Глава 3

Шотландия. Середина шестнадцатого века.

Мужчина и женщина шли по полю устланному телами павших воинов. Женщина безмолвно взирала на мертвых людей и качала головой. А мужчина стискивал зубы так, что на скулах проступали желваки. Это все-таки случилось. Произошло то, что им удавалось так долго сдерживать. Побоище, унесшее столько жизней, не смогли остановить разрозненные усилия Посвященных и Друидов. Жрица Глендруидов не в силах больше смотреть на ушедших из жизни людей стараясь скрыть непрошенные слезы, отвернулась от Посвященного.

– Все впустую, – слова застревали в горле. – Не помогли ваши увещевания, не вступила в бой наша магия. Природа восстает против бессмысленного уничтожения, и Слово не подчиняется устам убийц. Мы бессильны против человеческой жажды власти и алчности. Мы не сможем остановить их, Тревор. Пора посмотреть правде в глаза.

– Руны легли так. – Посвященный колдун покачал головой. – Это была их судьба, Линна. Не маги меняют судьбы мира, это должны делать люди.

– Они не остановятся на достигнутом, – жрица сжала свой золотой амулет. – Они не остановятся, пока не разрушат и нашу жизнь. Многие мои братья и сестры уже не хотят иметь с человеческим миром ничего общего.

– Нам нужен знак, символ, в который поверят и маги, и люди.

– Символ, знак? – переспросила жрица. – Мы несли им всяческие символы и знаки, но они толковали их каждый в свою пользу.

– Говорить должны не мы.– Посвященный покачал головой. – Связующим звеном между нашими мирами должен стать человек.

– Человек?! – брови Линны взлетели вверх. – Люди слишком непредсказуемы, Тревор. Мы можем совершить непоправимую ошибку. Возможно, некоторые из нас правы, когда говорят, что род людей обречен.

– Род людей имеет такое же значение на страницах книги жизни, как род Посвященных или Друидов. Мы должны действовать, пока у нас есть такая возможность. Мы выберем Посланника, оружием которого станет Слово и Сила. А рука судьбы довершит остальное.

Энн резко села в постели и невидящим взглядом скользнула по своей спальне. Она все еще пребывала во власти странного видения. Чувствовала отчаянную скорбь жрицы друидов и суровую решимость Посвященного колдуна. Она была там, невольная свидетельница их решения. Решения, которое так не было претворено в жизнь. Ведь во всех Хрониках Посвященных не было ни единого упоминания о существовании человека, владевшего одновременно силами обоих великих родов.

– Ты очень напугала нас, девочка.

Энн вздрогнула и обернулась. Из стены величаво выплывала леди Гвинерва. Пожилая колдунья, от которой когда-то был без ума сам Ричард Львиное Сердце, щелчком вызвала шикарное кресло и величественно села. – Ты плохо выглядишь, Энни.

– Должно быть, я слишком устала, – девушка неопределенно пожала плечами. – Лучше скажите, как Регина и Майкл?

– С ними все в порядке, – Гвинерва махнула рукой. – Правда, в припадке гнева, Феликс лишил Лонесси права добиваться твоей руки, но наш серый волк против ожиданий не расстроился. Думаю, ты догадываешься, что я пришла поговорить о другом, – женщина поманила Энн к себе. – Сядь рядом со мной, девочка.

– Вы зря беспокоитесь. Со мной все в порядке. – Энн дождалась, пока кресло герцогини завершило превращение в небольшой диванчик и замерло в ожидании дальнейших распоряжений, а потом присела рядом с Гвинервой.

– Я знаю тебя с того момента, как Феликс с боем отнял тебя у твоего отца, Энни. Ты всегда была немного не от мира сего, и мы с этим мирились. – Гвинерва нежно коснулась щеки девушки. – Адди, будь она сейчас жива, могла бы гордиться такой дочерью, как ты. Мы любим тебя, Энн, и не хотим, чтобы ты страдала.

– Я не страдаю….

– С начала этого года ты начала терять Силу, – прервала Гвинерва. – Медленно, по капле. Сперва мы с Феликсом решили, что причина кроется в твоем происхождении. Как никак ты дочь друида и Посвященной. Твои родители могли вступить в брак, но рождение наделенного Силой ребенка было невозможно. Ты могла быть только человеком. Мы можем только предполагать, что проделывал с тобой твой отец в те злосчастные недели, пока Посвященные пытались отобрать тебя у Друидов. Как не знаем, по какой причине твоя мать оставила Джеймса, куда он сгинул и какой злой рок оборвал ее жизнь. Я предположила, что над ними могло тяготеть проклятье, которое теперь начало влиять на тебя, но Феликс утверждал, что ты чиста. Тогда Герхард предположил, что всему виной дисгармония Сил, изначально заложенная в тебя при рождении.

