным членом стать готов? А не бегать больше скорлупой, и все поджопники собирать.
– Конечно!
Ушам своим не верю – сработало. Если я буду под защитой Шнура и банды, то надо мной больше не будут издеваться, и дразнить, и постоянно унижать перестанут.
– Отлично. Но ты же понимаешь, что каждый член банды проходит посвящение?
– Да! – на самом деле я не знал, что есть ещё какое-то посвящение, но мне было всё равно. Я готов пройти через любое испытание, главное, чтобы потом у меня было своё место, защита, друзья или что-то вроде того.
– Тогда слушай сюда. Сегодня после отбоя я с пацанами буду на нашем месте, в заброшенной беседке за старым корпусом.
– Бегемот выпивку раздобудет, с Витьки – сигареты и жратва. А с тебя, – Шнур ядовито улыбнулся, – главное веселье.
– Веселье? – я непонимающе уставился на Лёху, и в животе зародилось неприятное предчувствие. Они хотят сделать из меня клоуна? Наверное, будут издеваться всю ночь или ещё какие-то извращения придумают. А вдруг это вовсе не посвящение и не принятие в банду, а какой-то очередной развод от старших? Просто хотят выставить меня на посмешище и выбросить, как мусор.
– Ты чего так перепугался? Расслабься, Контрабас, если справишься – и тебе перепадёт!
– Что перепадёт?
– Веселье! Не тупи! – Лёха выбрасывает сигарету и склоняется надо мной, понижая голос. – Когда все уснут, проберёшься в комнату девочек и разбудишь Савельеву.
– Зачем?
– За шкафом! – фыркает Шнур, но продолжает: – Скажи, что котёнка нашёл в беседке, или какую-нибудь другую жалостливую хрень придумай, главное, чтобы пошла с тобой.
– Пошла со мной? Но зачем?
– Жирный, ты совсем тупой? Какая туса без девок?
Девок? Савельевой Кате всего тринадцать.
– Лёх, я не понимаю…
Но я, бл*ть, понимаю. Что он вздумал с ней делать?
– Контрабас, ты в банду хочешь?
– Хочу.
– Так что сразу на попятную идёшь? Так и будешь в душе до конца жизни дрочить или планируешь мужиком становиться?
– П-планирую…
– Ну вот и всё, давай до вечера!
– До вечера… – выдавливаю я.
Я сглотнул. Во рту образовалось мерзкое послевкусие, а грудь стянуло тревогой. Руки похолодели. Я смотрел на закрывшуюся дверь черного хода, за которой растворился силуэт Лёхи и еще не до конца понимал, что уже переступил черту. Я согласился обманом затащить тринадцатилетнею девочку в беседку к трем психически поломанным пацанам на пике их бушующих гормонов.
Привести и оставить её там. А дальше – не мои проблемы.
Сандра.
Весь день я вертелась как белка в колесе, стараясь успеть всё и не попасться на глаза Соколову. На самом деле, после того вечера, когда мы вдвоём съели почти полпротивня запеканки и раскрылись немного друг другу, он, кажется, сменил гнев на милость и перестал быть таким засранцем. Конечно, Антон по-прежнему не разрешает Марку питаться одним фастфудом, что я поддерживаю, но зато больше не вспыхивает, когда ребёнок просит что-то вкусное к чаю или молоку.
Однако это не повод совсем расслабляться, всё-таки я живу в его доме, пользуюсь его кухней в личных целях, да и ещё злоупотребляю рабочим временем, чтобы выполнять сторонние заказы.
Это изначально была не лучшая схема, но другой у меня нет.
Я заканчиваю украшать последние пирожные в коллекции, которую назвала «L'heure d'or» – шесть видов муссовых десертов в форме идеальных полусфер и аккуратных кубиков. Я решила соединить современные тренды со своим авторским подходом, который заключается в использовании натуральных ингредиентов и пониженной калорийности. У меня получился фисташковый мусс с хрустящей прослойкой из карамелизованной тапиоки и малиновым конфи, нежный юдзу-маракуйя на кокосовом бисквите, бархатистый шоколад с вишнёвым желе без сахара, освежающий базилик-клубника на лимонном сабле, классический ваниль-абрикос с лавандовым акцентом и дерзкий матча-личи с белым шоколадом. Поверх каждого пирожного я расположила тончайший декор из сусального золота в виде изогнутых ветвей, которые балансируют на глянцевой поверхности и кажется, что вот-вот упадут.
