Читать книгу «Сами вы бездушные! Если бы вещи были живыми» онлайн полностью📖 — Анны Беляковой — MyBook.
image

Все люди исключительные. Каждый со своим характером

Провидица

Унылое утро постучалось в окно. Я зевнул и потянулся. Отдалённо послышался знакомый стук каблуков. «Цок-цок», «цОк-цОк», «ЦОК-ЦОК». Ещё секунда, и она влетит в кабинет. Привычным жестом включит лампочку. А та, вредная блестяшка, начнёт мерцать, ослепляя меня. Я не удержусь и скажу, что так нельзя и надо считаться с коллегами. Лампочка фыркнет, но успокоится. Такое случается, что коллеги не ладят друг с другом: так и будем брыкаться по утрам, пока кого-нибудь из нас не спишут.

Всё. Пришла. Сейчас. «Щёлк». Ещё раз. «Щёлк-щёлк». Не загорается.

– Ну вот, доморгалась, – вместо доброго утра сказала Алёна Владимировна, прошла в полумраке к окну, распахнула его. – Как душно!

Ледянющий ветер ворвался в помещение. Я похолодел ещё больше. Никак не привыкну к этим ранним закаливаниям. Тёплая ладонь коснулась меня:

– Привет! Сегодня поработаем на славу! Запись плотная, ни одного окошка.

Алёна Владимировна Кашповская – гинеколог в частной клинике, кандидат медицинских наук и просто хороший человек. Иногда она сверхэмоциональная, конечно, но все мы неидеальны. Даже я, машина нового поколения, аппарат УЗИ С325ФГ. В отличие от лампочки я никогда не глючу и не заедаю. За это меня и любит Алёна Владимировна, иногда разговаривает со мной. Жаль, она не подозревает даже, что я всё слышу и понимаю. Наоборот, скажет мне что-нибудь, а потом виновато обернётся, рукой махнёт и буркнет под нос: «Совсем с ума сошла с этой работой!»

Однако порой я могу дать неточное изображение. Тогда пациент спрашивает: «Глючит?» Но Алёна Владимировна – мой верный друг. Она вздохнёт и разведёт руками: «Я не волшебник; аппарат сегодня так покажет, а завтра иначе, здесь работает много факторов. Женский организм – это тайна».

Теперь послышались шаги нескольких ног. Поступь тяжёлая, ровная, стало быть, мужская. Зашли. Молчат. Суета.

– Привет, Узик! – услышал я совсем близко.

– Привет, Стремянка! Работаешь?

– Ага, – кокетливо хохотнула долговязая. – А ты всё прохлаждаешься?

– Так всё от неё, родимой, зависит. Я посмотрел на Алёну Владимировну. – Начнёт она, начну и я. А она не начнёт, пока ты не закончишь.

– Ой, ну прям философ! Что б я без тебя делала-то!

***

Когда наконец всё было готово к рабочему процессу, в кабинет зашёл первый клиент. Точнее, клиентка. Доктор-то женский.

– Слушаю вас. Рассказывайте, что беспокоит? – ласково и внимательно спросила Алёна Владимировна, посмотрев на молоденькую девчушку лет девятнадцати. Сутулая и испуганная, она судорожно прижимала к себе сумку.

– Кажется, я беременна.

– Тест?

– Да.

– Что «да»?

Девушка кивнула и ещё крепче вцепилась в ручки своей сумки.

– Вы делали тест?

– Две полоски, – прошептала пациентка.

– Ложитесь на кушетку, сделаем узи, – рассусоливать не в правилах врача. – В полости матки визуализируется эмбрион. По сроку 7 недель и 3 дня.

Девушка смотрела, не мигая в потолок. Казалось, её дыхание остановилось.

Алёна Владимировна продолжила свою работу: делала она её тщательно, внимательно, системно. Записала все данные и села за стол.

Когда пациентка оказалась рядом, Алёна Владимировна заговорила:

– На тебе нет лица. Дети – это счастье. Особенно в современном веке. Единицы, кто может забеременеть сам.

– Я буду делать аборт.

Алёна Владимировна посмотрела в карту.

– Девятнадцать лет! Большая девочка уже. Кстати, выглядишь моложе.

