– Знает, – исподлобья глядя на нее, согласился отец.

– Тебе отлично знакомы окрестности.

– Точно.

– Откуда?

– Ох, Юстик, любишь ты задавать вопросы! – он устало потер переносицу. – Оно тебе надо?

– У мамы секреты, у тебя… Тоже в один прекрасный день исчезнешь?

– Вряд ли.

– Не хочешь, не говори! – она сделала вид, что уходит.

– Сядь.

Юстина присела на угол стола, подальше от отца.

– Четыре года назад начали готовить площадку под строительство зиккурата. Вырубили лес, возвели забор… не отвечающий правилам техники безопасности. Через несколько дней пропали два человека – водитель и разнорабочий. Их искали, но не нашли. Затем исчезла повариха. На нее через неделю наткнулись ребята со стройки… Точнее, не совсем на нее… на то, что осталось.

Отец сбился и надолго замолчал. Юстина старалась на него не смотреть. Побряцав ложкой по столу, он вздохнул и продолжил:

– Карим Рашидович, мамин начальник, остановил стройку, эвакуировал людей и вызвал нас.

– Кого «нас»?

– Рейнджеров.

– Пап, поправь, если я ошибаюсь. Ты – биолог-аналитик, специалист по мутациям. Из кабинета не вылезаешь.

– Да. Последние лет десять.

– А до?

Отец невесело хмыкнул:

– А до – был самым что ни на есть практиком. Неделями рыскал по лесам в поисках приключений. Даже прозвище заработал.

– Какое?

Отец глянул с вызовом, буркнул смущенно:

– Дрон.

– Что, тот самый?!

– Других вроде не было.

«Смехнянка с ума сойдет, если узнает».

– Ладно, в прошлом ты известный рейнджер, крутой мутантовед… со своей командой?

– Команда и сейчас по лесам шастает. Док и Кэп. Еще мальчишек на смену готовят. А я обрабатываю данные.

– И вы, все вместе, стали помогать маме и ее начальнику?

– Да.

– Чем, позволь узнать? Охраняли стройку?

– Юстик, – разочарованно вздохнул отец. Так он обычно вздыхал, когда дочь в очередной раз намертво застревала в хитросплетениях геометрии или истории. – Охраняет охрана. А мы изучаем мутантов и знакомы с ними не понаслышке. Зиккурат обособлен, он изначально строился в зоне повышенной опасности, а Варвара и Карим Рашидович не сразу осознали, насколько все серьозно. Забор вокруг возвели всего два метра высотой и совсем не заглубили в землю. Отсюда подкопы. Сначала из любопытства, затем из гастрономических соображений.

– Мама оказалась виновата?

– Не только и не столько она. Скорее те, кто отвечал за безопасность и согласовал ненадежный периметр. Многие. Даже староста и советник.

– И дальше?

– За несколько месяцев мы с ребятами разработали правила техники безопасности для рабочих и строителей. Объяснили, каким должен быть забор и проследили, чтобы инструкции были исполнены в точности. Превратили здание в абсолютную, полностью автономную крепость. Каждое помещение при желании может стать полностью изолированным и неприступным, из каждой квартиры можно выбраться на крышу, на вертолетную площадку. Еще защитная система на мосту. Сегодня она спасла нам жизнь.

– Жертв больше не было?

– Еще одна, спустя три месяца. Погиб небезызвестный тебе Виктор, сын бабушки Риммы. Восемь человек патрулировали внешний периметр. Виктор немного отстал, на него напал какой-то крупный зверь и растерзал в несколько секунд, буквально на глазах у остальных.

– Это все?

– Да.

– Ты тоже патрулировал?

– Всего пару раз, когда требовалась замена.

– Великий Ингра!..

– Сколько раз говорить, оставь бога остроухих в покое!

– Прости, пап.

Она с шумом выдохнула.

– Отлично, история поразила мое неискушенное воображение. Только объясни пожалуйста, – ты больше трех лет работал вместе с мамой. Почему никто из вас, ни разу ни словом об этом не обмолвился?!

– Существует такая штука. Неразглашение. До окончания строительства, согласно контракту, мы обязаны были молчать.

– А теперь?

– Теперь строительство завершилось и секретности стало чуть меньше. Все, иди спать, Юстя. Завтра рано вставать.

