Я поднялась с грязного подоконника, заботливо стряхнула с ближайших полок скопившуюся за пару дней пыль и направилась в общую библиотеку, где хранились пособия по темной магии.

***

Толпы студентов превратили библиотеку из оплота тишины в шумный ад. Я тщетно пыталась сконцентрироваться на пляшущих во все стороны рунах и осмыслить всю информацию. Анимаги рядом со мной чересчур эмоционально обсуждали прошедшее занятие и не собирались даже обращать внимание на открытые перед ними статьи. Втянув сквозь стиснутые зубы воздух, я забрала учебники и направилась к выходу, чтобы записать все книги на свое имя и уйти в более спокойное место.

Элиз не было в комнате. Очевидно, она также выполняла одно из заданий, данных ей профессором на семинаре. Воспользовавшись этим, я осторожно зашла на территорию соседки, прямо к цветам на подоконнике. Сорвав давно иссохший стебелек вереска, я упала на кровать. Нехотя скинув с ног туфли, я устроилась поудобнее и положила перед собой мертвое растение. Украдкой взглянув на пособие, я коснулась веточки и прикрыла глаза. С губ беззвучно срывались нужные слова, но все было тщетно. Я осторожно разлепила веки, будто ожидая, что увижу перед собой живой цветущий вереск, но вместо этого был лишь иссохший стебелек, осыпавшийся на накрахмаленное белоснежное одеяло. Я сжала губы, снова касаясь пальцем стебелька.

Раз за разом я пыталась. Сверялась с книгой, что-то меняла, произносила вспомогательные заклинания вслух, но все тщетно. Я устало откинулась на деревянную спинку кровати и задумчиво растерла между пальцев сухой лепесток.

За время моих занятий догорала уже вторая свеча — прошло немало времени. Ужин давно кончился, общая кухня еще, конечно, работала, но голода не было. Элиз все еще не появлялась в комнате, значит, она либо тонула в учебниках в библиотеке, либо проводила время с Колином. Это было не в новинку, мне даже нравились часы одиночества: это давало мне возможность подумать, погрузившись в себя. Элиз обладала неприятной привычкой заполнять тишину. Она довольно быстро поняла, что я не любительница долгих бессмысленных разговоров, поэтому решила петь. Ее тонкий голос был несомненно приятным, но для меня ничто не могло быть приятнее обволакивающей тишины.

— Хорошо, с некромантией не сложилось… — прошептала я для себя, пытаясь слегка взбодриться. — Тогда надо переходить к темной магии.

Я не забыла, что профессор убедительно просил не применять магию в отношении студентов, поэтому выбор был не так велик: необходимо призвать духа.

Нехотя я поднялась с кровати и оглядела комнату, которую уже заволок сумрак. День пасмурный, поэтому стемнело рано, чего я не заметила из-за неровного света свечи. В клубившейся синеватой темноте я разглядела свои туфли и сунула в них ноги, чувствуя неприятный холод во всем теле, будто меня лихорадило. Я предусмотрительно закрыла старое деревянное окно, через которое, впрочем, все равно проникал морозный воздух. Ноги сами несли меня по темным узким коридорам и винтовым лестницам к верхнему уровню подвала, где располагались тренировочные комнаты для темных магов, некромантов и некоторых видов анимагов.

Оглядев деревянные двери, которые я видела накануне ночью в злосчастном сне, я замерла. Прикоснувшись к холодной металлической ручке, я раздумывала, стоит ли входить. Мысли роились в голове, шумело в ушах. Я выдохнула и толкнула дверь, проскальзывая внутрь. Я специально оттягивала поход в тренировочный сектор, чтобы не столкнуться с новоиспеченными одногруппниками. По больше части мне было все равно, что они думают, но приступы рефлексии были ни к чему.

Услышав приглушенные голоса, эхом отражавшиеся от каменных стен, я сжала губы и прикрыла глаза. Говорившие не замолчали, что меня немного успокоило. Я окинула помещение взглядом. В тусклом синеватом свете мерцавших мертвых огней я еле различала разделенные перегородками помещения. Я впервые за последний учебный год была в тренировочном зале.

У дальней стены располагались огромные застекленные стеллажи с книгами. Рядом стояли широкие комоды, поверх которых были витрины с образцами.

