Цитаты из книг автора «Анна Белинская»

Не хочу думать, о чём говорят эти балбесы, когда мои губы самостоятельно раскрываются под настойчивым напором горячего языка Егора.

Не отдавая себе отчёта, подлетаю к Егору, встаю на носочки и впиваюсь в его рот своим. Крепко-крепко зажмуриваюсь и мысленно группируюсь, готовая лететь задницей на пол в случае, если Егор меня оттолкнет. Я не дышу. И не чувствую дыхания Бестужева тоже. Я всё жду, когда меня пошлют трехэтажным, но… чувствую порхание. Нежное, еле заметное порхание его тёплых губ. Скромное прикосновение к верхней губе, точно спрашивая разрешения, и уже настойчивое к нижней, точно его получившее. Медленно опускаюсь с кончиков пальцев на полные стопы, не в силах удержать равновесия. Мои руки безвольно висят вдоль скованного тела, которое начинает расслабляться, чувствуя, что его держат. Одна Бестужевская рука ложится на мою поясницу, легко притянув меня ближе, вторая невесомо касается оголённой спины, мгновенно обжигая кожу жаром ладони.

– Ты за меня заступился? – догадка обрушивается внезапно, поражая в самое сердце. – Не придумывай себе лишнего. Я даже не слышал, о чем вы говорили, – Бестужев хмыкает и прячет глаза, делая вид, что его заинтересовал чувак в костюме ходячего мертвеца.

– Ты похожа на куклу, – раздаётся приглушённый, слегка хрипловатый голос Егора. Резво поворачиваюсь к нему и пропадаю под блуждающим Бестужевским взглядом. Его серые глаза потемнели и слились с цветом его сегодняшнего наряда. «Чёрный всадник», – почему-то решаю я.

Мои губы кажутся полнее обычного, и я вмиг вспоминаю тот Бестужевский взгляд на ступеньках. У меня до сих пор губы покалывает морозным ментолом.

Не знаю почему, но меня это злит. Вот прямо сейчас злит, поскольку, встречаясь с Чернышовым, она метит на моего парня. Пусть и не настоящего, но моего! Дёргаю молнию пуховика и сержусь на Бестужева. За то, что нравится всем.

Я даже не пытаюсь понять правила игры, поскольку слежу исключительно за парнем с коротким ёжиком волос. Когда мяч попадает в руки Егора Бестужева, я готова взять свои слова обратно и, не жуя, проглотить целиком. Ёлки-иголки, этот парень просто фантастически двигается! Даже я, полный профан, закрываю лицо руками и поджимаю пальчики ног, когда Бестужев атакует, и искренне не понимаю, как выдерживает сетка после его смертельных бросков?!

Со скучающим видом Егор заглядывает в розовый блокнот Дивеевой и усмехается, глядя на то, как Карина старательно подчёркивает понятия и определения. Но не для того, чтобы выделить основные тезисы, а чтобы просто было красиво. Мне тоже смешно, и я не успеваю подавить улыбку, как ловлю на себе взгляд сощуренных грифельных глаз, левый из которых нагло мне подмигивает. Шариковая ручка, зажатая между зубами, с глухим шлепком вываливается из моего рта и могу поспорить, выгляжу я в эту секунду как пришибленная. Бестужев сейчас подумал, что я улыбалась ему?

Егор сидит вполоборота от меня, и полностью мне его лица не видно. Но даже так мне отчётливо заметны все неровности и неидеальности его кожи: мелкие шрамы, случайные порезы, три родинки в виде правильного треугольника на левой щеке. Профиль его лица выдает небольшую горбинку носа, и мне вдруг становится интересно, это его физиологическое строение, или он был кем-то сломан? Линия упрямо сжатых, слегка потрескавшихся губ и сведённые к переносице, если не знать Егора, могли бы намекнуть, что мой одногруппник напряжён или чем-то озабочен. Но не стоит отдаваться заблуждениям, ведь грустные брови Бестужева – это какая-то странная мимическая особенность. Они всегда незначительно сведены к переносице, придавая лицу тень печали и грусти. Даже усмехаясь, Бестужев как будто грустит.

Герман открывает глаза и внимательно на меня смотрит. Так он еще никогда не смотрел – заставляя меня сотрясаться крупной дрожью и закипать мою кровь. Так смотрят на того, кто дорог, так смотрят на желанную женщину…