Спать она не пошла. Вернулась в гостиную, плотно прикрыла дверь. Зажгла верхний свет, подошла к Порталу. Осторожно потрогала раму, посмотрела под ноги. Так и есть – на светлом, изрядно затоптанном ковре виднеются слабо различимые бурые разводы. В спешке замытая кровь.

Ни на что не надеясь, Юстина пробежалась пальцами по сенсорной панели. Мягкий женский голос без выражения осведомился:

– Набранная команда не имеет смысла. Требуется помощь?

Юстина сглотнула, передернула взмокшими лопатками:

– Я хочу активировать Портал.

Поочередно вспыхнули и погасли несколько квадратов. Юстина на всякий случай постаралась запомнить, но не смогла.

Тускло загорелось несколько апельсиново-оранжевых огоньков. Портал внезапно ожил, внутри прямоугольника возникло сиреневое свечение. Померцало некоторое время и сменилось знакомой, непроницаемой, темно-синей текучестью.

– Портал готов к работе.

Боясь передумать и потому не мешкая ни секунды, Юстина зажмурилась и решительно вдвинулась в густую, непрозрачную синеву. Сделать удалось ровно два шага. На третьем движение упруго остановило что-то вроде вертикально натянутого батута. На несколько секунд Юстина замерла, успокаивая бешеное сердцебиение, затем медленно приоткрыла один глаз. По ту сторону невидимой преграды неспешно угасал благостный осенний вечер. Волновались на ветру охряные поля, последние лучи заходящего светила красили медовой желтизной беленые стены стоящих в отдалении домиков. Над черепичными крышами живописно нависали ветви коренастых, низкорослых деревьев. В сторону поселка, прямо из-под ног, вилась ровно утоптанная земляная тропинка. Пастораль. Только пресловутых хоббитов не хватает.

Юстина осторожно надавила на невидимую преграду. Тот же голос с намеком на настойчивость посоветовал:

– Внесите оплату.

– Сколько?

Озвученная цифра ничем не отличалась от стандартной, фигурировавшей во всех рекламных роликах и каталогах.

– Как я могу пройти через портал без оплаты? – на всякий случай поинтересовалась Юстина.

Секундная заминка.

По плечу словно пробежало невесомое перышко. Глубокое сканирование. Ага.

– Чип идентифицирован. Назовите код.

– Что за код?

– Несоответствие кода. Попробуйте еще раз.

– Один, два, три!

– Несоответствие кода. В доступе отказано. Переход невозможен.

– Что необходимо сделать для получения кода?

– Нет ответа.

– И на том спасибо, – буркнула Юстина и попятилась обратно в гостиную.

Четверг, 21 сентября

6.30 утра, еще не рассвело. Разлепить веки после пятичасового сна – задача не из легких. В ушах шумит, голова отказывается соображать.

Мельком взглянув на сок и омлет, Юстина без аппетита сжевала половинку тоста и направилась в прихожую за курткой и ботинками. Пока выспавшиеся Аня и Шоста завтракали, она от нечего делать вышла на улицу. Постановочная красота каменных лестниц, неизвестной породы деревьев и неглубоких водоемов в иное время привела бы неизбалованную роскошью Юстину в восторг. Только не сегодня. Впрочем, прогулка все равно принесла пользу – мысли прояснились, а туман перед глазами почти рассеялся.

За углом взвыли винты. На ходу запихивая в карман перчатки, она поспешила к вертолету. Тому самому, синему с оранжевым, на котором сюда прилетела мама. Девчонки уже расположились на заднем сидении и с интересом озирались. У приоткрытой дверцы отец что-то, помогая себе жестами, втолковывал заспанному Владику. Тот пожимал плечами и разводил руками – не слышал за гулом. Отец забрался в кабину, выключил двигатель, высунулся наружу:

– Я про мост. Почему датчики движения не сработали?

– Так мы их того, отключили. Задолбали, мигают все время.

– Мо-лод-цы. А весовые на какую массу установили?

– Килограмм на шестьдесят.

– Врешь. Я по ним скакал как кенгуру.

– Ну, может, на семьдесят.

– На все девяносто. Сделайте двадцать, а лучше меньше. И движение включите.

