Глава 2

Ночь выдалась мучительно долгой. За стеной, сетуя на свою горькую судьбу, всхлипывал Клюгер. Попытки пристыдить его и убедить в том, что ничего страшного не случилось, успехом не увенчались. Прибавим к шуму из-за стены собственные тягостные думы и страх перед участием в такой непредсказуемой и непродуманной операции, и со сном мы тепло попрощались.

Роил и Ингирих знали, на что давить, убеждая меня в необходимости участия в отборе. Уверена, они и с родителями встретились, дабы выяснить мои слабые стороны и степень неприятия бывшей профессии. Если бы я с легкостью могла вернуться к прошлому, угроза моего увольнения могла не сработать, вот только возвращаться я не собиралась.

Моя мать – заслуженная артистка Ригарийской империи. Долгое время она порхала по сцене, любимая мужчинами, любимая народом. Ее знали на многие галактики вокруг, на спектакли с ее участием раскупались билеты за год вперед, поклонники дарили дома, квартиры, автомобили… В общем, моя мать не сходила с вершины славы, пока… пока не родилась я. Чтобы никто не мог обвинить ее в неразборчивости связей, матери пришлось выйти замуж за одного из почитателей своего таланта. Она надеялась в будущем, сбросив ненужного ей ребенка на мужа, продолжить карьеру, но судьба распорядилась иначе.

Выбирая мужа по принципу «лишь бы согласился взять пузатую», мама не учла того факта, что поклонник женился, исходя из принципа «лишь бы богатая». Сразу после свадьбы он принялся люто проматывать теперь уже общие деньги, зачастую проигрывая их еще до того, как они оказывались в карманах. Избавиться от мужа не получалось, нанять няню тоже не представлялось возможным из-за долгов, поэтому в творчестве мамы случился вполне закономерный застой.

Через год, когда дела немного пришли в норму, мама попробовала вернуться на сцену, но там ее уже никто не ждал. Нет, на небольшие роли ее приглашали, например, она с блеском играла престарелых горничных, но привыкшей к всеобщему обожанию женщине этого было мало. К тому же в личной жизни по-прежнему не везло – раскаявшийся муж вернулся в лоно семьи, но любви между родителями не было, они будто бы соседствовали в своем несчастье.

Стремясь отомстить жестокой судьбе, сбросившей ее с пьедестала, мама обратила свой взор на меня. С трех лет у меня были репетиторы, тренеры, учителя. Я одновременно изучала три языка, моей дикцией занимались лучшие логопеды империи (удивительно, но поиздержавшиеся родители на все это находили деньги), мать лично обучала меня игре на фортепиано и скрипке, каждый неправильный аккорд сопровождая ударом плети. Благо, что финансы не позволяли перевести меня на домашнее обучение и я не была лишена общения со сверстниками, хотя амбиции родительницы простирались и на это. В каждом новом занятии, будь то арфа, актерское мастерство либо же легкая атлетика, я видела желание матери доказать всей империи, что у нее все хорошо, а дочь, которую она люто ненавидит и унижает при каждом удобном случае, самая лучшая. Многочисленным знакомым на вопросы, чем она занимается в свободное время (люди просто не могли не напомнить о том, что времени у маменьки катастрофически много), она с придыханием отвечала: «Ни секунды свободной. Рэйя хочет все успеть, а я просто помогаю ей достичь желаемого». В такие моменты я улыбалась, безмолвно крича: «Поменьше внимания! Дайте мне хотя бы вздохнуть свободно!»

В моей жизни регламентировано было абсолютно все: что надевать, с кем дружить, на кого смотреть, какое произведение исполнять, куда поступать… Не стоит и говорить, что от парней меня старательно ограждали, боясь повторения судьбы матери. Не знаю, на что она надеялась, но в тот же день, как получила документ о совершеннолетии, я сбежала.

Сбежала, конечно, условно. Скорее – покинула отчий дом. Мама все время знала, где я нахожусь, – не зря в ее любовниках ходили значительные люди империи, но пока я не обратилась к ней за помощью и вновь не попала в кабалу, то могла считать себя свободной. А у матери не исчезал повод называть меня неблагодарной дрянью. Представляю, как она будет довольна, когда узнает о моем участии в отборе. Полагаю, для нее это станет наилучшим выражением того, что так долго она пыталась в меня вложить.

Мой измученный волнениями и воспоминаниями организм уснул только под утро, победив сознание в неравной схватке. Стоит ли удивляться, что после пробуждения в зеркале отразилась бледная немочь с воспаленными глазами и помятым лицом. Спешащий на работу Клюгер кофе меня не порадовал, поэтому смотреть на мир с позитивом причин не было.

Простояв под холодным душем минут пятнадцать, я с грехом пополам проснулась, нанесла легкий макияж и долго провозилась в шкафу, выбирая, что надеть. Черная форма СИБ, почти ставшая для меня второй кожей, явно не подходила для кастинга невест, поэтому свой выбор я остановила на зеленом шерстяном платье с длинными рукавами и воротом – упрощать Ингириху задачу и выглядеть соблазнительно не собиралась точно. Все ж таки мне было обещано содействие хотя бы на начальном этапе.