– Всего девятнадцать! Я приехала зарабатывать. У меня большие планы!

Из испуганного мышонка эта молоденькая барышня неожиданно превратилась в дерзкую лисицу. Каждое слово её было похоже на голодное тявканье.

– Вы сделаете мне аборт?

– Нет.

– Как нет?! Мне сказали, вы делаете!

– Делаю. Но тебе не сделаю.

– Что же вы за врач такой?

– Какой?

– Бесчувственный!

– Очень даже чувственный! Спасибо потом скажешь.

Она открыла ящик стола и достала коробку. В ней лежала стопка открыток.

– Вот, погляди, – Алёна Владимировна потрясла стопкой открыток перед носом девушки. – Здесь их «спасибо»! Они счастливы, что не поддались унынию! Справились! Родили!

Девушка вспыхнула:

– Частная клиника, называется!

– Что ты на меня давишь моими же полномочиями? Человеческий фактор никто не отменял. Я не возьмусь за тебя. Ты молодая, здоровая, крепкая. Родишь и всего добьёшься. У него сердце уже бьётся, ты понимаешь? У малыша твоего внутри тебя сердечко «тук-тук-тук». А сделаю аборт, тогда, быть может, никогда не забеременеешь уже.

–– Я читала! Всего 10-20 %.

– Ну что ты будешь делать, если попадёшь в эту десятку?

Они помолчали.

– А что мне делать сейчас? Я одна не потяну, – сиплым голосом протянула девушка.

– Потянешь. Скажи себе это сама. Молодая, красивая, смелая! И почему одна? Всё будет хорошо: не с ним, так с другим. Давай поступим вот как: ты до вечера подумай. Только хорошенько! Если не передумаешь, приходи, запишу тебя. Договорились?

Алёна Владимировна подмигнула девчушке и пригласила нового пациента.

***

На стул тяжело опустилась женщина лет тридцати. Бледное лицо, хмурые брови, капельки пота на лбу.

– Слушаю вас, рассказывайте, что случилось? – обратилась Алёна Владимировна к пациентке.

– Две полоски, но кровь.

– Пожалуйста, не плачьте. Ложитесь. Так бывает, не переживайте. Мы сейчас посмотрим.

Алёна Владимировна напряжённо смотрела в экран.

– Инна, послушайте меня. Так бывает, но вы справитесь. Мне очень жаль, у вас замершая беременность.

Женщина издала тяжкий вздох, а следом послышалось клокотание. Она не сдерживала слёзы, но плакала беззвучно. Слёзы сами по себе пели свою горькую песню.

– Всё будет хорошо, – погладила её по плечу Алёна Владимировна. – Вы подлечитесь, и всё обязательно наладится.

– Ничего не наладится! Это уже второй раз такое. Мой малыш!

– Выпейте, пожалуйста, это. Я обязана вызвать скорую помощь. Вам необходимо лечь в стационар. Всё будет хорошо, вы справитесь! Вы же справились тогда, значит, обязательно победите и сейчас!

– Мой малыш!

– В Европе не сохраняют беременность до десяти недель, до этого срока всё только естественным путём. Если есть уже проблемы, зачем?

– Что вы такое говорите? Вы говорите мне про моего ребёнка! Я ждала его. Зачем вы так?!

– Простите. Я понимаю, вам больно. Но что делать мне? Я стараюсь вас успокоить, как могу. Хотя моя задача вам УЗИ сделать. Вы же на УЗИ пришли?

Пациентка опомнилась, всхлипнула ещё раз и сказала:

– Извините. Эмоции. Я поеду в больницу.

– Посидите в коридорчике, пожалуйста, бригада приедет. А мне пора принимать следующих пациентов. Извините.

***

В кабинет вошли мужчина и женщина. Её округлившийся животик радовал глаз.

– Алёна Владимировна, мы к вам сегодня всем составом, – задорно прощебетала женщина. – Вы же скажете нам пол?

– Скажу, ложись.

– Я к вам прихожу и отдыхаю. Так комфортно тут. Правда, наше знакомство было не очень радостным.

– Зато есть эффект. Что бы было, если бы я не настояла тогда на скорой?