– А что предположил лорд Феликс? – Энн хмурила брови и мяла в руке подол платья.

– Феликс сказал, что нужно спросить у тебя. Мы все тянули жребий, и короткая палочка выпала мне, – Гвинерва улыбнулась, – и вот я здесь.

– Вы лучший парламентер, которого можно было пожелать.

– Ты мне зубы не заговаривай, – усмехнулась колдунья. – Льстить я и сама великий мастер. Так что же с тобой происходи, моя дорогая?

– Мне снится сон, – Энн судорожно сглотнула. – Постоянно повторяющийся сон.

– Сон о мужчине? – понимающе спросила Гвинерва. – Выходит, мой муженек впервые в жизни обставил меня в споре? Ты всего-навсего влюбилась. И кто же этот счастливец?

– Я не знаю. Сколько бы я ни старалась, я не могу увидеть его лица. Я слышу только его голос. Я уверена в том, что знаю его много лет. Я чувствую, что все сильнее ухожу в миражи, но ничего не могу с собой сделать. За то, чтобы быть с ним рядом, я готова отдать последнее.

– И никаких ассоциаций с реальными персонажами? – озабоченно осведомилась пожилая колдунья.

– Нет, – Энн покачала головой. – Я рассказывала кузинам, но все трое посоветовали мне запретить сну приходить и перенести свое внимание на мужчин из плоти и крови.

– Они правы, – Гвинерва развела руками.

– Я знаю, но это выше моих сил.

– Сегодня ночью он тебе тоже снился?

– Нет. Сегодня впервые нет. Но у меня было странное видение. – Энн постаралась, как можно подробнее описать увиденные картины, – что все это означает, леди Гвинерва? – Гвинерва поднялась на ноги и заходила по комнате. – Ведь Посланник так и не был создан?

– Наивное мое дитя, – герцогиня присоединила еще несколько громких эпитетов. – Посланник был создан, и сначала очень неплохо выполнял свою работу, но потом внезапно вышел из-под контроля обоих Родов и превратился в неуправляемое чудовище, а затем просто исчез. Его искали долгие годы и мы, и Глендруиды, но он словно растворился в воздухе.

– Но почему я это вижу? Какая между нами связь?

Гвинерва молчала долго, и когда Энн уже не ждала ответа, произнесла:

– Твой отец мечтал создать совершенного мага и использовал для этого тот же самый Трактат, который использовали Верховные для сотворения Посланника. Вся разница между вами в том, что ты родилась от союза двух магов, а он перед тем, как принять свою силу, был человеком.

– Вы считаете, что мужчиной из моих снов может быть Посланник? – с трудом смогла выговорить Энн.

– Не знаю, – Гвинерва снова села в кресло и забарабанила пальцами по лакированной ручке. – Что же нам с тобой делать, девочка? Феликс вопьется в тебя, как пиявка, если узнает, что ты каким-то образом связана со сбежавшим преступником.

– А если вы мои сны и последнее видение никак не связаны? Тот, кого я вижу не подходит под.. – Энн запнулась, – под данное вами описание. Если последний сон – случайность?

– Все твои видения имеют смысл, Эннабел. Иначе, ты была бы человеческой прорицательницей из дешевого салона, а не Посвященной колдуньей, – отрезала Гвинерва и предложила: – Быть может, нам стоит использовать искусство Джулии? Я говорю не о ее полетах с риском для жизни, а о даре проникать в суть вещей.

– Нет, – Энн покачала головой, – чтобы не увидела Джулия, ей запрещено лгать и скрывать детали. Я не готова открыть свою душу всему Роду.

– Ладно, – Гвинерва поднялась. – Я скажу Феликсу, что ты просто переутомилась. Он, разумеется, не поверит, но на некоторое время оставит тебя в покое, – колдунья взяла правнучку за подбородок и заставила посмотреть себе в глаза. – Но ты должна пообещать мне, что запретишь сну проникать в твой разум. Неизвестно, кто появляется в твоих видениях и что ему от тебя нужно. Не исключено, что именно он забирает твои силы.

– Это не может быть, – еле слышно произнесла Энн и затрясла головой. – Нет!..Я знаю, что вы желаете мне добра, леди Гвинерва, и ценю ваше участие, но. я не верю, что тот, кто мне снится, желает мне зла.

– Если сомневаешься в моих словах, отправляйся в человеческий мир, – велела Гвинерва. – Там, где нет места магии, твои видения прекратятся, и станет ясно, возвращается ли твоя сила. Если да, то придется попросить помощи у моего мужа и его братьев, чтобы выдворить твоего ночного гостя, если нет, сделаем вид, что этого разговора не было.