Ожидая такси, я поймала себя на мысли, что отчаянно волнуюсь. В последний раз чувствовать себя настолько неуверенно мне пришлось на отчетном концерте музыкального колледжа. И так как ни колледж, ни ощущение липкого страха мне не нравились, я вздернула нос и всю дорогу до места назначения просидела с максимально выпрямленной спиной и стиснутыми от злого упрямства зубами. Еще чего не хватало! Это простое задание, такое, как, например, розыск преступника, и нечего нервничать по поводу того, понравлюсь ли я кому-то или нет.

Собеседование проходило в центре города, в здании, называющемся Обителью литературы, в котором обычно заседало Общество литераторов Ригарийской империи. Занималось оно по большей части критикой начинающих авторов и восхвалением трудов, написанных его членами, но по распоряжению регента Обществу пришлось уйти на вынужденные каникулы для того, чтобы ненадолго уступить свой кров для проведения первого этапа отбора невест для принца.

До места назначения было около получаса езды. Начинала я свой путь с окраины, где располагались новые жилые кварталы. В этом районе всегда было чисто и уютно: мамочки всех рас прогуливались по дорожкам со своими чадами, среди которых попадались и крокодильчики (не удивлюсь, если Клюгер к их появлению приложил руку, и не только руку), карлики с планеты Ниршефтсхутта, нимфы из далекой галактики Межмирья… Деревья и кусты, семена которых завозили со всех дружественных планет, создавали ощущение нереальности окружения, и, даже проезжая по дороге, казалось, путешествуешь в чудесном саду. Именно в этом районе предлагали квартиры зажиточным приезжим, и именно этот район демонстрировали регенту, когда ему приходило в голову проверить, как расходуется бюджет.

Желая избежать пробок, я попросила автопомощника проехать через соседний район с пафосным названием Клайфсбет, или, как его называли коренные жители Ригарийской империи, Поганка. В Поганке проживали настоящие отбросы общества, те, чьи ноги не раз ступали по плитам сибовского центрального отделения, а задницы не раз сиживали на тюремных нарах. Несмотря на по-весеннему светлое утро, в этом районе, казалось, хмурится солнце – настолько он был засаленный, неопрятный и вместе с тем будто бы безучастный к своей неряшливости. Ветхие дома, снести которые нужно было много лет назад, дорога в выбоинах и странные личности, провожающие мое такси мутными взглядами. Этот район старались спрятать от чужих взглядов, про него будто бы старались забыть и правительство, и сами люди, живущие в нем. Лишь работники СИБ регулярно посещали Поганку, да и то по службе или объезжая пробки, как и я сейчас.

Я почти не удивилась, когда на капот автомобиля упал булыжник размером с человеческую голову. Как видно, умудренные опытом жители Поганки давно выяснили, что обычный камень усиленное стекло такси не разобьет, и решили действовать другим путем, применяя снаряд побольше. Автопомощник, согласно своей программе, разглядел в камне преграду и машину остановил. Следовало выйти из автомобиля и убрать с капота смущающий робота камень, и я вздохнула, понимая, что на это и рассчитывают злоумышленники.

Не далее как позавчера я принимала жалобы от добропорядочных граждан, случайно заехавших на улицы Поганки и, как следствие, позднее писавших в отделении СИБ заявление, будучи одетыми в одни трусы. Это еще они на странно гуманных «поганцев» нарвались.

Я вышла из машины, и тут же передо мной вырос худощавый паренек с бегающими глазами навыкате и грязными руками, сложенными на груди. Странно, по показаниям потерпевших, в разбое принимали участие сплошь инопланетяне. Логика в этом была – без должной сноровки опознавать пришельца очень сложно. Но сейчас передо мной стоял, расхлябанно что-то пережевывая, чистокровный человек.

– Какая краля, – с издевкой протянул он, в улыбке обнажая гнилые зубы. – Познакомимся, а?

Я привалилась спиной к машине и, подражая пареньку, сложила руки на груди:

– А мы разве не знакомы, Чехор, а? Неделю назад очень тесно с тобой общались, – и, помолчав, добавила: – Припоминаешь, Варан Чехорандон?

Чехор застыл с приоткрытым ртом. Парня заметно удивил тот факт, что незнакомая девица не только знает его настоящее имя, а не кличку, так еще и не демонстрирует страха. Я видела, как отделяется от зубов и падает отслюнявленный комок травы. Брезгливо ткнула его носком туфельки и резюмировала:

– Неужели гармала? Чехор, так ты же мне клялся-божился, что дурь тебе подкинули!

В затуманенных глазах парня мелькнуло узнавание, и он так быстро прикрыл рот, что зубы клацнули.

– Сержант… э-э-э, а как вы тут? То есть можете гулять где хотите, но все же. – Чехор окинул взглядом мое платье и понятливо кивнул: – Проездом, значит, не по работе.

– Думала покататься, а, оказывается, служба и на час не прекращается, – усмехнулась я. – Ну что, угрожать оружием, деньги забирать будешь? Так же вы, кажется, приезжих разводите? У меня заявлений на вашу шайку штук пять лежит.

– Да как можно. – Чехор развел чуть дрожащие руки в стороны (дрожат они из-за зависимости, а не по причине волнения). Я отлично понимала, что таким движением подельникам подавался какой-то условный знак, вот только знать бы какой. Осторожно повернула голову, но никого не обнаружила. – Я смотрю: злобные дети камень на такси бросили, подошел убрать, а тут и вы зачем-то из машины выскочили, да сразу Чехорандон, да какие-то заявления… А наркоту мне и впрямь подкинули. И жевал я обычный подорожник, а за это не сажают.

– Подорожник? А если экспертизу провести?