– Спасибо вам, Алёна Владимировна! Я не понимала, насколько это опасно. Спасибо, что сберегли нашего малыша. Как сейчас помню, 6 недель и три дня, и вы говорите: «В Европе не сохраняют до 10 недель. Сейчас посмотрим. Ты не переживай». Мучительная пауза и потом: «Сердце бьётся. Сохраняем!»

Беременная улыбнулась мужу и сжала его ладонь. Во время УЗИ ей ничего не было видно. Зато супруг и врач активно обсуждали изображение на экране.

– Папа, смотри. Нога. Видишь?

– Угу, – кивнул муж.

– И вот нога. Видишь?

– Угу, – снова кивнул он.

– А посередине?

– Угу.

– Что «угу». Что посередине?

– Мальчик, – в третий раз кивнул отец.

Все дружно засмеялись.

– Тише! – зашикала на беременную Алёна Владимировна. – Взбаламутила ребёнка. Хохотушка. Теперь давай смотреть состояние.

Долго обследовала врач пациентку. И так крутила, и сяк. Только и слышно было «дыши, не дыши, повернись, не шевелись, не дыши, дыши, на другой бок». Устала беременная, голова закружилась.

– Дайте воды.

– Да. Сосуды у тебя слабые. Я бы посоветовала тебе попить курсом таблетки. У малыша всё хорошо. Но у тебя – не очень, и это его может коснуться.

– Я их пью. Я ж болела с температурой. Вот пью теперь их.

– Молодец твой доктор, правильно думает, раз назначил их.

– Так это вы же и назначили мне ещё тогда, сказали: повторишь во втором триместре. Вот повторяю.

– О! А участковый?

– Он, наоборот, всё отменил. Но я пью.

***

И так весь день. С 10 до 20, с перерывом на обед в полчаса. Итого, девятнадцать пациенток. Девятнадцать историй. Девятнадцать эмоциональных приёмов. Каждую через себя. Для каждой нужное слово, нужное назначение, терпение и любовь. Вот за что я люблю Алёну Владимировну, так это за человечность. Уж поверьте мне, бессердечному куску железа. Порой за весь день я перегреваюсь, а она нет. А, может, просто не показывает. Врач – гинеколог. Спаситель женских душ, целитель женского начала, провидица и волшебница. Кашповская Алёна Владимировна.

Микрофон

– Внимание, внимание! Сегодня всех нас ожидает удивительное событие, – гремело на съёмочной площадке в динамиках, – сегодня особенная передача, ю-би-лей-на-я! На встречу приглашена нутрициолог Каролина Викторова. Всем собраться, ничего не забыть! Персона нон-гранта. Она готова откровенничать, наконец! И будет это делать, ребята, с нами! Друзья, это очень дорого, так что не облажайтесь. Дорого, но тем и ценно. Никаких ляпов, никаких форс-мажоров, уволю всех, вы меня знаете. На подготовку три часа. Поехали!

Я лежал на столике и скучал. Сейчас начнётся суета. Прибежит, будто ураган, Лёля. Начнёт стучать, дуть, «раз-два», «раз-два» там всякие. А потом пять часов жары, софитов, нервных людей вокруг. Съёмочный процесс – это вам не ерунда какая-нибудь из школьной самодеятельности. Тут всё по-взрослому.

– Чего грустишь, микрофончик? – спросила меня лампа с абажуром.

Программа называлась «Опусы, открытия, откровения». Студия была оформлена в виде уютной комнаты с приглушённым светом. Именно в таких условиях комфортнее всего вытягивать из гостей тайны, да что вытягивать! Они сами рады вывернуть душу наизнанку, ты плати побольше, любой каприз, как говорится…

– Ты со мной не разговариваешь? – грустно добавила лампа. Ей не хватало только выпятить ещё губки, как делают обиженные девушки, но губ у лампы не было, не знаю, к счастью, уж или нет…

– Надоело мне всё. Вся эта суета и нервотрёпство кругом.

– А ты что хотел бы? Ты же рождён для аплодисментов, шума, скопления людей!

– И что? Мне это не надо.

– Но что тогда ты будешь делать?

– Ничего.