За моей спиной послышался отчаянный визг, звук удара. Я резко обернулась, мимо пробежала жирная коричневая крыса. С каждым шагом она будто замедлялась, начиная прихрамывать. Ее лапки странно дергались, будто все тельце сводило судорогой. Хвост беспорядочно метался, лишая животное возможности как-либо координировать свои рваные движения. Я сделала шаг вперед, ближе рассматривая уже повалившуюся набок крысу. Она тяжело дышала, рот с двумя пожелтевшими острыми зубами был приоткрыт, глаза-бусинки блестели.

— Плохо, — заключил голос поодаль. Я медленно подняла голову. С совершенно невозмутимым видом на меня смотрел тот самый некромант, поймавший меня у дверей аудитории.

— Она хотя бы ожила, — равнодушно пожал плечами подошедший темный маг. — Если мы столкнемся с тобой еще раз, я подумаю, что ты нас преследуешь.

Я понимала, что последняя фраза была обращена ко мне, да и банальные правила приличия требовали поддержать хоть какой-то диалог.

— Не знала, что это частная территория, — произнесла я.

— Не знал, что после полуночи здесь столь многолюдно, — ровным голосом ответил темный маг.

Некромант совершенно не был заинтересован в нашей пресной беседе, куда больше его занимал труп крысы. Шон провел рукой по шерстке грызуна и прикрыл глаза, губы мага беззвучно двигались, а пальцы ритмично поглаживали мохнатый живот. Через пару мгновений крыса завертелась, будто внезапно оказалась на раскаленных углях. Она извивалась, стараясь перевернуться на живот или укусить пальцы колдуна. Она сжалась в комок и воинственно прыгнула на некроманта, шерсть на ее загривке и спинке стояла дыбом, хвост торчал стрелой.

— Убери ее, — нахмурился темный маг.

— Себастьян Ламарк боится обыкновенную крысу? — приподнял бровь Шон, но когда грызун снова ринулся в его сторону, отшатнулся, брезгливо одергивая руку. У меня мелькнула совершенно безумная мысль: к мертвым ему прикасаться приятнее, чем к живым.

Тем не менее, некромант прикрыл глаза, сосредотачиваясь на озлобившейся крысе. Та завизжала и вновь повалилась на спинку, изгибаясь в позвоночнике. Я зажмурилась, не в силах смотреть на агонию бедной мыши. Дыхание перехватывало от ужасных звуков, заполнивших помещение.

— Сколько раз она уже умирала? — зачем-то спросила я, совершенно не желая узнать ответ.

— Тебя заботит жизнь крысы? — спросил Себастьян.

— Она страдает… — Я приоткрыла глаза, смотря на тело крысы, лапка которой еще подергивалась.

— Она ничего не помнит, — спокойно произнес Шон. — Каждый раз она оживает и начинает все с чистого листа.

— Ты не некромант, — уверенно сказал Ламарк, щурясь. — И не темная, иначе я бы почувствовал. Что ты делаешь на занятиях?

Я замерла, выдыхая.

— Ты прав… — Слова давались тяжело, они будто резали горло. — Дело в том, что для меня нет подходящей группы.

Оба колдуна молчали, не сводя с меня пытливых взглядов. Я дернула правым плечом и выпрямилась, расправляя спину и поднимая подбородок — так легче защищаться от насмешливых и снисходительных улыбок и нелепых попыток утешить.

— Я прорицательница. — Я попыталась сказать это гордо, как это и должно было быть.

— Из какого ты рода? — жестко спросил Шон, на что его друг приподнял руку, будто бы тормозя некроманта.

— Я не знаю, — спокойно ответила я и невольно сжала плечи. Несколько секунд оглушительной тишины, нарушаемой лишь звуком бешено бьющего сердца, были крайне мучительны.

— И как твои успехи? — Себастьян задал вопрос беззлобно, будто бы даже не стараясь меня задеть.

— Некромантия — не мое, — размыто произнесла я.

— И кого ты пыталась оживить? — Шон оглядел книги, которые я взяла с собой.

— Цветок… — с сомнением ответила я.