– Но тогда я нарушу правило, запрещающее пересекать Границу нашего мира до того, как я найду себе спутника жизни на Балу Соединения, – девушка нерешительно смотрела на герцогиню. – И мне придется жить среди людей..

– И что здесь ужасного, если это поможет тебе сохранить Силу и разум? – колдунья хмыкнула. – А что касается прочего, я сейчас открою тебе одну страшную тайну, Энни. Ты можешь делать, что хочешь и жить, как тебе угодно. Когда-то давно три дурака выдумали правила и теперь носятся с ними, как с писаной торбой. Чистота крови, три-ха-ха. Ни люди, ни друиды ничем не хуже нас. Мы можем достичь многого, если перестанем закрывать друг на друга глаза. – Гвинерва открыла дверь. – Удачи тебе, девочка.

– Спасибо.

Энн поднялась, щелчком пальцев убрала кресло и подошла к окну. На лужайке перед домом играли дети, чуть поодаль развалившись на мягкой зеленой траве, беседовали Конрад и Джулия. Оба – страстные любители полетов, с первого слова почувствовали друг в друге родственную душу. Не исключено, что Джули остановит свой выбор на нем. У озера прогуливается Элле, ведя за руку Реджи. Последняя что-то доказывала старшей тетке, а Элле терпеливо выслушав, снова заводила нудную лекцию. По их следам шагает хмурый Монфор. Он, похоже, надеялся на беседу с Эллен и совершенно не жаждал делить будущую невесту с малолетней племянницей. Энн убрала упавшую на лоб прядь рыжих волос. Впервые за всю жизнь, она чувствовала себя чужой. Чужой в своем мире. Одиночество накатило тяжелой ледяной волной, а горло стиснула невидимая рука. Внезапно тягостное ощущение схлынуло, как будто его и не было. Девушка почти физически ощущала молчаливое присутствие рядом с собой. Он был рядом, так близко, что можно было слышать звук дыхания и чувствовать тепло тела. Энн резко развернулась и ощутила пустоту. Опять видение. Наяву. Усилием воли, стряхнув оцепенение, девушка решительно двинулась к резному шкафу. Она, не глядя, бросала в небольшую дорожную сумку вещи. Ей понадобится некоторое время, чтобы прийти в себя. Энн прекрасно понимала, что ее бегство не приемлют ни Феликс, ни прочие старшие члены семьи, поэтому для того, чтобы уйти воспользовалась не воротами, а венецианским зеркалом на чердаке. Она не представляла, что станет делать в мире людей. В мире, где магии нет места, где время мчится вперед, не сдерживаемое волей Верховных, где все является тем, чем и выглядит. Что значит быть человеком?

*****

Катти терпеть не могла возвращаться домой так поздно. Озираясь по сторонам, она быстрыми шагами одолела большую часть темной улицы, и на секунду остановившись под качающимся фонарем, перевела дух. Небеса, словно решив наказать город и его жителей за свершенные грехи, обрушивали на Лондон потоки влаги. Ветер вырывал из рук зонт, и бросал в лицо горсти дождя со снегом. В который раз, прокляв тот день, когда ей настолько изменил рассудок, что она стала работать с Джастином Коуфортом, Кэтлин поспешила дальше. Вчера она, так и не дождавшись делового партнера в офисе, и соответственно не узнав, чего хотел Феликс Лэнгтон, начала терзать телефон, разыскивая Коуфорта. В сотый раз не дозвонившись ни на сотовый, ни на домашний, обеспокоенная Катти поехала к нему домой и обнаружила Джастина лежащим без сознания на полу в гостиной. Однако ни приехавшие на вызов врачи платной помощи, ни затем врачи в клинике, куда его доставили на дополнительное обследование, не смогли поставить никакого диагноза. Катти, которой основательно досталось на орехи за ненужное проявление заботы, было велено немедленно возвращаться в офис и заканчивать дела с Лэнгтоном. Весь сегодняшний день девушка провела, разрываясь между колдовским поместьем и офисом «Мира». Теперь, когда проекты договоров покоились в ее портфеле, оставалась сущая мелочь. Завтра отвезти их в больницу Джастину, чтобы он мог поставить подпись. И можно считать, дело закрыто. Кэтлин, полностью погруженная в свои мысли, ступила на пешеходный переход. Мелькнул свет фар.

«Еще далеко» устало подумала девушка. Звук сирены и скрежет тормозов слились в дикую какофонию. Катти почувствовала сильный толчок и покатилась по земле.