Глава 9. Влад

Подхожу к ближайшей от магазина пятиэтажке, планирую обойти несколько и опросить жильцов, дворников, случайных прохожих. Всех, кто попадется по дороге.

Первая же пара, выходящая из подъезда, молодые ребята. Показываю фотографию на телефоне.

– Знаете эту бабушку?

– Не-а, мы не местные, – бурчат они, даже не вглядываясь, и идут дальше.

Дворник у второго подъезда отмахивается.

– Их тут пару десятков таких ходят. Всех не упомнить.

Мысленно матерясь, прорываюсь в подъезд и звоню в первую попавшуюся квартиру. Дверь открывает мужчина в засаленном халате, запах жареной картошки едва не сбивает с ног, а желудок сразу вспоминает, что еды сегодня толком не было. И не понятно, когда будет…

– Что? – бурчит мужчина, явно не в восторге от моего визита.

– Добрый вечер. Вы знаете эту бабушку? – показываю экран своего телефона.

Мужчина смотрит на экран, затем на меня так, будто я спрашиваю про летающую тарелку.

– Нет, в нашем подъезде такой точно нет. И что, теперь по всем квартирам будете ходить?

– В идеале надо бы, – честно отвечаю я.

Он снисходительно закатывает глаза и захлопывается у меня перед носом. Гашу в себе вспышку агрессии и иду дальше. Поверив мужику на слово, заруливаю в следующий подъезд.

Нажимаю звонок квартиры, открывает девушка лет двадцати с наушниками в ушах.

– Ты не знаешь эту бабушку? – повторяю заученную фразу.

– Чего? – она вынимает один наушник.

Показываю фото.

– Ой, нет, извините, – девушка пожимает плечами и закрывает дверь, уставившись в телефон.

Снова провал, но где наша не пропадала? Звоню в соседнюю квартиру. Открывает пожилая женщина.

– Вам чего? – строго спрашивает она.

– Это не ваша подруга? – нелепо звучит мой вопрос.

– Зубы мне заговариваешь? – она хмурится и захлопывает дверь.

Я чувствую себя идиотом и понимаю, что так ничего не добьюсь. Одному обходить дома тоже самое, что искать иголку в стоге сена

Выхожу на улицу и раздраженно закуриваю. Так все казалось легко и просто. Вроде задачка-то без звездочки, но что-то пошло не так. Нужно создавать ветку на форуме и собирать людей.

Я звоню Аверьяну, вдруг появились зацепки.

– Никакой информации, – хмуро бросает друг. – По моим каналам тишина. Никаких заявлений на эту женщину не поступало. Базу по обращениям за месяц прогнал и ни одного совпадения.

– Ясно, спасибо, – выдыхаю горький дым.

– Сорян, не за что.

Тупик какой-то. Я стою посреди двора, мороз усиливается, а время идет. Надо ускоряться или искать бабуле ночлег. Злюсь на себя и на ситуацию в целом. Бессилие жутко выматывает, хочется поскорее закрыть вопрос, но не получается.

Сажусь в машину, завожу двигатель, чтобы согреться. На мгновение закрываю глаза, пытаясь понять, что я упустил. Рука машинально тянется к телефону. Открываю и листаю входящие в мессенджере. В одном из них ссылка от наших. Перехожу и вижу. Прямой эфир в канале «Дневник случайного волонтера».

Чего? Невольно хмурюсь и рассматриваю лицо Чудиной крупным планом. Надпись: «Срочно! Помогите найти родственников!»

Меня будто током бьет. Ярость пробивает мгновенно, как удар током. Она что, совсем… Устроила из чужой беды публичное шоу? Выставила растерянную старуху на всеобщее обозрение? Это же черт знает что!

Прибавляю звук и слышу ее голос: «…бабушку зовут Мария. Правда это может быть не точно…» Настя поворачивает камеру на испуганную старуху. У меня в голове будто щелкает переключатель. Она не просто снимает, а организовала краудсорсинг. Мгновенно, нагло, без спроса, но, возможно, эффективно.

И это… работает. В комментариях мелькают реальные предложения: «ветеринарка «Кеша»», «скинул в чат ТСЖ», «спрашиваю у соседки».