— Пытаться оживить цветок — все равно, что колдовать над отрубленной рукой. Бессмысленно и глупо.

— Шон, — предостерегающе сказал Себастьян. — Не будь так груб… — Он повернулся ко мне, оглядывая книги, которые я сжимала до побеления кончиков пальцев. — Попробуй на крысе, — он галантно отошел на шаг, освобождая мне путь к трупу грызуна.

Я выпрямила спину и вдохнула спертый воздух. Тошнота подкатывала к горлу, но я присела на корточки рядом с мохнатым тельцем. Приподняв брови, я зачем-то задержала дыхание и протянула руку. Я не могла решить, коснуться ли мне слипшегося от непонятной жидкости меха или проплешины, обнажившей пятнистую серо-красную кожу. Вблизи кривоватые желтые зубы казались еще острее. Зажмурившись, я все же дотронулась до крысы и произнесла заветные слова. Все мое естество сжалось в ожидании. Когда спустя несколько секунд я приоткрыла глаза, ничего не изменилось.

— Ты должна была направить свою энергию и желание на оживление, — устало произнес Себастьян, скрестив руки на груди. Я обернулась, осматривая его фигуру снизу вверх. Его темные волосы слились с темнотой, клубящейся в просторном помещении, отчего бледное лицо будто бы парило в пустоте. Я поежилась.

— Нет… — тут же возразил Шон. — Правильнее найти нужный поток энергии и перенаправить его в другое русло, так ты не нарушишь природный баланс и не будешь пытаться подчинить высшие силы своей воле. Для этого есть темная магия, — в его словах точно был налет высокомерия и будто бы укол в сторону Себастьяна.

— Именно поэтому темная магия сильнее некромантии, — приподнял брови тот.

— Зато… — начал было парень, но приподнял руку, будто останавливая самого себя. Он сжал губы, чуть наклонил голову и поправил лацканы пиджака, тяжело вздыхая.

Я еле слышно фыркнула. На обоих парнях отчетливо виднелся след войны, потерь, но несмотря на все, они были достаточно юны. Я снова коснулась еще теплого тела и закрыла глаза. Я искренне пыталась понять, о каких потоках энергии шла речь, но не чувствовала этого. Зато я могла попробовать заставить свои силы работать так, как мне нужно. С губ механически срывались заученные слова. Протяжный писк резанул мне уши, я одернула руку.

— Поздравляю, — послышался голос надо мной. Я завороженно смотрела, как крыса извивается, беспорядочно перебирая лапками, сведенными судорогой.

— Ей больно, — произнесла я.

— Ей больно, потому что ты заставила ее сердце работать, а легкие качать воздух, — недовольно произнес Шон. — Ты не заставила ее ожить. У нее нет инстинктов, нет сознания. Она — набор механических рефлексов. Отключи их.

— Мне нужно убить ее? — с паникой в голосе спросила я.

— Ты не убиваешь ее, потому что она не жива, — с легким раздражением бросил некромант. — То, что она может кричать, не значит, что она может думать. Ты только мучаешь ее.

Еще протяжный писк — крыса умолкла и прекратила двигаться.

— Что… — я поднялась. — Это не я.

— Она перестала функционировать из-за боли, — пояснил Шон.

— Это ведь именно то, о чем говорил профессор, — сказал Себастьян. — Наша магия имеет разную природу, результат тоже будет отличаться… Мы не можем пользоваться твоими методами.

— Логично, — пожал плечами некромант. — Ну что… Теперь мы вызываем духов?

Слова застряли в горле, но я тряхнула головой, будто освобождаясь от навязчивых мыслей. Если я спрошу, ничего страшного не случится, так? К тому же, эти парни сейчас, при тусклом свете мертвых огней в темном подвале древнего замка, не кажутся такими жуткими, как днем. Возможно, это потому, что они чувствуют себя легче и расслабленнее, чем в толпе студентов.

— Могу я пойти с вами? — сорвалось с языка прежде, чем я успела придумать еще тысячу причин не связываться с новыми учениками.

Оба парня остановились, будто раздумывая. Шон посмотрел на Себастьяна, тот сощурил светло-голубые глаза и медленно кивнул.

— С одним условием, — произнес он. — Тебе придется ответить честно на пару вопросов.