Все десерты я расположила на одном поддоне, предварительно приклеив каждое на индивидуальную подложку. Несмотря на разнообразие начинок визуально все они объединены одним дизайном, обтекаемой формой и минималистичными узорами с азиатской отсылкой.
Я аккуратно надеваю на них пластиковый прямоугольный купол и протягиваю ленту, чтобы завязать.
Из коридора доносится звук открывающейся двери.
Чёрт, не успела! Я хватаю полотенце и накрываю коробку, чтобы её не увидел Соколов, а то снова начнёт причитать, что делаю свои десерты в рабочее время.
– Привет, ты сегодня рано! – я с энтузиазмом начинаю натирать мраморную поверхность. – Приготовить что-нибудь?
Мой босс устало плюхается на стул, опираясь локтями на стол.
– Нет, спасибо, как-то не хочется. – Он осматривает кухню, пока я пытаюсь делать вид, что не опаздываю на важную встречу.
– Чем занималась?
– Эм-м, я?
– Да, ты ещё кого-то здесь видишь?
– Я… сходила в магазин за продуктами, сделала салат, несколько заготовок…
– И? – спрашивает Антон, ожидая от меня непонятно чего.
– И?
– И сделала какие-то сладости для своих клиентов… – заканчивает он, улыбаясь.
– С чего ты взял? – я оскорблённо выкатываю глаза.
Антон, продолжая демонстрировать мне свои ямочки на щеках, стаскивает полотенце с коробки.
– Упс… – скалится засранец, довольный тем, что читает меня как открытую книгу.
– Это… это я сделала…
– Сандра, всё в порядке, я же сказал, что не против того, что ты пользуешься моей кухней, но почему ты вдруг начала это скрывать?
Я переминаюсь с ноги на ногу, обдумывая, стоит ли ему говорить. С одной стороны, мы вроде как наконец-то поладили, но с другой – он мне запретил решать свои личные вопросы в рабочее время и покидать дом, когда я должна быть на его кухне и заниматься готовкой для него и Марка.
– Эй, Пироженка!
– Это что ещё за прозвище?
– Тебе подходит, ты ведь всегда в креме, – он откровенно забавляется надо мной.
Я только сейчас замечаю, что вымазалась в крем, и, закатив глаза, начинаю оттирать пятна салфеткой.
– Для кого эти десерты? – снова спрашивает Антон, без тени претензии или злости. Будто ему вдруг стало интересно моё ремесло.
– Для одного ресторана. – выбрасываю салфетку и принимаюсь завязывать бант.
– Там всё так плохо и они решили увести моего повара?
Я едва усмехаюсь.
– Это ресторан «Savor». Они часто приглашают разных кондитеров к сотрудничеству, выпускают лимитированные коллекции десертов, создают под них интересные коллаборации с брендами, запускают сильные рекламные кампании. Стать кондитером там – значит получить негласное одобрение в высшей лиге. Такой опыт очень бы мне пригодился для прохождения отборочного тура на «Le Grand Prix de Pâtisserie».
Антон наклоняется ещё ближе, рассматривая десерты сквозь прозрачный пластик.
– Очень красиво.
– Спасибо.
– Так это и есть лимитированная коллекция?
– Пока не известно. Это моё предложение, портфолио, – я поправляю бант и достаю ножницы, чтобы отрезать ленту. – Я приготовила эти десерты на дегустацию для владельца. Он и его команда должны попробовать и решить, стоит ли со мной сотрудничать или нет.
– И когда они будут их дегустировать?
Я застенчиво поднимаю на него глаза.
– Вообще, я должна доставить их в ресторан примерно через полчаса.
Брови Антона взлетели вверх.
– А что мы тогда тут делаем?
– Мы?
– Да, мы, Сандра! – Соколов подскакивает на месте. – Собирайся! Я тебя отвезу!
– Что? В смысле, ты меня отвезёшь?
– Верти, не тупи! – вздыхает и подлетает ко мне. – Такси ждать нет времени. —развязывает мой передник и снимает его через голову. – Автобусом ехать, очевидно, тоже не вариант, поэтому собирай свои булочки и марш в машину! – С этими словами он легонько подталкивает меня в сторону выхода, а сам хватает коробку, звякает ключами и, опережая меня, открывает входную дверь. – После вас!
– Я не уверена, что это правильно…
– Когда получишь звезду Мишлен, тогда и подумаешь, правильно ли это, – отмахивается мой работодатель, который внезапно стал мне очень нравиться.
Спустя минут сорок мы останавливаемся у ресторана.
– Опоздали на десять минут, – констатирует Антон и глушит мотор.