– Как? Совсем ничего? – лампа очень удивилась. Она не понимала, как это: ничего не делать. Этой болтушке никогда не понять, что я имею в виду. Под «ничего не делать» я подразумеваю не слышать, например, её пустую болтовню, не слышать криков неврастеников, визгов ведущих, слёз гостей, ругани продюсеров. Единственно нормальные люди здесь – это операторы. Самые спокойные. Как раз они-то и творят искусство. Настоящее искусство, чёткое и техничное. Без всяких хитросплетений и интриг, без эмоциональных выгораний и запоев. Чинно, благородно, молча, плавно. Хочу такую же работу. Но лампа говорит, что я рождён для другого. Но почему тогда всё это так тяготит меня?

***

Размышления микрофона прервала Лёля. Прибежала, словно фурия, быстрая, активная, звонкая, на щеках – румянец, взяла микрофон, «раз-раз», постучала, подула, помычала. Всё как обычно. В этот момент к ней подошёл Артём. Артём – оператор, влюблённый по уши в Лёлю. Но здесь без вариантов. Она сама втюрилась подающего надежды певца, только и делает, что говорит о нём подружке по телефону.

– Привет! – скромно поздоровался творец видеоряда.

– Привет, – мимоходом ответила Лёля, даже не взглянув на собеседника.

– Как дела?

Лёля ухмыльнулась.

– Ты не находишь, что это странный вопрос? Сейчас у всех аврал, дел по горло, нервы как струна.

– А зачем?

– Что «зачем»? – не поняла Лёля.

– Зачем нервы как струна? – Артём широко улыбался. Было нечто неказистое в этом пареньке, но он был настолько добродушный и спокойный, что это привлекало, тем более он такой, пожалуй, был один среди всего этого сумасшествия.

– Ну как! Что у тебя за дурацкие вопросы! – возмутилась девушка и смешно сморщила лоб. – Хочу, чтобы всё получилось, вот и волнуюсь.

– Ну а что будет, если не получится? Что будет-то?

– Плохо будет.

– Кому?

– Всем.

– Нет, я не понимаю! Ты говоришь «всем» – но мне, например, плохо не будет. Подумаешь, что-то пойдёт не так, – парень пожал плечами, – мир ведь не рухнет?

– Не рухнет, – медленно повторила Лёля.

– Вот и отлично! С этими мыслями и надо жить! А то «плохо-плохо», – Артём подмигнул Лёле и пошёл к камере.

***

Через два с половиной часа всё было готово к съёмке выпуска. Лёля успела уже пообщаться с гостьей, отметила важные моменты в беседе и предусмотрела возможные нестыковки. Напрасно кто думает, что подобные передачи идут по заведомо расписанному сценарию. При таком раскладе теряется интрига и естественность, неспроста же передача находится в топе по просмотрам. Зрители любят нежданчики. А раз так любят зрители, их надо этим и кормить.

– Камера, мотор, поехали!

И завертелась, закружилась жизнь на съёмочной площадке. Приветственные речи, вкусный чай, незамысловатая беседа и обсуждение рабочих планов на будущее. Контакт налажен, гость расслаблен, можно переходить к сокровенному.

– Каролина, – Лёля посмотрела гостье прямо в глаза, – Вы изумительная женщина! Как у Вас получается делать столько дел?

– О, это целая система, – Каролина немного поёрзала на стуле. – Система, к которой я пришла далеко не сразу. Но всё на самом деле проще, чем кажется. Я не первооткрыватель в таких ситуациях. Всё дело в команде, делегировании и контроле.

– Но подобрать команду – это, наверное, процентов семьдесят успеха?

– Я бы сказала: девяносто процентов!

– Даже так?

– А ваших всего десять?

– Я в составе команды, – девушки рассмеялись. – Зачем вы меня списываете со счетов!

– А что тогда десять?

– Псевдообстоятельства.

– Что это такое?

Каролина приподняла бровь.

– Скажите, как часто вы слышите такие фразы: «Я хотел бы, но у меня нет времени», «Я пытался, но возникли дела», «Я заболел», «У меня ребёнок»? Часто?

Лёля кивнула.

– Так вот, это всё псевдообстоятельства. Иными словами, 10 % – это ложь самому себе.