Сижу в машине и тупо смотрю, как экран гаснет, у Чудиной села батарея. Ярость немного утихла, но добавилось раздражение. От того, что Настя смогла решить задачу, над которой я только что бился как слепой крот. Ее метод хаотичный, непрофессиональный, этически сомнительный, но может сработать. Хотя последствия тоже могут быть серьезными…

Убираю телефон в карман и резко выезжаю с парковки. Надо поговорить с Настей и объяснить, чем чревата «самодеятельность». Ведь не зря в отряде так много людей, каждый занимается своим делом и отвечает за определенную область.

Распахиваю дверь в магазин, звенит колокольчик. Чудина, испуганная, и бабушка, которая уже поднялась и собирается уходить. Настины глаза круглые от страха, а мое раздражение находит выход.

– Чудина, – мой голос звучит низко и натянуто. – Что за самодеятельность? Кто тебя просил?

– Что я сделала? Я же помочь хотела! – ее оправдания только подливают масла в огонь.

– Да, а если…

Не успеваю договорить. Дверь снова распахивается и врывается женщина лет сорока, запыхавшаяся, с красными от слез глазами.

– Где она? – выкрикивает женщина, сканируя взглядом пространство. – Мама!

Бабушка оборачивается, и ее лицо озаряется не пониманием, а каким-то смутным узнаванием.

– Люсенька?..

– Мамочка.

Все. Дальше по списку: объятия, слезы, причитания. Женщина, Людмила, сквозь рыдания объясняет:

– У мамы деменция, за ней присматривает сиделка, но та сегодня задержалась, и мама как-то ушла…

– А здесь, как оказалась? – спрашиваю я, сопоставляя факты истории.

– Она жила когда-то на этой улице, когда та была еще Пионерской. И, видимо, по старой памяти мама пришла «домой».

– Такое бывает, – согласно киваю. – А как вы узнали, где она?

– Так я в отделение пришла заявление писать, а дежурный мне сказал, что нашлась уже и адрес магазина дал, спасибо ему за это.

Видимо, Аверьян, все же подсуетился.

– Документы с собой взяли?

– Да, конечно, – Людмила протягивает мне файл с бумагами.

Я проверяю документы Люды и ее матери автоматически, по привычке. Все в порядке. Помогаю усадить бабушку в такси, которое ждало у входа. Машина уезжает.

Тишина. Мы с Настей снова одни на парковке. И тут ее прорывает.

– Я так испугалась! – начинает она безо всякого перехода, размахивая руками. – Я думала, она сейчас уйдет, а я не смогу ее удержать. А потом в эфире такие милые люди писали… Все хотели помочь… А батарея села… А вы пришли и такой страшный… Я вообще чуть в штаны не наделала от страха, честно слово!

Я стою и слушаю этот поток сознания. От ее дикой, абсолютно детской откровенности меня слегка сносит. Настя не оправдывается, не хвастается, а просто… вываливает все, что накопилось. Без фильтра, как ребенок.

Что с нее взять? Понять и отпустить…

– Ладно, – прерываю я ее на полуслове. – Все. Пора ехать домой.

Мы садимся в машину. Настя притихает, смотрит в окно. Потом тихо говорит:

– Вам, наверное, не интересно все это… Да?

Я смотрю на дорогу. «Не интересно» – не то слово. Это оглушает. Как обухом по голове.

– Очень интересно, – отвечаю я натянуто. – Но уже поздно. И ты еле на ногах стоишь.

Довожу ее до дома. Она вылезает, но не уходит, вертит в руках свой мертвый телефон.

– Можно я еще в чем-нибудь поучаствую? – в ее голосе слышится та самая надежда, которая была в машине несколько часов назад. – Мне очень понравилось.

Я смотрю на эту ходячую катастрофу в желтой куртке, которая сегодня перевернула все с ног на голову. Дважды.

– Посмотрим, – отвечаю я, и это не «нет», а опасная уступка. – Сначала разберись со своим репортажем. И выспись. Спокойной ночи, Чудина.

Она кивает и убегает в подъезд. Я сижу в машине еще несколько минут. В голове крутится одна мысль. Она чертовский хаос, непредсказуемый и раздражающий. Но сегодня этот хаос дважды оказался… полезным.