– Владелец француз, а не немец, поэтому, надеюсь, я всё ещё в списке кандидатов.
– О, так вы земляки? Должны поладить! – подбадривает Антон и выскакивает из машины.
Земляки?
– Давай подержу, – Соколов открывает дверь, забирает коробку с колен и подаёт руку, помогая вылезти из машины.
– Спасибо!
Что происходит? Его укусила добрая фея? Или это какой-то розыгрыш?
Я тянусь к коробке, но Антон как ни в чём не бывало опережает меня, подходит к ресторану, удерживая коробку в одной руке, и распахивает дверь второй.
– Давай быстрее, ты же не хочешь упустить эту работу?
Я всё ещё пребываю в ступоре, но слушаюсь и проскальзываю внутрь.
Мы проходим холл, где нас встречает приветливая девушка.
– Добрый день! У вас забронировано?
– Нет, я на дегустацию, мне нужна Белинда.
– А, вы Сандра? Сандра Верти?
– Совершенно верно.
– Она предупредила о вашем приезде, минутку. – Девушка убегает вглубь помещения, оставляя нас одних в светлом стильном холле.
Я неловко поворачиваюсь к Антону и предпринимаю ещё одну попытку забрать свою коробку и избавиться от него.
– Ну, спасибо, что подвёз, давай я…
– Сандра! Рад вас снова видеть! – меня прерывает радостный голос Леона Дювеля, который материализуется за моей спиной с широкой улыбкой.
– Леон, добрый день, – растеряно отвечаю я на его рукопожатие.
– Вы с телохранителем? – с усмешкой кивает на Антона, который совершенно точно не разделяет с ним веселья.
– О, это, это мой…
– Друг! – выпаливает Соколов.
Да что не так с этими мужчинами? Они дадут мне закончить хоть одну фразу самостоятельно?
Антон протягивает свою огромную руку Леону, и тот её доброжелательно пожимает.
– Подвёз Сандру и решил помочь донести её работу, – поясняет он как ни в чём не бывало, как будто я привезла десертов на целый фуршет, а не одну дегустационную коробку.
– Здорово, что у Сандры есть такие друзья…
– Кстати об этом, – встреваю я, так как не могу больше выносить этой идиотской ситуации, – не буду вас больше задерживать, надеюсь, дегустация пройдёт успешно. – С этими словами я вырываю коробку у Антона и передаю её помощнице Дювеля.
– Сандра, я думаю, вам следует остаться, – возражает мой вероятный работодатель, – любой продукт нуждается в правильной презентации, и я не хочу лишать вас такой возможности, – он очаровательно улыбается и протягивает мне руку, будто приглашает на танец. – Позвольте проводить вас.
Я не совсем понимаю, как реагировать на такое предложение, поэтому не сразу подаю руку, а колеблюсь. Конечно, я хочу рассказать о своём продукте и лично представить каждый десерт, их значение, символику всей коллекции и фишки, которые я спрятала в начинке.
Но то, каким образом Леон предлагает мне остаться, звучит больше как приглашение на ужин или свидание.
Или он просто француз? Они все так делают…
– Я… с удовольствием расскажу вам о концепции своей коллекции, – не без труда выдавливаю из себя согласие и вкладываю свою руку в его ладонь.
Он помогает мне подняться на ступеньку, и я оборачиваюсь, чтобы поблагодарить Антона.
– Антон, спасибо, что помог? – оборачиваюсь к Соколову и благодарю, хотя получается с вопросительной интонацией.
– Без проблем, Сандра, – он демонстрирует мне слегка саркастичную улыбку, а затем добавляет, но смотрит при этом на Леона: – Ждём тебя дома! Хорошего вечера. – Кивает помощнице и хостес, которые всё это время молча наблюдали за сюрреалистичным спектаклем, разыгранным нами троими.
Дома? Тебя? Будто я с ним живу. Я, собственно, и живу. Но не в том смысле, как это прозвучало из его уст.
– И вам, Антон, – отвечает в ответ Дювель с натянутой улыбкой, выделяя его имя.
Почему мне так неловко?
Антон скрывается за дверью, а Леон снова одаривает меня лучезарной улыбкой:
– Пройдёмте, хочу показать вам наш новый зал, уверен, вы оцените его по достоинству.
Он слишком любезен к той, кого ещё не взял на работу, а вдруг мои десерты совсем ему не понравятся? Будет до ужаса неловко после всего этого внимания услышать отказ.
Но я ничего не могу поделать, поэтому принимаю правила игры такими, какими их задают мужчины.
Пока принимаю.
О проекте
О подписке
Другие проекты