– А у вас возникали такие моменты?

– Конечно. Мне понадобились годы, чтобы разобраться в себе. Если учитывать, что кто-то вообще не приходит к таким мыслям в течение всей своей жизни, то несколько лет – это не так уж и много, – Каролина потёрла ладони и улыбнулась.

– Я знаю, какой ещё важный аспект можно отметить для успешного дела! – Лёля посмотрела в сторону.

– Ну-ка, очень интересно, – Каролина приготовилась внимательно слушать ведущую, подложив ладонь под подбородок.

– Нас окружают миллиарды людей, но только на единицы хочется смотреть. Вы относитесь к этим единицам, потому что вы излучаете позитив! Можно подумать, что вы светитесь, у вас на губах постоянно улыбка. Вы говорите простые фразы, которые звучат на каждом шагу, но именно ваши фразы воспринимаются более глубоко, ближе к сердцу, потому что вас легко слушать, на вас легко смотреть.

– Спасибо! Мне это приятно слышать, – ответила Каролина несколько смущённо.

– Интересно, а дома у вас такая же атмосфера? Кто у вас дома создаёт очаг?

– Ответ очевиден, – Каролина, разводя руками, засмеялась. – Атмосфера на мне. Как— то так повелось в моей голове с детства, что очаг на женщине, груда дел из серии коня остановить на скаку – тоже, но тут по выбору, а вот атмосфера – это святое. Мирю всех тоже я, даже если и сама изначально психанула.

– Вы можете психануть? – Лёля искренне удивилась.

– Да, представьте себе, я не робот, – Каролина протянула руку ведущей. – Вот, можете потрогать, я живая, однако!

– Каролина, удивительно!

– Удивительно, что живая?

– Я уже не могу, – еле выдавила из себя Лёля, она руками сжимала щёки, – мне больно смеяться.

Лёля громко выдохнула, потом добавила:

– Нет, то, что вы живая, это нормально, иначе на вас бы не хотелось смотреть, – девушка подняла вверх указательный палец в знак важности момента, о котором она говорила. – Но вот то, что и на работе, и дома вы всё успеваете и всё разруливаете – это уникально. А как же эмоциональное выгорание там или что-то подобное?

– У меня замечательный муж, который не даёт мне опустить руки.

– Он поддерживает вас во всех делах?

– Да, подсказывает и подбадривает относительно работы. Насчёт воспитания детей мы сходимся во мнениях. Если есть разногласия, обсуждаем. Знаете, почему развелось столько психологов?

– Интересно услышать ваше мнение.

– Сейчас столько психологов, потому что люди разучились общаться. Всё дела, дела, дела, якобы некогда поговорить. А потом появляются любовники и любовницы, у которых и для которых находится время на разговоры.

– Это ваш второй брак?

– Да.

– Вы можете сказать, почему развелись? – Лёля не дышала.

– Могу! Скучно-банально. Мы перестали общаться, – Каролина улыбнулась, но грустно. Впервые за встречу в её глазах пробежала грусть.

– У него появилась любовница?

– Этого я не знаю, хорошо ли, плохо ли. Теперь это уже неважно. Мы перестали общаться и превратились в чужих людей.

– А дочь?

– Что «дочь»?

– Как дочь отнеслась к разводу?

– Она была слишком мала, когда мы расстались. Для неё это реальность, другой жизни она не знала.

– А сейчас? Они общаются?

– Нет. Мой бывший муж живёт своей жизнью. Дочь живёт с нами, ей комфортно и легко.

– Как девочка отреагировала на рождение братика?

– Она меня поддерживает и помогает, сколько хватает у неё сил и фантазии. Порой больше мешает, – Каролина улыбнулась. – Бывает, ревнует, но это абсолютно нормально.

– Вы мудрая мама, – заметила Лёля.

– Не всегда, опять-таки, потому что я не робот. Но я стараюсь быть адекватной. У детей появилось общее занятие. Они ставят постановки в домашнем театре. Сказки, зарисовки, роли, речи, песни, музыка – полный спектр действий на них. Мы лишь зрители. Нам даже выдают билеты.

– Какие творческие детки! – Лёля от восторга захлопала. – А как нынешний ваш муж относится к детям?