– Зачем? Со стороны города ничего опасного не приходит. Вот шишки понаедут, тогда настроим. На всякий случай.

– Опасного не приходит, говоришь? – со странной интонацией переспросил отец.

– Ну да. Лисы там, барсуки, зайцы. Их, что ли отпугивать?!

– И их тоже.

– Андрей Андреич, они знаете, какие любопытные? Ходят и ходят. Вы бы повскакивали по тревоге шесть раз за ночь, – укоризненно пробасил Владик. – Ребята реально не выдерживают, двое уже уволились. Рейнджеры, между прочим.

– Сдается мне, давненько ты зайцев не видел. И не только их. Ответь-ка, бесстрашная охрана, что лучше, недоспать или быть сожранными? – вкрадчиво осведомился отец и указал подбородком на ограждение парковки.

Юстина глянула и обмерла. Просунув сквозь частые прутья кожаный нос, с той стороны к ограде приник кофейно-шоколадный «Бу!». Здоровенный зверь неподвижно скорчился под развесистым кустом, шкура ведмеда по цвету сливалась с пожухлой листвой. Без подсказки Юстина бы его ни за что не заметила.

– Мало тебе вчерашнего? – словно у нерадивого школьника, сурово поинтересовался у топтыгина отец. – Быстро домой, и чтобы духу твоего…

Договорить он не успел – совсем рядом что-то оглушительно бабахнуло. И еще раз, и еще. Юстина от неожиданности ойкнула и прикрыла голову руками, девчонки высунулись из-за отцовской спины. Ведмед с удивительным для его комплекции проворством выбрался из-под куста и скатился вниз по склону. Снизу пару раз донеслись глухие удары и взрыкивания – во время скоростного спуска мишка встречался с деревьями.

Влад продолжал исступленно палить, пока не кончились патроны. Лицо его побелело, глаза сделались совершенно безумными. Дождавшись тишины, отец выпрыгнул из кабины, подошел, осторожно разжал судорожно сведенные пальцы, отобрал оружие:

– Хватит, он уже далеко.

– Это он! Он Витьку задрал!

– Ну почему обязательно…

– Точно он! У него шрам на морде, я запомнил! – истерично выкрикнул Влад.

– Какая разница, он, не он, – жестко и раздраженно оборвал отец. – Важно, что крупный хищник, вопреки твоим заверениям, нарушил периметр, перебрался через мост. Датчики его не засекли, сигнализация не сработала. А вы, как последние м… даки, к реке спускаетесь, плакаты дурацкие развешиваете. Сколько раз объяснять? Они умнее животных. Некоторые интеллектом не уступают человеку. Переключай мозги, соображай, как он ловушки миновал? Перепрыгнул? Обошел?

Юстина вспомнила, как они вчера в полной темноте карабкались вверх по склону… и крепко зажмурилась.

Ночные события, запоздалый ужас после очередной встречи с «Бу!», покачивание кабины и монотонный гул двигателя подействовали не лучшим образом. Во время полета Юстина то и дело клевала носом, а под конец и вовсе задремала на плече у Камили. По пути от дома бабы Риммы до школы она почти проснулась, но в тепле и духоте класса снова сомлела. Уроки прошли мимо сознания, хорошо, что от Юстины ничего не потребовалось. Догадливый Сашка то и дело тыкал в спину линейкой – не давал уснуть и сползти под стол.

Плотный обед в «Перекрестье» доконал окончательно. После еды незаметно подкралась на мягких лапах апатия. Мысли шевелились вялыми гусеницами, ни одна не желала додумываться до конца, в глаза будто насыпали песку. Голоса подруг доносились словно сквозь вату, смысл сказанного то и дело терялся. Тянуло прилечь прямо здесь, на диванчике, и позволить измученному сознанию отключиться. Неугомонная Шоста тормошила ее вот уже двадцать минут:

– Юсь, если засыпаешь – давай домой!

– Я не сплю!

– Тогда соберись! Мы не можем вот так просто взять и сдаться!

– Что ты предлагаешь? Не осталось ни малейшей зацепки, она даже прощальной записки не написала. Просто испугалась чего-то или кого-то и сбежала.

