Глава 6

— Тетя Вася!

— Дед!

Дети с порога несутся к любимым родственникам, зная, что сейчас получат кучу сладостей от деда и новомодные дорогие игрушки от тети.

— Дорогая, я уже начал волноваться, – Саша чмокает меня в щеку, заботливо забирает сумку и помогает снять пиджак.

— По какому поводу семейный сбор? – интересуюсь я, проходя в кухню-столовую.

— А разве для того, чтобы собрать дорогих людей нужен повод? — муж улыбается, и еще пару дней назад я бы благодарила бога за то, что мне достался самый прекрасный и заботливый мужчина на свете. Но теперь я четко вижу фальшь.

— Саш, давай без этого всего. Мы решим это между собой, не надо втягивать отца, – наливаю себе стакан воды из крана и залпом выпиваю.

— Виталий Борисович ведь тоже акционер компании, так что повод позвать его есть. Такой успех нужно отметить еще и в узком кругу семьи. Я, кстати, все заказал. Доставка из ресторана будет с минуты на минуту. Так что мой руки, отдохни немного, а я пока накрою все.

Саша подходит ко мне и обнимает за талию.

— Светик, я ведь у тебя хороший. Цени меня хоть немного, – он проводит носом по моей щеке и легонько прикусывает мочку уха.

Раньше от такого у меня колени подкашивались, а сейчас тошнит…

— Я пойду переоденусь, – высвобождаюсь из объятий мужа и спешу в нашу комнату.

По дому разносятся восторженные визги детей, звяканье тарелок на кухне, громкий властный голос отца и заливистый смех Василисы, а я сижу на кровати и пытаюсь не сойти с ума от противоречивых мыслей, разрывающих голову.

Саша ведет себя так идеально, что закрадывается подозрение, а не почудилось ли мне все вчера? Но я одергиваю себя. Саша признался. И сестра тоже. Только если они могут делать вид, что ничего такого не произошло, то я нет.

Нахожу в сообщениях контакт адвоката и назначаю встречу на завтра. Знаю, что будет шок, удар и неопределенность, но чем быстрее я пройду через все это, тем быстрее начну новую жизнь.

— Мам, пойдем ужинать! – зовет Варя.

В столовой все уже сидят за столом. Саша отодвигает для меня стул, а сам остается стоять.

— Виталий Борисович, хочу в сотый, нет, в тысячный раз поблагодарить вас за дочь! – Саша смотрит на меня обожающим взглядом.

— За такую дочь и выпить не грех, — отец неторопливо поднимает бокал, и взгляд его скользит по мне сверху вниз, как по удачно подобранному предмету интерьера. — Не зря вкладывал, вырастил, можно сказать, надёжный тыл для серьёзного мужчины.

Держу спину прямо и улыбаюсь ровно настолько, насколько положено благодарной жене и дочери. А под столом комкаю салфетку так, что ногти впиваются в ладонь сквозь ткань.

— Папочка, давай без этих твоих речей, — Василиса смеётся, и в её смехе мне чудится что-то заранее отрепетированное. Она поправляет Саше воротник пиджака — мелким, домашним движением, на которое ещё позавчера я бы и не посмотрела, а сейчас от него по позвоночнику сползает холодок.

Саша ловит короткий взгляд отца, почти незаметный, и только после этого открывает рот. Раньше мне казалось, что мой муж не оглядывается ни на кого. Теперь я вижу, как он сверяется с Виталием Борисовичем, будто ждёт отмашки сверху.

— А у меня сюрприз, — Саша обводит сияющими глазами стол и задерживается на детях. — Мы столько пахали ради этого контракта, столько нервов в него вбухали. А когда мы в последний раз были на море?

— Сто лет не ездили! — выпаливает Варя, и ложка с мороженым замирает на полпути ко рту.

— Вот именно, — муж подмигивает дочери. — Поэтому я взял путёвки. Лучший отель в Крыму, огромный номер с видом на воду, аквапарк под боком!

Никита срывается со стула так, что тот едва не опрокидывается, и виснет у отца на шее. Варя визжит, хлопает в ладоши и опрокидывает стакан с компотом, но никто даже бровью не ведёт. Дети наперебой выясняют, есть ли там горки повыше, пустят ли их купаться в темноте и возьмём ли мы с собой надувной круг в виде единорога.

Я смотрю на их лица, и где-то под рёбрами тихо щёлкает захлопнувшийся капкан.

— Светик, ты же не против? — Саша произносит это так, будто отказ в принципе невозможен. И снова, прежде чем я успеваю шевельнуть губами, он коротко взглядывает на отца.

— А с чего бы ей быть против? Муж о семье заботится, жена должна радоваться. Светлана у меня умная, всё понимает.

«Умная» в его устах всегда означало «удобная» — та, что проглотит и не подавится. Двадцать лет я глотала, и двадцать лет это называлось умом.

Варя забирается ко мне на колени, и я прижимаю её к себе, утыкаюсь носом в макушку, где смешались запахи детского шампуня и ванили. Поверх её волос я успеваю поймать, как отец и Василиса переглядываются — словно между ними только что сошлась какая-то цифра.

Боже, у меня, кажется, развивается паранойя! Может, мне и правда пора отдохнуть…

— Конечно, я не против, — голос выходит ровным, хотя внутри всё стянуто в тугой узел. — Дети заслужили море.

За столом поднимается радостный гвалт. Саша выдыхает и откидывается на спинку стула с видом человека, только что сдавшего трудный экзамен. Отец чуть заметно кивает ему — так кивают подчинённому, справившемуся с поручением. Но я не получала даже такого от него ни разу за всю жизнь. В очередной раз в грудине как будто протыкают тонкой иглой от обиды, но я привычно давлю все ощущения.

На мгновение проскакивает мысль схватить Василису за волосы и вытащить из-за стола, дать ей пощечину и выгнать вместе с Сашей из дома. Но что подумают дети? Что их мама - истеричка?

Нет, так нельзя. Не хочу втягивать детей в разборки между взрослыми.

Поэтому продолжаю сидеть за столом и ковырять еду, хотя аппетита нет.

Увиливаю от провожания гостей под предлогом купания Вари, а потом долго укладываю детей спать. Ложусь опять в гостиной и долго не могу заснуть.

Поездка на море через пять дней, за которые мне нужно подготовить и настроить все для проекта Селиверстова. А значит, к адвокату я смогу попасть только в конце июня.

Открываю переписку с адвокатом и долго смотрю на завтрашнюю встречу. Палец замирает над экраном.

«Прошу прощения, вынуждена перенести. Семейные обстоятельства. Свяжусь после двадцатого», — печатаю и жму «отправить» раньше, чем успеваю передумать.

Только ради детей и только до конца отпуска. Повторяю это про себя, как заклинание, и почти верю.

А в том, что сегодня за одним столом муж, сестра и отец радовались чему-то своему, не оставив в этой радости места для меня, я обязательно разберусь — дайте только вернуться с моря.