– Скорее всего, на то были причины. Через две недели прибудет почта с Глории. Может, что и прояснится. Вопрос в другом, действительно твоя мама ушла в Портал или нет? И если да, то как ей это удалось без денег? И вообще, ты, скажем, подумала, вдруг опасность угрожала не только ей?

– А кому? – тупо спросила Юстина, закрыла глаза и покачнулась.

Шоста немедленно пихнула ее в бок и потребовала:

– Ань, ей зеленого чая. Литр. Внутривенно.

Смехнянка отправилась на добычу, а Шоста продолжила истязание:

– Кому угодно, но в первую очередь тебе и дяде Андрею.

– Угу, – равнодушно кивнула Юстина. – И?

– Для начала необходимо разобраться, что случилось и почему.

– Как разобраться?

– Пока не знаю. Давай вспоминай все необычное за последние недели.

– Да не было ничего необычного, – устало вздохнула Юстина. – Мама ходила на работу, возвращалась вовремя. Никаких подозрительных звонков и гостей. Нервничала немного, но это с ней часто случается. Разве что наладонник в понедельник дома забыла, да в последний день…

– Что? – жадно спросила Камиля.

– Когда стало известно про квартиру, мама сказала, что раз появились лишние деньги, надо обзавестись вертолетом и куда-нибудь слетать.

– Куда-нибудь?

– На остров, где она родилась. Знаешь, странно, мама редко ударяется в воспоминания, а тут на нее словно что-то нашло. Рассказывала, как они с ребятами на завод бегали в щелочку подсматривать.

– Это о каком-таком заводе речь?

– О глорианском.

– Вот оно как. А он отчего-то впервые за много лет временно закрыт.

– Угу.

– Занятное совпадение.

– Девочки! – глаза у Ани стали еще больше, чем обычно. – Девочки, а ведь она на этот завод по дороге к зиккурату заглядывала. Помните, Мишка сказал, она на юго-восток сперва полетела!

– Точно!

– Идем туда?

– Опять одни за город?! Нет уж, хватит с меня! Не забыли, наш «Бу» до сих пор где-то шастает? К тому же, поправьте меня, если я неправа. На этот раз отец точно оторвет Юстьке голову.

– Ну, можно дядю Андрея с собой захватить, – неуверенно предложила Смехнянка.

– Замучает советами!

– Зато с ним не так страшно. Давай, звони!

Юстина вздохнула и потянулась за наладонником.

– Па-ап…

– Чего тебе?

– Нужна твоя помощь.

– Что такое?

– Мы хотим прогуляться на завод.

– Это на который? – насторожился отец.

– Ну, тот, что временно закрыт.

– Глорианский? С чего бы вдруг?

– Мама о нем упоминала в последний день.

– Вот даже как. Что ж, в таком случае и правда стоит наведаться.

– Пап? Ты знаешь что-то такое, о чем не знаю я?

– Сложно сказать. Просто перед отлетом Варвара позвонила и внезапно заговорила про то, как мы с ней познакомились. Как раз там. Она об этом не вспоминала… сколько же? Лет десять, наверно. А тут два раза за день. Выглядит подозрительно.

– Вы вместе бегали подсматривать?

– Не совсем, – отец замялся.

– Если все именно так, нам просто необходимо там побывать!

– Необходимо. Только не нам, а мне. Ваша отчаянная лягушачья команда на этот раз остается дома. Возле завода может быть опасно.

– Мы с тобой!

– Нет, я сказал!

– Ни фига! – запальчиво выкрикнула Юстина. Чай, наконец, подействовал, и она ощутила себя бодрой и готовой к свершениям. – Не возьмешь с собой – пойдем сами, одни.

Отец закатил глаза и процедил сквозь зубы: «Что за комиссия, создатель…»

– Ну, па-ап!

Родитель молчал с минуту, меряя дочь недовольным взглядом. Наконец, сдаваясь, с чувством произнес:

– Ну, вы и поганки!

– Отправляемся завтра прямо с утра? Чтобы успеть вернуться? А то идти дольше, чем до зиккурата.

– Щас! Разбежались, школу прогуливать. Обедали?

– Да.

– Значит, встречаемся через полчаса у дома бабы Риммы.

– Мы что, полетим?!

– Догадливая.

– Класс!

– Это здесь? Здесь? Где именно? – нетерпеливо вертелись девчонки.

– Забор вдалеке, видите? Нам туда. Только пока побудьте в кабине, а я отлучусь ненадолго.

– Зачем? Куда?

Поищу одного человека. Вернусь через… – отец мельком глянул на наладонник, что-то прикинул, – минут через двадцать. Сидеть тихо, дверь не открывать. Ослушаетесь – пеняйте на себя.

Без отца в вертолете стало как-то неуютно и страшновато. После оглушительного полета звенящая тишина снаружи казалась странно зловещей. Юстина отодвинулась подальше от рычагов, кнопок и приборов, маятно вздохнула.

– Вот куда его понесло? Что за «один человек»? Юсть, не знаешь? – Камиля поерзала, устраиваясь удобнее. – Черт, ноги-то как затекли!

– Понятия не имею.

– Откуда тут людям взяться? – Смехнянка удивленно покачала головой, – лес вокруг.

В дверцу снаружи шумно поскреблись. Чуть слышно заскулили и поскреблись снова. Аня тотчас прижалась носом к выгнутому стеклу. С полминуты вглядывалась, наконец разочарованно вздохнула:

– Не видно.

– И хорошо, что не видно, – сурово откликнулась Шоста.

– Чего хорошего? Интересно же! Эй, кто там? – почему-то шепотом позвала Аня.

Секунду стояла напряженная тишина, затем с той стороны вертикально вверх бесшумно взвилась мохнатая палево-серебристая тень. Рухнула вниз, исчезла из поля зрения и взвилась снова, чуть ближе. Волк. С какой-то непонятной штуковиной на шее – будто змея обвилась. Подпрыгнув дважды незваный гость исчез… но буквально через пару секунд к фонарю кабины, прямо напротив Камили, приникла любопытная морда со стоящими торчком ушами. Девочка от неожиданности отпрянула и вскрикнула в сердцах:

– Да что ж это такое?! Что мы, медом намазаны?

Волк наклонил лобастую голову, и Юстине показалось, что он улыбается во всю пасть.

– А ну, геть отседова!!! – раздался снаружи, от хвоста вертолета, низкий женский голос.

Повернувшись, зверь напряженно застыл, и вдруг из странной гнутой штуки у него на шее зачастило скороговоркой:

– А я че? Я ниче. Баб Яг, я ж ниче. Я посмотреть тока.

Ломкий, мальчишеский басок удивительно подходил проказливо ухмыляющейся морде.

– Геть, я сказала! – чуть менее строго скомандовал тот же, совершенно незнакомый голос.

– Ну, баб Яг!

– Садко! Не стану больше от зайцев защищать!

Лобастая башка мгновенно исчезла.

– Внутри твои красавицы? – поинтересовалась таинственная «баб Яг».

– Надеюсь, – отозвался голос отца. В нем явственно звучали нотки сомнения.

Юстина распахнула дверцу. Обладательница звучного контральто оказалась скрюченной, тщедушной старушкой в мешковатой куртке и длинной вязаной юбке. Нос, точно клюв ястреба, задубевшая, покрытая шрамами кожа, совершенно седые косы до пояса, фенечки из бисера и перьев. «Действительно, вылитая баба Яга. Или лесовица». Волк путался у незнакомки под ногами и умильно задирал морду. Ластился. Походя потрепав его по густошерстному загривку, старушка добродушно проворчала:

– Садок, не подлизывайся.

– Баб Яг, останусь? Ну останусь же?

– Ладно. Только тихо мне.

Отец наблюдал за происходящим с усмешкой:

– Что, Садко, дочку мою слопать хотел?

– Да не хотел я! Че сразу-то?!

– Ну-ну. Знакомьтесь, девицы. Это Ядвига Болеславовна, биолог, специалист по мутациям, лингвист, психолог. Мой учитель. А это Садко. Говорящий волк.

– Ядвига Болеславовна, это вы маму спасли? – неуверенно предположила Юстина. – Она рассказывала…

– Вроде того, – не стала отпираться лесовица. – Только не надо так длинно, язык сломаешь. Просто Ядвига.

– А что это у него на шее? – встряла Аня.

– Транслятор. Переводчик, если хочешь.

– А ему не больно?